Глава 10

Я очень нервничала. Меня тошнило целый день. Лишь к вечеру немного полегчало, и я впервые за сутки смогла хоть что-то поесть. Артём! Что же ты натворил? Ну как так вышло?

Душило ли меня чувство вины?

Нет. Не душило. А пожирало живьём в адских муках.

Воображение уже вовсю рисовало перед глазами страшные картины аварии. Как из подобия машины — из груды смятого металла, с поцарапанной эмблемой марки машины «Ламборджини», с погнутыми, хорошо известными мне номерами — вытаскивают сложенное в несколько раз тело Артёма.

Я не могла больше сидеть на месте, сложа руки, и страдать от незнания. Я хотела позвонить Роману и попросить, чтобы он прислал мне сообщением адрес больницы, в которую в тяжелом состоянии был доставлен его сын, но не успела я взять в руки телефон, как тот сам затрезвонил.

— Рома! Ну наконец-то, — я нервно всхлипнула, рухнув на диван, словно меня навсегда парализовало. — Как ты? Как Артём?

Больше всего на свете сейчас я боялась услышать, что его сына больше нет.

Пауза. Мандраж по телу. Становится больно дышать.

— Конфетка, — голос босса казался очень уставшим, он тяжело выдохнул. — Всё в порядке. Опасность миновала. Врачи справились.

Мы выдохнули одновременно. Я немного расслабилась, а Роман продолжил:

— Я вчера настольно сильно испугался, что умчался сломя голову и оставил у тебя свою борсетку с кредитками и важными документами. Сейчас за тобой приедет машина, заберёт обратно в город. Мне срочно нужны мои вещи.

— Хорошо, Ром. Ты только держись.

Он лишь шумно выдохнул и быстро отключился. Я никогда не видела Рому настолько растерянным и сбитым с толку. Абсолютно иное лицо. Роман выглядел так жутко, словно его всю ночь трепали злые собаки.

После звонка жены Царёв вылетел на улицу быстрее пули и на бешеной скорости унёсся прочь из курортного посёлка, оставляя за собой столбы пыли. Я несколько часов подряд отчаянно молилась, чтобы и он, находясь в состоянии аффекта, не справившись с управлением автомобиля, не разделил судьбу своего сына.

Через три часа после звонка Ромы я уже въехала в город. Как босс и говорил, за мной приехал автомобиль с его личным водителем. Водитель о чём-то задумался и привёз меня не в мою квартиру, а к главным воротам огромного медицинского центра. Частного и невероятно дорогого, лучшего в стране. Об этом я знала понаслышке. Наверное, не понял приказ. А может, Царёв, находясь в состоянии шока, сам объяснился некорректно — и теперь я здесь. Значит, не смогу пройти мимо. Я очень хочу увидеть Артёма, хотя бы одним глазком, хотя бы издалека, и убедиться, что с ним всё нормально.

— Евгений, спасибо большое. Я лично передам Роману Викторовичу его документы, — попрощавшись с водителем, я вышла из автомобиля бизнес класса и по ступенькам поднялась к главному входу центра.

Кивнув, водитель покинул зону временной парковки. На ресепшене я представилась девушкой Артёма, иначе меня бы не пустили. Набросив на плечи белый халат, я направилась в сторону отделения интенсивной терапии.

— Как он? — по пути в палату мне попался его лечащий врач, на которого мне указала девушка за информационной стойкой, поэтому я тут же вцепилась в руку пожилого рыжеволосого мужчины-хирурга в очках.

— Состояние средней тяжести, — врач устало вымолвил, потирая переносицу. — Многочисленные переломы, сотрясение, значительная кровопотеря. Но благодаря нашим специалистам парень будет жить. Если честно, то это чудо, что пациент остался жив. Родился в жилете, так сказать. Я не буду вселять в вас надежды, но скажу одно: если он сможет ходить после того, как его буквально собрали по кускам, это будет чудо.

От отчаяния и неверия я со всей силы сжала руки в кулаки, прикусив язык, так как голова очень сильно закружилась, а боль уберегла от обморока.

Нет! Нет! Нет!

Диана, это не твоя вина. Это он был за рулём. Не ты! Артём сам сделал свой выбор. Господи… Как же мне больно.

— У вас есть две минуты, не больше. Будет лучше, если мы дадим пациенту время восстановиться и прийти в себя. Сочувствую, и держитесь, — мужчина ласково коснулся моего плеча, — надежда всегда есть. В Израиле работают отличные специалисты, если вы согласитесь, мы отправим Артёма на реабилитацию в самый лучший центр мира.

— Спасибо, — еле-еле выдавила из себя слова благодарности и, собравшись с силами, вошла в палату.

***

Но каково было моё удивление, когда там, в просторной белой комнате, напротив громоздкой кровати, обставленной всевозможным пиликающим оборудованием, с бесчувственным телом на ней, сплошь обмотанным бинтами, спиной ко мне, гордо выпрямив спину, сидела темноволосая женщина в строгом брючном костюме цвета слоновой кости.

Чёрт, об этом я не подумала. Отступать назад и бежать было слишком поздно.

Царёва была похожа на живую статую — восковую фигуру. Она сидела в одной позе без единого движения и сжимала бледную, практически синюю руку сына. Планета как будто остановилась. Мир замер. Эта эпическая минута тянулась как час. Укол в грудь. Резкий, острый! Он заставил меня согнуться пополам от той шокирующей картины, что пришлось увидеть своими глазами.

Как мать… оплакивает своего сына. Мальчишку, обмотанного бинтами, у которого из всего тела торчат жуткие иголки с трубками. Его лицо, бледное, неживое, опухшее, тонет в потёках и ссадинах. Он дышит через трубку. Грудь парня ритмично поднимается и опускается благодаря искусственной вентиляции лёгких.

Мамочки, что же я натворила…

Прикусив язык до неприятного привкуса во рту, я едва не зарыдала от бесконечной жалости и сожаления и тут же сделала шаг назад к выходу. Прийти сюда было ошибкой. В этот момент женщина вздрогнула и обернулась. Наши взгляды пересеклись. Как две молнии столкнулись друг с другом.

— Маргарита Юрьевна, — с дрожью в голосе. — Я вам соболезную.

Я растерялась. Паника усилилась. Интуиция кричала, что мне надо бежать. На другой конец света! Она мне не рада. Она ВСЁ знает. Знает каждый миг событий недельной давности. И судя по её взгляду — она мечтает меня убить.

Две секунды. Грусть в глазах Маргариты тонет во вселенской ненависти. Лицо женщины, такое холодное и невозмутимое, меняется как по щелчку пальцев: её губы, накрашенные ярко-красной помадой, обнажают страшный оскал, а волосы на макушке встают дыбом. Если и существуют в мире ведьмы, то они выглядят так, как Маргарита Царёва. В гневе.

Я только и успеваю втянуть в ноздри побольше воздуха, как перед падением в бездну открытого океана, она вскакивает со стула и, будто дикая кошка, выставив вперёд когти, бросается мне навстречу, сбивая с ног.

— Это ты тварь во всём виновата! Ты ведьма! Сука поганая! Думаешь, я не знаю?! Ты спишь с моим сыном! Ты спишь с моим мужем! Ты их погубила! Обоих! Ты убила моего мальчика! Ты их поссорила! Я убью тебя! Я найму киллера, и он тебя зарежет! Снимет с тебя скальп и пришлёт мне посылкой вместе с видео. Будет резать медленно! И отправлять по кусочкам! За моего сына! И за моего мужа!

Я не была готова к нападению. Она вцепилась в мои волосы, как летучая мышь, что атаковала жертву, и со всей силы начала швырять меня по палате с одного угла в другой, пока на шум не сбежались медсестры. И… Рома. Я пыталась выпутаться из хватки этой сумасшедшей, но у меня ничего не получалось. Она была крупнее и сильнее меня в два раза, а драться я не умела, не приходилось. Царёва всё же полоснула меня ногтями по щеке и шее. Она бы выдрала мне глаза, если бы Рома вовремя не вмешался в потасовку:

— Успокойся, Рита! Прекрати! Ты что творишь?

— Сукая поганая, мерзкая шлюха! Как ты посмела сюда явиться?! Твааарь!

Её еле-еле оттащили от меня. Голова очень сильно болела, а шея пульсировала жаром, как будто мне оторвали голову и заново её пришили.

— Диана, ты в порядке? Посмотри на меня! — Рома щёлкнул пальцами перед моими заплаканными глазами, пока Маргариту выводили санитары из палаты и на ходу делали укол успокоительного. А она всё ругалась, ругалась и ругалась, словно невменяемая тяжелобольная. Из-за криков ведьмы приборы жизнеобеспечения пострадавшего звонко запищали. Нас попросили немедленно удалиться.

— Всё в порядке, пациент приходит в себя. Не волнуйтесь. Мы пригласим вас позже, — огласили суетящиеся сотрудники больницы в белой форме.

Вот так. Эта ненормальная даже мёртвого на ноги поднимет.

Я дышала ртом, не могла сосредоточиться и понять смысл слов Ромы, когда Царёв, обхватив мои скулы ладонями, беглым взглядом шарил по моему лицу.

— На кой чёрт ты сюда приперлась?! — он прижал меня спиной к прохладной стене в коридоре и продолжал утешать мягкими прикосновениями.

— Хотела отдать борсетку. И я… волновалась за Артёма, — я до сих пор не могла отдышаться и прийти в себя.

— Пошли отсюда, я отвезу тебя домой.

С этими словами мужчина, приобняв за талию, сначала вывел меня в коридор, а затем — на свежий воздух.

***

— На, выпей воды, — Роман завел двигатель «Бентли» и протянул мне бутылку минералки. — Ну как, пришла в себя?

Хлебнув из горла прохладной воды, я кивнула.

— Что-нибудь болит?

Отрицательно качаю головой.

— Живот? Боже! — он с яростью ударил по рулю. — Ты ведь в положении, нахера попёрлась в больницу? А если бы она ударила тебя по животу? Нахера ты создаёшь себе лишний стресс?

— Прости. Я не думала, что все так выйдет.

— Рита сейчас сама не своя. Она на эмоциях и на антидепрессантах, поэтому и сорвалась. У неё такое часто бывает. Её наблюдает лучший психиатр в городе.

— Прости, — ещё раз извинилась, сжав край юбки на коленях, — я очень сильно волновалась.

Мы быстро покинули парковку и выехали на трассу. На улице уже стемнело. Дорогу освещали вереницы фонарей и рекламных вывесок.

— Почему? Какого, блять, дьявола ты так распереживалась? У тебя что-то было с моим сыном? То, что он сказал, правда? Вы что, спите? Это твоя месть мне? А? Мля, скажи, что я ошибаюсь, Конфетка.

Он резко выкрутил руль влево. Я едва успела схватиться за ручку. А потом вытащил сигарету из подлокотника, но тут же убрал обратно, коротко взглянув на мой живот.

— Не знаю. Я не помню. В тот день мы много выпили… Мы просто общались с Артёмом как друзья. Мы познакомились случайно. Я не знала, что он твой сын. Клянусь. Жизнью своей клянусь, Рома, я не знала, что он твой сын. И в мыслях не было тебе мстить из-за ревности.

Короткая пауза. Роман сбросил скорость. Его руки немного расслабились на руле и больше не тряслись от злости.

— Хорошо. Я тебе верю, — слава богу, Царёв успокоился.

Наверно, он не понял, что у нас с Артёмом всё же был секс. И к лучшему. Лучше смолчать — их отношения с сыном и так болтаются на волоске.

— Мы сдружились, вот я и распереживалась.

— Запомни, Диана, ты — моя. ТЫ. ТОЛЬКО. МОЯ! Ясно?! Я не хочу больше слышать от тебя ни слова об Артёме, договорились? И тем более не хочу ни с кем делить.

— Д-да.

Автомобиль замедлил ход. Мы въехали в мой родной район.

— Замечательно. Насчёт Тёмы, — мужчина прочистил горло, — всё самое страшное позади. Как только он немного окрепнет и придет в себя, его самолетом отправят в Израиль в лучшую клинику мира для прохождения реабилитации и возможных повторных операций. Врачи говорят, травмы очень серьёзные, но не безнадежные.

— Боже, он хоть сможет ходить?

— Конечно. Сможет. Но… — Роман не договорил, резко сменив тему. — Сам виноват. Сколько раз я ему твердил, чтобы он не гонял как одержимый. В этом есть и моя вина. Я всегда его баловал. Больше, чем других своих детей. Дорогие тачки, шмотки, учеба… Вот и добаловал. Хватит! Максимум, что теперь я ему подарю — велосипед. И то, если Артём снова сможет ходить.

Царёв закрыл лицо ладонями, едва слышно всхлипнул.

Кошмар! Пусть этот проклятый день как можно скорей закончится.

— Тш-ш-ш, ты замечательный отец. Не кори себя, — отстегнув ремень безопасности, я забралась к Роме на колени, крепко обняла его за шею. — Всё будет хорошо. Это я виновата. Это из-за меня с ним произошла беда. Ревновал к тебе, напился и…

— Чёрт, нет!

— Ладно, мы все виноваты, — пропуская через пальцы бархатистые волосы мужчины, я пыталась его успокоить. — Вместе мы загладим нашу вину. Вместе, Рома!

— Ты не должна расстраиваться, обещаешь? Тебе нельзя, — он заглушил двигатель, положил ладонь на мой живот, и у меня всё в душе застыло. — Завтра утром я отвезу тебя к врачу, пусть сделают УЗИ. Что-то на сердце тревожно. Ты столько всего пережила. Болит что-нибудь? Есть опасные выделения?

— Нет, — накрываю его руку своей, крепко сжимаю. — Спасибо, мне так приятно, что ты обо мне заботишься.

— О вас. Ты — это теперь два человека. В тебе теперь — часть меня, — крайне нежно, прощаясь, Рома целует меня в макушку. — Иди давай, отдыхай. До завтра. В десять за тобой приедет машина.

— Спасибо, Рома, — щелкнув кнопкой, я вышла на улицу, но расставаться с любимым не хотелось совершенно. Особенно когда он был таким взвинченным и взволнованным. — Я… тебя люблю.

— И я тебя, — он сказал это несколько холоднее, в отличие от меня, и, хлопнув дверью, резко умчался в темноту.

***

На следующий день, кое-как пережив ночь, на УЗИ я поехала одна, с водителем. Обследование прошло хорошо. С малышом всё в порядке. Угроз никаких нет, внутриутробное развитие плода соответствует нормам. Уже на подъезде к дому, на обратном пути, нам преградила путь знакомая иномарка с блатными номерами. Рома! Он зачем-то приказал водителю пересадить меня в его «Бентли».

— У меня для тебя есть сюрприз. Только вот, — Царёв сунул мне в руку шёлковый шарф, — завяжи глаза и не подсматривай.

— Ух ты! — обрадовалась я. — Ну хорошо.

— Я рад, что беременность протекает хорошо.

— Я тоже. Тошнота практически не беспокоит. Меня уже тянет на солёненькое.

Рома взял меня за руку, переплёл наши пальцы и подарил мне свою самую нежную улыбку:

— Поехали. Надеюсь, сюрприз придется по вкусу.

Мы провели в дороге минут тридцать, наверное. Я точно не знала, так как по просьбе босса на время лишилась зрения.

— Осторожно, Конфетка, выходи. Давай, я держу тебя, — приобняв за талию, Роман куда-то меня повёл, а перед этим помог выбраться из автомобиля.

Предвкушение кипело в венах. Что еще за сюрприз? Неужели мы проведём вместе выходные? Наверное, Рома привёз меня в какой-нибудь сказочный отель. Хотя самые лучшие апартаменты города мы уже изучили вдоль и поперёк. Сейчас я особо остро нуждалась во внимании мужчины, находясь в положении. Но разумом я прекрасно понимала, что сейчас у Царёва есть более важные дела, на кону жизнь его сына, а вот душой я тосковала.

Судя по звукам, напоминающим эхо, мы вошли помещение. Несколько шагов — и я услышала звук ударяющихся друг о друга створок лифта. Живот окутало приятным теплом. Да! Мы в лифте, кабинка поползла вверх, знакомые ощущения. Ну точно, Рома решил провести со мной ночь в отеле, как я и думала. Как же я рада! Несмотря на трудности в жизни, на страшное горе, что так нещадно обрушилось на мужчину, он нашёл в себе силы уделить мне немного времени, а я в ответ постараюсь поднять ему настроение, поддержать, немного расслабить.

Приятные мысли быстро рассеялись характерным щелчком замка.

— Осторожно, здесь порог. Вот так, молодец. Входи, дорогая. На счёт три, открывай глаза. Раз, два, три…

Роман срывает с меня повязку. Я ахаю, закрыв рот ладошками:

— Где мы?

— А ты как думаешь? — бархатным голосом шепчет мне в ухо, заворачивая в жарких объятиях.

— Как здесь красиво! Какой удивительный вид! Это центр города? Какой этаж? — вырываюсь из рук мужчины и начинаю кружить по комнатам загадочного места.

— Девятый, малыш. Всё это — твоё. Я снял для тебя квартиру.

— Шутишь? — от эмоций у меня начинается бешеная аритмия.

— Ни капли. Я хочу, чтобы вы с малышом ни в чём не нуждались. Наслаждайтесь жизнью и чувствуйте себя комфортно. Мне больно смотреть на твою убогую каморку с одной комнатой, в которой ты не живешь, а словно выживаешь. А здесь целых четыре комнаты. И все твои. Если понравится район, тогда я навсегда выкуплю эту квартиру и сделаю тебя собственницей. Только скажи.

— Ох, Рома. У меня нет слов.

Боги, ущипните меня, я сплю! Сегодня самый счастливый день в моей жизни.

— Ну тогда молчи. Просто молчи и целуй меня. Давай, Ди, я соскучился. И по твоему умелому ротику, крошка, я тоже истосковался. Расслабишь будущего папочку?

Я молча киваю. В глазах искрятся слёзы радости. Я всегда мечтала о такой потрясающей квартире. И снова мой мужчина осуществил мою самую заветную в жизни мечту. Вторую из заветного списка в «Дневнике желаний».

А первая? Какая мечта стоит на первом месте?

Чтобы Рома нашёл способ порвать с Ритой. Без ущерба себе.

***

В новой квартире, на роскошной, мягкой постели, застеленной дорогим постельным бельём, я спала так сладко, как никогда прежде, словно на волшебных облаках, у истоков рая, в обнимку с самым лучшим мужчиной на свете. Утром любимый уехал к сыну. Очень не хотелось с ним расставаться, и чтобы отвлечься, я решила заняться обустройством нового гнёздышка. Почему-то я не сомневалась, что эта квартира станет моей. Когда Царёв победит кризис в компании, он обязательно подарит мне эти хоромы. Навсегда. А я подарю ему самого чудесного малыша во всей необъятной вселенной.

Тщательно осмотрев все комнаты, я выбрала ту, в которой решила обустроить детскую, а после отправилась за покупками и на прогулку.

Прошёл день. Два, три. Почти неделя. Рома не появлялся. Я так сильно соскучилась, что даже расплакалась от тоски. Чёртовы гормоны. Он написал, что сейчас очень сильно занят, поэтому не может приехать — решает вопрос с транспортировкой сына в Израиль. Перед уходом Романа я озвучила очень важный вопрос, что гложил меня днем и ночью, касательно Риты.

— Она узнала, что теперь делать?

— Ничего. Я сказал ей, что она ошибается. Ты — всего лишь знакомая Артёма, не больше. А то, что ты наблюдала в клинике, я про тот эпичный концертик, так это был очередной всплеск эмоций и приступ невроза. С каждым годом от старости Рита чокается всё больше и больше. Но не переживай по этому поводу, я с ней уже разобрался, мы поговорили, она извинилась, успокоилась, сказала, что погорячилась, забыла принять антидепрессанты, с дуру наговорила тебе разных гадостей.

— Так она не поняла, что мы вместе?

— Выходит, что нет.

— Фууух, — выдохнув, я расслабилась, и мы закрыли эту тему.

***

Сегодня меня потянуло прогуляться по магазинам с детскими товарами. Мне не терпелось посмотреть на мебель, одежду, игрушки и прочие важные вещички для нашей малютки. Первый триместр подходит к концу. Завтра утром я иду на первый скрининг и очень волнуюсь. Один из самых лучших торговых центров, специализирующийся на детских товарах, оказался как раз напротив банка Царёва. Нет, без приглашения лучше не лезть… Но что поделать, если ноги уже сами несли меня в кабинет к боссу. Хотя бы просто помашу ему издали, улыбнусь, пожелаю чудесного дня, ибо по-другому не могу. Страшно соскучилась!

Постучав, я вошла в кабинет босса, как вдруг меня тут же встретила незнакомая светловолосая девушка. Исходя из внешних данных — моя ровесница, может, немного старше.

— Вы к кому? — окинула меня снисходительным взглядом, как какую-то вещь.

— К боссу. А вы кто?

— Мария. Новый секретарь.

Высокая длинноногая шпала, на две головы выше меня, деловито отдернула вниз край пиджака, отчего её пышная грудь, как два шарика, подпрыгнула в вырезе тесной блузки.

Что?

А к-как же я?

За спиной послышались шаги. Щелчок. Хлопок. Затылок окатило знакомым пряным дыханием:

— Диана? Вы что тут делаете?

— Да так, — настроение упало ниже плинтуса, — гуляла неподалёку, решила зайти поздороваться.

Я быстро засеменила к выходу, так как за спиной девицы увидела большую коробку, в которую небрежно были брошены мои личные вещи.

— Продолжайте работать, Мария, я на минутку, — проинструктировав новенькую, босс бросился следом за мной и, поймав за руку у самого лифта, прижал затылком к стене. — Ты чего, сладкая? Что с настроением? Гормоны пошаливают?

— А что в твоём кабинете делает новая секретарша? Почему ты мне ничего не сказал? Я что, уволена?

— Нет, я всего лишь отправил тебя в декретный отпуск.

— В декрет отправляют на седьмом месяце. Будешь трахать эту длинноногую болонку, как и меня? Она — твоя новая дырка для снятия рабочего стресса?

— Прекрати, Ди, не говори глупостей. Гормоны бушуют, а? Никто, кроме тебя, мне не нужен, ты же знаешь, чёрт возьми! Мне что, на лбу себе это написать, чтобы ты поверила и прекратила нести чепуху?

— Отличная идея, господин босс. Было бы здорово, — с сарказмом выдала я и выдохнула, чувствуя, как сильно трясутся и подгибаются в ногах колени. Не то от страха, не то от гнева. Я впервые в жизни позволила себе повысить голос на своего начальника, да ещё и «выплюнула кости из языка».

— Я хочу, чтобы ты временно ушла с работы. Теперь твоя задача растить мое… нашего малыша, — он взял меня за скулы и нежно поцеловал в губы. — Я очень сильно тебя люблю, пупсик. И никто мне больше нахрен не нужен. Ты мне веришь? Если бы не любил — был бы против ребёнка. И квартиру бы не дарил.

Да, точно. И правда! Не любил — уже давно бы таблетку в чай подбросил, избавился от ребёнка и послал бы на три буквы куда подальше.

Ох, и дура же я. Любит он меня, и правда очень сильно любит. А я, глупая, ревную к каждой встречной юбке. Виновата. Дурацкие гормоны.

— Прости, Ром. Ты прав. Ты правда очень много для меня делаешь. А мне сейчас очень стыдно, — раскрасневшись, я расплакалась.

— Ну, ну, ну, девочка, не надо, — похлопав по спине, Царёв крепко-крепко меня обнял. — Проехали. Ты ж моя пузатенькая вреднуля. Не реви, езжай домой и отдыхай, а я постараюсь вечером тебя навестить. Что привезти?

— Тортик, — всхлипнула, совсем как ребёнок. — И селёдки.

Босс мелодично расхохотался:

— Хорошо, солнце. Привезу. До встречи.

На этом, расставив все точки над «i», мы распрощались.

***

Жаль, Рома не сдержал слово — он не смог приехать. А я, между прочим, приготовила романтический ужин, накрыла стол, зажгла свечи. Так и уснула на том самом столе, заваленном всевозможными вкусностями, уткнувшись носом в тарелку. Утром проснулась от мелодии входящего вызова на мобильный. Звонили из клиники. Диагностику перенесли на вечер. И снова до Царёва не дозвониться. А я надеялась, что на первом скрининге он всё-таки будет держать меня за руку. Ну ничего, у богатых время — как золото. Редкое и дорогое.

На УЗИ я поехала вместе с Гошей — новым водителем, которого приставил ко мне Царёв лично. Не так недавно я столкнулась с неким странным ощущением. Таким, словно за мной кто-то наблюдает. Глупости. Очередные «побочные явления» беременности, проявляющиеся в склонности гиперболизировать окружающую реальность. Говорят, у беременных в разы обостряются чувства. Главное, что с ребёночком всё хорошо. И сейчас я держала в руках первый снимок с УЗИ моего крохи. Пока это была всего лишь маленькая вытянутая точечка, а мне уже казалось, что мой живот заметно округлился и вдвое увеличился в размере. Грудь стала пышной, гиперчувствительной. Рома, кстати, отметил сей интересный факт в первый же день, после того как я сообщила ему важную новость. Следовательно, любимые штаны и лифчики в скором времени отправились в мусорное ведро. Пришлось обновить гардероб.

Эти приятные мелочи ещё больше заставляли меня верить в то, что очень скоро я познаю заветные радости материнства. До тех пор, пока не сжала в руках снимок с УЗИ, я с трудом верила в зародившееся внутри меня чудо.

Но наше счастье длилось недолго. Вот так живёшь и не знаешь, что ожидает тебя завтра. Один миг может изменить всё. Один миг может как дать, так и навсегда отнять.

***

Я едва успела запрыгнуть в машину после обследования, буквально за секунду до того, как небо обрушилось на наш город аномально сильным водопадом.

— Ну и дождина! — присвистнул Гоша, включая на максимум дворники. — Не вижу дальше своего носа. Давно такого не было. Мы не едем, а плывём. Воды по самое днище.

— Осторожней, пожалуйста, не гони, слишком опасно, — предупредила я водителя, по привычке обхватив живот руками, якобы защищая самое сокровенное. В этот момент снаружи автомобиля, будто выстрелом из пушки, шарахнула молния. Мерзкие мурашки покатились от затылка к спине.

— Куда уже тут разгонишься… — водитель недовольно пробубнил ответку себе под нос, всматриваясь в лобовое стекло, пытаясь рассмотреть границы дороги.

Вытащив из сумки телефон, я быстро набрала номер будущего папочки, чтобы сообщить радостные вести:

— Ром, привет. Я была сегодня на УЗИ. Всё отлично. Малыш развивается прекрасно. Я так счастлива! Боже! Как же я рада! Я не удержалась и купила эти маленькие пинеточки в соседнем магазине, — не в силах справиться с эмоциями, я крепко-крепко сжимала в руках крохотные вязаные тапочки белого цвета. — Беленькие — универсальный цвет. Подойдут как для мальчика, так и для девочки. Ох, какие они крошечки. Но мне кажется, у нас будет мальчик. Почему? Как такового токсикоза не было, и мне хочется больше фруктов, нежели мяса. И тортиков. О, дааа! Хочу, хочу, хочу кучу эклеров и пятикилограммовый наполеон!

— Глупости, — Царёв хмыкнул. — Ну какие тортики? Все знают, что настоящие мужики фанатеют от мяса. Никаких девчонок. Я сына хочу!

— Я просто… я читала на форумах…

Всё. Больше не могу говорить. Слёзы жгут глаза. Ааааа! Как же хочется плакать.

— Малыш, ты что там, снова ревёшь?

— Д-да… Не могу, прости, эмоции. Чёрт! Я на десятом небе от радости.

— Ты станешь прекрасной мамой, — голос мужчины наполнился искренней лаской.

— А ты — папой, — буркнула я в ответ на неосознанном автоматизме.

Рома промолчал.

— Ты приедешь сегодня ко мне?

Дождь быстро-быстро барабанит по стеклу отбойными молотками.

— Да. Постараюсь. Пока застрял на работе.

— Отлично, жду с нетерпением. Мы с малышом приготовим тебе кое-что очень вкусненькое. До встречи, — попрощавшись, я сбросила вызов. Но не успела положить телефон обратно в сумку, как мой «Айфон» снова запиликал.

Вот склерозница! Ну как можно было забыть о самом важном?! 1439f7c

— Я люблю тебя! — смеюсь очень громко, не глядя на экран, и кричу в динамик любимому. — Прости, забыла сказать заветную фразу и чмокнуть тебя в трубку.

— Сука! А я тебя ненавижу!

Сердце, превратившись в тяжёлый булыжник, с мощным грохотом ударилось о рёбра. Мир поплыл перед глазами. В ушах завыла сирена. Я почувствовала себя так дурно, словно меня за горло схватили невидимые руки Риты с красными, кровавыми ногтями и насмерть душили.

— Я всё знаю, дрянь. Ты недавно встала на учёт по беременности. Я наняла человека. Он за тобой следил. Ты сама подписала себе смертный приговор. Ты за всё ответишь. Ты шлюха и разрушительница чужих семей. Сдохни! Мразь!

Прежде чем я успела что-либо понять и сообразить, почувствовала сильный удар в бок. Жуткий скрип, человеческие крики, яркая вспышка жёлтого цвета… Всё смешалось в единый вращающийся клубок. И боль. Острая, сильная, страшная, невозможная боль! От которой я кричала до крови в горле и рыдала кровавыми слезами, пока то, что осталось от машины, кубарем неслось по крутому склону вниз.

И я в нём. В этом бесконечно вращающемся водовороте смерти.

А дальше… Холод. Тьма. Безнадёжая пустота.

Мамочка, папочка… Я иду к вам.