Глава 33. Макс

К Федору приезжаю заведенный. Внутри все кипит и я еле сдерживаю себя, чтобы не убить этого мудака прямо на пороге.

Звоню в дверь, прикидывая, с чего начать диалог с чудовищем, но ничего путного в голову не идет. Рядом стоит Ася и я вижу, что она даже боится заговорить по поводу того, что я собираюсь сотворить с Кисляевым.

Слышу за дверью шаркающие шаги, значит дома.

Федя открывает и я, все же не сдержавшись, кулаком въезжаю ему в морду.

- У тебя, блядь, это уже традиция? Бить в лицо при встрече, - смотрит на меня со злостью.

- Скажи спасибо, что не выстрелил, - чеканю в ответ.

- Обосцался бы, - грубит Кисляев.

Интересно, что поменялось? Еще недавно он предлагал мириться и звал меня бро.

- Не сомневайся, мудила, прям в сердце прицелился бы.

- Смотрю, ты не один, - ехидно посматривает на Асю. Она тушуется и прячется за моей спиной.

- Хочу, чтобы ты при ней повторил свой рассказ, как бегает за тобой и выпрашивает секс, донимает тебя. Ну же…ты мужик? Отвечай за свои слова.

- Так и было, - нагло настаивает на своем. – Тягалась, секса выпрашивала, говорила, что ты ноль в постели, - провоцирует меня.

Словам Федора я не верю. Уже понятно, что нет им никакой цены, как и у него совести. Что угодно можно сочинить, но не это. Секс с Асей у нас всегда был охуенный, такие оргазмы, которые она со мной испытывала, и удовольствие, которое дарила мне – стоят дорогого. Реакции тела не сыграть.

- Подонок, - подрывается Ася, накидывается на Федю и начинает бить его в торс. – Ты просто ублюдок, паршивый мерзкий ублюдок, - лупит кулаками, выплескивая свои обиды.

- Отвали от меня, шалава, - отталкивает ее и она приземляется на пол.

- Ах, ты сукин сын, - тут уже набрасываюсь на него я и начинается драка. Жесткая и без сантиментов. Еще немного и, кажется, я задушу Федора.

Прихожу в себя от того, что Ася истерично кричит, чтобы я его оставил, иначе убью, а моя жизнь дороже, чем это дерьмо. За спиной слышу голос Николая Степановича.

- Что тут происходит?

Он тут?

Вот так неожиданность. Но меня это не пугает, пусть знает, чего стоят его сынок и воспитание.

- Давай, расскажи бате, как ты обманул меня с поступлением, сука, - трясу его в воздухе, - расскажи, как изнасиловал Асю, как хотел ограбить собственного папашку со своей сестрой, - все рассказывай! – продолжаю нервно его тормошить.

- Отпусти его, Макс, - спокойно произносит отец Федора. – Ты же не хочешь провести свою жизнь за решеткой? Тогда не ищи повода там оказаться.

Я немного успокаиваюсь и понимаю, что Николай Степанович прав, даже если сейчас я придушу это чмо, легче никому не станет, ни Асе, которая меня потеряет, ни матери, для которой я единственный и горячо любимый сын.

- Садитесь, - указывает на диван Николай. – И рассказывайте. Я хочу знать всю правду.

- Ой, да кого ты слушаешь, - канючит Федя, прокашлявшись. – Видишь же, приперлись, чтобы деньги клянчить. Попрошайки хуевы. Что этот пройдоха, - показывает в мою сторону, что эта давалка, - махает головой на Асю.

Таким я Федю вижу впервые. Честным, говорящим ту самую правду, которую скрывал. Вот кем он меня считал, пока я относился к нему как к брату. Попрошайкой.

Становится нестерпимо обидно, потому как никогда и ничего я не просил Кисляева. Даже в самые тяжелые времена, когда не хватало денег – не унижался и не опускался до того, чтобы у сытого друга клянчить деньги.

- Федя, что ты говоришь? – удивляется Николай Степанович. – Вы же всегда дружили с Максом, ты говорил, что он тебе как брат.

- Гондон он, а не брат, - зло выплёвывает Кисляев.

- Я не хочу ничего обсуждать, - произношу, обращаясь к отцу Феди, я просто пойду в полицию и напишу заявление. Он изнасиловал мою девушку, подло обманув, и пора вашему сыну понести ответственность.

- Как смешно, - начинает хохотать Федя, - ты что реально веришь, что папа меня посадит? Ну трахнул я твою идиотку, устроили трагедию. Можно подумать, она девственница была, не смеши. Развели театр абсурда. Только вот нихуя мне за это не будет, вам ясно? Да, па? – обращается к Николаю Степановичу.

- Ты серьезно? – неожиданно гаркает доселе спокойный отец. – Что ты несешь? Ты изнасиловал ее? Отвечай, паскудыш, - хватает за воротник сына.

- Успокойся, разошелся, - зло бросает отцу Федя. – Чего орешь? Выебал и выебал, - хамовато добавляет.

- Черт подери! – отпускает руки от сына и хватается за голову Николай Степанович. – Кого я вырастил? КОГО? Ты просто чудовище, безмозглое, бессердечное, напрочь лишенное сострадания и чести. Я слушаю тебя и у меня состояние, как перед инфарктом. Неужели вот ЭТО, - смотрит с откровенным презрением, - мой сын?

- Папа, перестань, - пытается договориться Федя.

- У тебя больше нет отца, понятно? – бросает холодно мужчина. – Я не шучу. Я отрекаюсь от тебя. Мало было историй с наркотой? Мало с разбоем? Теперь ты еще очерняешь мое имя, да насилуешь беззащитных девушек? Ты вообще человек? Мерзкое создание, - заканчивает мужчина и направляется к двери. – А вам, - обращается ко мне и Асе, - я бы посоветовал ехать домой и успокоиться, не марайте руки, до этого существа вы уже не донесете ничего, сколько лет пытался – без толку. Обещаю, что лично сдам его в полицию. Видимо, мальчику нужно посидеть и подумать о жизни, раз свобода ему оказалась не очень-то нужна.

Не успеваю ничего ответить, как Николай Степанович открывает входную дверь и покидает квартиру.

Сказать можно многое, сделать еще больше, но этот разговор отца и сына приводит меня в чувства. Кисляев старший прав, я не добьюсь от Феди извинений, да и зачем они? Он реально не понимает, что натворил, и, вряд ли осознает. Беру Асю за руку и направляюсь вслед за отцом Феди, нам нечего делать в квартире мудака…