Глава 13
Олеся
Так паршиво я себя никогда не чувствовала. Страшная пустота внутри, растерянность, абсолютное нежелание возвращаться домой. Видеть его не хочу! Как он мог?! Черт, а как я могла? Так легко поддаться на ласки, так опасно подставиться. Знала же, знала, что из себя представляет Артем! Но нет же…
Я почти ненавижу себя за то, что произошло. Стою в туалете торгового центра, смотрю в зеркало и чувствую себя до безумия грязной.
— Алло, Тань? — спустя несколько гудков подруга отзывается. Мой же голос звучит до хрипотцы убитым. — Скажи, я могу у тебя сегодня переночевать? Очень надо.
— Да, конечно, — растеряно отзывается подруга. — Бабушка как раз на дачу уехала. Олесь, что случилось?
— Я тебе потом расскажу, — вздыхаю и прикрываю глаза. Чувствую, как по щекам катятся слезы. — Скинь адрес смской, пожалуйста.
Когда кладу трубку, взглядом возвращаюсь к зеркалу. Меня раздражает все. И растрепанные волосы, и припухшие губы — они как свидетельство моего падения.
Воспоминания о том, как именно все произошло, затопляют разум ядовитыми картинками. Те ощущения, что я испытывала, по-настоящему пугают. Я же хотела… сама хотела! Мне до боли стягивало живот от желания, тело пробивало мелкой дрожью, даже дышать было сложно! Какого черта?! Может, эта секретарша что-то добавила в воду? Нет, дурость. Дурость в своей собственной ошибке винить кого-то другого. Молния дважды в одно место не бьет. И если в первый раз хотя бы часть моей вины можно переложить на Вову, то в этот раз она полным грузом ложится на мои плечи.
Да и пора хотя бы самой себе признаться в том, что мне нравится Артем. Что его прикосновения, его взгляды — они вызывают целую бурю эмоций. И как бы я ни хотела ее усмирить, не выходит. Блин, а если… если он все же попал?
Такого сосущего страха я не испытывала даже в день поступления в университет. Ребенок пока что никак не вписывался в мою жизнь. Да и что скажет мама? Боже… как я могла?!
Да и Артем тоже хорош. «Выпей таблеточку», легко ему говорить, как же! Он ведь уже получил то, что хотел. Ну, точнее, не совсем получил, но там расстояние измерялось фактически в миллиметрах!
Ненавижу этого сраного мудака, ненавижу! Лучше бы он не возвращался из своего Лондона. Жрал бы свои фиш энд чипс, трахал легкодоступных британок и не приближался ни ко мне, ни к моей маме.
«Ты где?» — на телефон пришла смска. От Артема.
Очень хочется ответить в рифму, но я себя сдерживаю. Вместо этого вхожу в браузер и пытаюсь найти интересующую меня информацию. На душе кошки скребут. Закончив, беру сумку и спускаюсь на первый этаж торгового центра. Видимо, мне все же придется последовать совету этого придурка и купить таблетку. Вот только больше я его и на пушечный выстрел к себе не подпущу!
Как там в любовных романах пишут? Тело предало? Вот больше не позволю ему себя предавать. И мысли о том, что до определенного момента мне и правда все нравилось, даже слишком, я засовываю куда подальше.
— Олесь, — тихо окликает меня Таня. — У тебя там телефон разрывается.
Я поворачиваюсь с тихим стоном. Тело ломит адски, в животе будто фейерверки взрывают — боль страшная.
— Мама? — испуганно спрашиваю я. Я же ей сказала, что переночую у Тани. Неужели она узнала?! О том, что мы с Артемом пытались переманить Инессу. Или… еще хуже, что происходило в туалете в то время, когда они обсуждали свадьбу?
А если план Артема в этом и заключался? Сделать что-нибудь подобное, чтобы потом прийти к родителям и вынудить их из-за этого отменить свадьбу? Боже, я этого не переживу.
— Артем, — Таня отводит взгляд. Сегодня она высказала все, что думает об этом мудаке. И да, слово мудак — было самым цензурным из всех, что она употребляла. Было жутко неловко ей рассказывать о произошедшем, но держать это в себе я не смогла. Не захотела. Мне необходимо выговориться.
Вот только когда таблетка начала действовать, я улеглась на узком диване, не в силах пошевелиться.
— Да пошел он в задницу, — сердито ответила я, вновь поворачиваясь к стене.
— Олесь, он уже раз сто набрал. И я не преувеличиваю, — неуверенно отвечает Таня. — И написал сообщений пятьдесят. Я не читала. Но твой телефон пиликает и пиликает, пиликает и пиликает.
— Выключи его, — отзываюсь я.
— Олесь, я тебя люблю. И поддержу тебя в любой ситуации, даже в стократ хуже, чем эта. Но разбирайтесь-ка вы сами, не вмешивайте меня в ваши семейные проблемы, пожалуйста, — она кинула в меня телефоном. — Я на кухню. Тебе чай приготовить?
— Если можно, — тихо произношу. Сама зажимаю девайс в руке. Мне страшно смотреть на экран. Да и телефон продолжает вибрировать.
Тяжело вздыхаю, пытаюсь набраться сил. Понимаю, что в последние несколько часов напоминаю расплавленный на солнце мармелад — тянущийся, мерзкий, вязкий. Внутри меня тоже какая-то отвратительная субстанция, и я изо всех сил стараюсь себя убедить, что не забеременела. Хотя ощущение такое, будто внутренности через мясорубку провернули. Ну не может же такого произойти, ведь правда?! Ну нереально же, случай один к миллиону! И я про беременность, а не про мясорубку.
Бросаю взгляд на экран. Семьдесят шесть звонков. Такого не было даже когда у меня разрядился телефон на морозе, и я опоздала на последний автобус. Тогда мы с мамой жили еще в Воронеже, и она жутко переживала.
«Ягодка, прости. Я дурак, раскаиваюсь» — значилось в последнем сообщении. Опять эта Ягодка… Может, и правда заменить себе все шампуни и парфюм?
Открываю переписку.
«Олесь, переживаю. Где ты?»
«Возьми трубку»
«Возьми эту сраную трубку»
«Твоя мама сказала, что ты сегодня переночуешь у подруги. Скажи адрес»
«Мы ведь можем поговорить?»
«Если ты мне не ответишь, то я пойду копаться в твоем шкафу»
«Оле-е-е-еся»
И множество сообщений с примерно таким же текстом. Пока листаю, прибавляется еще парочка.
«Ты прочитала! Я все вижу!»
Значилось в самом низу.
«Как ты?»
«Твоими молитвами», — не сумев сдержаться, отвечаю я.
«УРА! Меня заметили»
И сразу следом:
«Ты знаешь, что ты у меня первая… кого я заваливаю таким количеством смс?»
«Что ты хочешь?»
«Любви и ласки, конечно же»
«А личико не треснет?» — отвечаю. Вновь чувствую поднимающееся цунами злости. Но вместе с тем и какой-то странный азарт. По-хорошему, не стоило отвечать, но сдержаться я уже не могу.
«Не треснет 😊) Где ты?»
«У подруги.»
«Я хочу приехать и все обсудить»
«А я не хочу, чтобы ты приезжал. И обсуждать нам нечего.»
«Ммм, у тебя есть такая симпатичная зеленая маечка…»
«ЗАКРОЙ МОЙ ШКАФ!»
«Тогда скажи адрес»
«Артем, я себя плохо чувствую. Уже поздно и мне завтра на учебу.»
«Плохо чувствуешь? Что с тобой? Я могу привезти лекарство»
«Я уже приняла лекарство.»
«Ягодка, ну не ставь точки в конце. Они какие-то совсем неуютные»
«…»
— Олесь, ты идешь? — раздается Танин голос с кухни.
— Да, — отзываюсь я и запихиваю телефон под подушку.
Пожалуй, на сегодня хватит. Нельзя, вот просто нельзя так просто вестись на его провокации. Артем — мастер обольщения, я должна это понимать. И не улыбаться от этой странной переписки. Ни в коем случае не улыбаться.
* * *
Я с трудом высиживаю на парах. Даже пытаюсь держаться ровно, хотя больше всего на свете мне хочется распластаться по парте. Живот ноет, тело ломит, голова как в тумане. И на протяжении всего дня из головы не идет Артем.
На ночь он пожелал смской приятных снов и пообещал, что продолжит меня доставать завтра. Но на наступившее завтра я не получила ни звонков, ни сообщений — видимо, эта странная игра Артему наскучила. Нет, не то, чтобы мне хотелось… Или хотелось?
От этого я сходила с ума больше всего. Никак не могла разобраться в том, чего я хочу. И сама себе напоминала раздражающих героинь мелодрам для женщин. Помнится, мы с мамой иногда их посматривали, и я часто вслух осуждала их действия и бездействия. И мама всегда с философским видом говорила: «Влюбишься, поймешь». Вот только ни о каких «влюбишься» я думать не хотела и понимать тем более.
Как ни крути, Артем — самый неподходящий для воздыханий персонаж. Во-первых, в перспективе он мой сводный братец. Во-вторых, даже если эта перспектива разрушится и ВДРУГ у нас что-то получится, то как я его буду знакомить с мамой? Мам, это мой парень, его зовут Артем, но ты с ним знакома, потому что он сын твоего бывшего мужчины? Ну и бред. А если уж переходить к более реалистичным вариантам развития событий, то все лаконичнее. Артем — из категории заядлых бабников-холостяков. Такие, как он, находят себе девушку, выжимают из нее все соки (и в прямом, и в переносном смысле), а после она становится им скучной. И если я это понимаю заранее, то зачем мне во все это ввязываться?
Нельзя. Позволять. Себе. Эмоции.
Не в этот раз.
Ну перетерплю пару-тройку недель, и все эти непрошенные и несвоевременные чувства выветрятся, я не совершу никаких крупных ошибок. Звучит просто. Вот только я заранее понимаю, что просто только звучит.
— Привет, — слышу я, когда выхожу из главного выхода института.
Артем стоит у самого выхода. И в этот раз выглядит как обычно, без всякого пафосного шмота: в простой одноцветной футболке, кожанке и обычных черных джинсах.
Я подавляю желание развернуться и вернуться в альма-матер, но где-то на задворках сознания мелькает мысль, что это совсем не по-взрослому.
— И тебе, — отвечаю, замирая на пороге.
Все тело напряжено, я не знаю ни что делать, ни как себя вести.
— Поехали, — он улыбается и делает шаг навстречу.
— Куда? — шарахаюсь назад. Мне не хочется, чтобы он меня касался, я слишком хорошо понимаю, к чему это может привести.
— Сюрприз, — еще один шаг ко мне.
— Мне не нужно от тебя никаких сюрпризов, — звучит жалко, и я это понимаю.
— Поехали, говорю, — настойчиво повторяет он. — Поговорим в машине. Не хочешь же ты выяснять отношения при всех?
— Нет у нас с тобой никаких отношений! — голос срывается. Я откашливаюсь.
— Ага, — хмыкает он. — Пока нет.
Я не успеваю придумать достойного ответа, как Артем берет меня за руку и мягко тянет к своей бэхе, припаркованной неподалеку. Ловлю на нас несколько любопытных взглядов и перестаю сопротивляться. Не хватало еще, чтобы из-за этого придурка по институту ходили всякие слухи.
— Ты любишь цветы? — спрашивает Артем, когда я уже пристегнулась, а он сам сел за руль.
— Нет, — тут же отвечаю я. Хотя сама толком не знаю люблю или нет. Ну не дарили мне цветов.
— Ага-а-а, — тянет он. С его губ не сходит напряженная улыбка.
— Артем, что ты от меня хочешь? — я все же решаюсь на вопрос.
— Я уже вчера ответил на этот вопрос. — Машина трогается.
— Между нами ничего больше не будет, если ты об этом.
— Испугалась своих желаний, Ягодка? — привычная кривая усмешка.
— Нет, не испугалась, — вру.
— Значит, ты из категории девушек, которые искренне верят, что до свадьбы ни-ни?
— Я из той категории девушек, которые, как ты выразился, «ни-ни» без доверия. У меня к тебе доверия нет. И вряд ли появится.
Парень дергается, как от удара. Но руль не выпускает, внимательно смотрит на дорогу. Мой ответ будто бы мимо ушей пропускает, никак не комментирует. А я ничего не добавляю, только утыкаюсь взглядом в окно, чтобы хоть как-то отвлечься. Чувствую, как меня потряхивает. И от злости, и от каких-то странных совершенно нелогичных эмоций.
— Артем, — тихо окликаю его я через минут десять.
— Да, Ягодка?
— Куда мы едем?
— Поджигать ресторан, куда же еще, — шутливым тоном отвечает он.
— Я серьезно.
— Я бы хотел сказать, что мы едем возвращать твое доверие. Но согласись, это прозвучит как дерьмовый диалог из дерьмового фильма.
— Соглашусь.
— Потому сперва я тебя накормлю, а потом мы поедем по делам семейным. У наших родителей, если ты помнишь, примерка.
— Примерка у них завтра, — отвечаю уверенно.
— Значит, до завтра что-то должно пойти не так, верно?
— Кажется, я еще вчера сказала тебе, что я больше не хочу с тобой продолжать эти игры.
— Олесь… — он тяжело вздыхает, включает поворотник и паркуется в ближайшем возможном месте. Разворачивается ко мне половиной корпуса. — Прости. Я не подумал.
— Ой, а ты часто думаешь? — вскидываюсь я.
— Я сейчас серьезно. Даже в голову не пришло, что тебя это испугает. Я бы ни в коем случае не стал бы лишать тебя девственности в каком-то сраном туалете. Даже если бы ты меня попросила. Просто… ты меня возбуждаешь, Ягодка. А когда девушка возбуждает мужчину, у него может немного сорвать башню. И я извиняюсь за то, что мою башню сорвало.
Сердце бьется так, что я его чуть ли не в горле ощущаю. И я не знаю, из-за чего. То ли от очередного признания о том, что я возбуждаю Артема — он ведь не серьезно? То ли от того, что в голове вновь мелькают картинки из вчерашнего вечера. И те ощущения, что он мне доставил. Никогда! Никогда раньше я не испытывала ничего подобного.
— Олесь? — он явно ждет ответа. Мягко касается моей руки и цепким взглядом, будто старается увидеть что-то новое, заглядывает мне в глаза. Я смотрю в ответ.
Вижу, будто в замедленной съемке, как он наклоняется ко мне, как тянется к моим губам. И следом чувствую… чувствую, как мягко водит языком по нижней губе, переходит к верхней. Я не могу пошевелиться, не могу ни оттолкнуть парня, ни ответить на поцелуй.
— Я даже не сомневался, — он разрывает поцелуй, но лбом упирается в мой лоб. Каждое слово чуть ли не мне в губы выдыхает. — Что у тебя бальзам для губ с малиной. Вот и чего ты вся такая ягодная?
— Чтобы тебя съесть, — невпопад отвечаю я и тут же заливаюсь краской.
Шутка из «Красной шапочки» прозвучала уж слишком двусмысленно. Черт, вот что мне делать? Сердце стучит в сторону Артема, мне до одури хочется продолжить поцелуй, пальцами зарыться в его волосы вдохнуть его запах. Он хрипло смеется, а у меня внутри все обрывается.
Нельзя. Нельзя. Нельзя.
Я повторяю это однотонной мантрой, изо всех сил стараясь себя убедить.
— Что мы должны сделать на примерке? — я все же отстраняюсь, почти вжимаясь в дверь автомобиля спиной.
— Я смог тебя переубедить? — мягко спрашивает он, чуть сведя брови вместе.
— Можем заключить соглашение о ненападении.
— Ненападении?
— Пока мы не разберемся со всеми вопросами, никакого сексуального подтекста, — произношу твердо, хотя и хитрю. Никакого сексуального подтекста даже после не планирую.
Артем смотрит озадачено, не решается задать никакого вопроса. Еще и отстраняется от меня, всем корпусом возвращаясь на свое место. Крепко сжимает руль, но не трогается.
— Позволь поинтересоваться, что от этого изменится?
— Ты ко мне остынешь. Может, выпустишь пар, и я перестану тебя интересовать как сексуальный объект, — мне больно все это говорить, я буквально переступаю через себя. Знаю, что мои слова звучат будто я какая-то… сука? — Запретный плод он всегда сладок.
— А ты тоже выпустишь пар? — он спрашивает со злой усмешкой.
— В смысле? — даже не пытаюсь скрыть удивления.
— Ты почему-то именно меня выставляешь этаким похотливым самцом, охочим исключительно до секса, когда сама не лучше. Или тебе напомнить, что ты испытывала вчера? Могу даже пальчиками.
— Кажется, минут пять назад ты просил у меня прощения? — Смущение уходит, ему на смену возвращается привычная злость на Артема.
— Я просил у тебя прощения за то, что превысил свои… кхм… полномочия, а не за то, что довел тебя до оргазма.
Заливаюсь краской и вновь опускаю взгляд. Дурак! Идиот! Придурок! За что мне это? Неужели я где-то в прошлой жизни провинилась?!
— Ор-газ-ма, — по слогам повторяет он, буквально упиваясь моей реакцией. — Только не надо говорить, что тебе не понравилось, и ты бы не хотела повторить.
— Артем! — Щеки пылают, в горле поселяется ком, из-за чего голос звучит хрипло. Но я все равно пытаюсь — изо всех сил пытаюсь! — говорить твердо и уверенно. — Огромное тебе спасибо за то, что довел меня до оргазма. Но с тобой я больше это повторять не намеренна. Прости. Давай доведем вопрос наших родителей до конца и закроем эту тему.
Я не верю, что я вообще это говорю! Мне кажется, что кто-то завладел моим телом, что в меня вселилась какая-то совершенно другая девушка.
— Не намерена? — он смеется, включает поворотник и давит на педаль газа. — Посмотрим, Ягодка.
Звучит, как вызов. Но в силах ли я его принять?