Глава 12

— Диана! Диана-а-а! Очнитесь! О, боже! Диана-а-а!

Кто-то кричит прямо в ухо. И я тоже кричу. Так сильно, что чувствую привкус крови на языке.

— Помогите! Мама-а-а! Мамочка! Пожалуйста! Нет! Нет! Нет! Рома! Рома-а-а!

Сильные руки трясут меня за плечи, а я задыхаюсь. Пот градом катится по спине и лбу, а по щекам — слёзы. Я вся дрожу. И от этой дрожи мне очень больно. Словно миллиард игл впиваются в кожу, а сердце на рекордно быстрой скорости колотится где-то в висках.

— Диана, посмотрите на меня! Что с вами? — незнакомец продолжает кричать и настойчиво дёргать меня за плечи.

Вот только я всё никак не могу открыть глаза. Мне страшно. Мне очень сильно страшно! Наверное, поэтому я не чувствую боли. Лишь вижу темноту перед глазами и проблески мигающих пятен. Кажется, будто я умерла.

— Георгий! Что произошло? Я увидел вашу машину! — где-то там, далеко-далеко, будто в небе, эхом послышался знакомый бас, который заставил меня захныкать в истерике ещё больше.

— Рома! Ромочка-а-а-а! — услышав голос любимого, я закричала ещё громче, на максимум, до срыва связок.

Пальцы колет острыми иглами. Я начинаю дышать ртом и отчаянно хватаю губами воздух, будто не могу надышаться. Вместе с тем я хватаюсь за живот, инстинктивно оберегая бесценное сокровище, что спрятано внутри меня. Под самым сердцем.

— Отойди! Её нужно вынести на воздух! Есть вода?

— Да-да!

— Помоги, только осторожно, не задень живот. Она в положении.

Доля секунды — я чувствую на себе мягкие заботливые руки, а в ноздри врывается любимый мужской запах. Становится немного легче. Я чувствую защиту, чувствую успокаивающее тепло и больше не кричу. Лишь всхлипываю и быстро-быстро моргаю, возвращаясь в действительность. Пятна перед глазами медленно исчезают. Я начинаю видеть силуэты, потом образы.

— Пиджак!

— Что?

— Снимай пиджак!

— Зачем?

— Вот дубина! Постели его на капот, чтобы я посадил Диану.

— А-а-а, сейчас.

Меня отрывает от опоры, кружит в воздухе, на мгновение накрывает короткое чувство невесомости, которое превращается в крепкие объятия. Свернувшись в клубочек в сильных руках, я прижимаюсь всем телом к телу моего спасителя. Рома? Это правда он? Да, это его запах, его голос, его силуэт. Не может быть! Он что, тоже попал в аварию? И он тоже… погиб?

— Вот так, — меня сажают на капот машины, я трясу головой, потом распахиваю глаза и ужасаюсь, когда вижу Царёва так близко. Он обхватывает мои щёки свои горячими и дрожащими ладонями, заставляет смотреть на него, в его глаза. Такие испуганные, такие чёрные и ледяные, словно чужие.

— Вот в-вода, — Гоша заикается.

— Пей, — губ касается горлышко бутылки.

Я всё еще дрожу, как проклятая, да и не понимаю, что со мной.

Что, чёрт возьми, происходит?

— Пей! — Роман повторяет уже настойчивей.

Я делаю несколько глотков. Это очень трудно, так как губы дрожат, а горло горит от криков. После чего киваю. Кругом темно, относительно тихо. На улице ветрено и сыро, моросит мелкий дождь. Окружающая местность освещается тусклыми фонарями, позади слышен шум проносящихся мимо машин. Всё такое реальное, а я вроде бы цела, невредима?

Выдохнув, руками обследую тело, трогаю голову, лицо, бёдра, живот. Смотрю на ладони — чисто. Крови нет, переломов тоже. И боли больше нет. Лишь голова адски трещит и раскалывается. Царёв слегка отстраняется, выплёскивает содержимое бутылки на свою ладонь, умывает моё лицо. Благодаря ощущению холода на коже я быстро возвращаюсь в реальность.

— Ну как, пришла в себя?

Киваю, прикусывая нижнюю губу, потому что мне до чертей хочется разрыдаться, выплакать все свои слёзы. Ибо то, что я только что пережила, не пожелаешь ни одному своему самому ненавистному врагу.

— Ч-что, что это было? — спрашиваю севшим голосом.

— Я понятия не имею. Ты лучше сама скажи, Ди! И дыши давай глубже, дыши!

— Я не знаю, — качаю головой, шмыгаю носом.

В разговор вмешивается мой водитель, который стоит позади нас с глазами жабы, которую переехали грузовиком:

— Мы ехали, попали в пробку, Диана задремала, а когда выехали на трассу, Диана вдруг как закричит, что у меня едва не случился приступ! Вот я дал по тормозам, встал на обочине и давай её откачивать. А она кричит, пинается, дёргается в конвульсиях и вас постоянно зовёт. Думал уже скорую вызывать, а тут вы как раз случайно проезжали.

— Да, повезло, — голос Романа хриплый и холодный, как сталь. — Ехал вот домой, увидел знакомую машину на обочине. Честно, думал, Диана уже давно дома.

— Нет же, мы в пробку попали.

— Я понял. Так что, Ди, тебе сон нехороший приснился?

Я ещё раз ощупываю своё тело на наличие сломанных костей и болевых ощущений — ничего.

— Видимо, и правда сон. Но такой страшный, такой нехороший. Как реальность. И ощущения точь-в-точь такие же, как в реальности.

— Всё, поехали домой, по дороге расскажешь, что за кошмар тебя напугал. А как самочувствие? Живот болит?

— Тянет немного… — обнимаю низ живота обеими руками и мысленно прошу боженьку, чтобы пощадил.

— Блять, — Царёв матерится одними губами, ерошит волосы на затылке, делает глубокий выдох. — Я нахрен с тобой поседею ещё больше! — рывок, и он жадно притягивает меня к себе, несколько раз целует вспотевший лоб, к которому прилипло несколько прядей волос. В ответ я обвиваю его напряжённую спину руками, с облегчением вздыхаю, когда понимаю, что Рома реальный. Что я ладонями чувствую его тело, чувствую его запах, отчетливо слышу его голос. А значит, эта жуткая авария… мне просто приснилась.

— Гош, на моей поедем, садись за руль, эту бросим здесь. Набери парней или сам потом за ней вернёшься. Я сяду с Дианой на заднем сидении.

— Как скажете, босс.

Подхватив на руки, Царёв относит меня в машину и сам рядом садится, не выпуская меня из плена самых заботливых рук на свете.

Вот так хорошо, так отлично. Мои руки больше не трясутся, пульс возвращается в норму. Наконец-то отпустило. Благодаря его теплу, его присутствию. Ведь Рома — моё лекарство от всех болезней.

***

Через несколько минут мы припарковались во двор моего нового дома. Всю дорогу Рома не выпускал меня из объятий: прижимал к себе, когда я сидела у него на коленях, гладил мои волосы, гладил живот, отогревал теплом своего ароматного тела, завернув в дорогой пиджак. А я… я пересказывала ему тот идиотский сон.

Самое страшное было то, что я действительно купила те маленькие вязаные тапочки. Они лежали в моей сумке. Ну не может быть сон таким реальным! Наверное, это был знак. Предупреждение свыше, что если я сейчас же не сбегу от Царёва, то в будущем быть страшной беде. Мы посчитали этот сон всего лишь бурной игрой моего воображения.

Шум дождя, рокот двигателя, даже запахи… ну все было как в реальной жизни. Голос Риты. Тоже один в один. Сума сойти! Не думала, что так бывает. Боже, как же я счастлива, что жива! Отличная встряска для нервной системы. Я будто только что посмотрела фильм с собственным участием, в ЗD очках, с эффектом полного погружения.

— М-да уж, жуткий сон, — Роман ласково гладит меня по щеке, он сочувствует. — Это всё последствия той встрече с Ритой. Диана, хватит уже себя накручивать. Расслабься. Она и пальцем не посмеет к тебе прикоснуться. Ты не должна ни в коем случае волноваться, это важно. Ребенку больно от твоих слёз.

Да, он прав. Как же сильно он прав!

— Я не хотела, — с надрывом всхлипываю. — Ты что, я правда не хотела. Всё получилось само по себе.

— Ну ладно, проехали, — выдыхает. — Так, мы уже на месте, сейчас я вызову знакомого врача на дом.

— Ты останешься? — я резко вырываюсь из объятий любимого, с жалостью смотрю в его серьёзное лицо.

— Конечно, сегодня я останусь с тобой на ночь. Спрашиваешь? — Роман гипнотизирует меня своим глубоким, подчиняющим взглядом.

— Спасибо.

— Никогда больше так не пугай. Ты носишь моего ребёнка, на тебе лежит большая ответственность.

Верно, я не переживу, если с малышом случится что-то ужасное. Как только я узнала о беременности, я корила себя за неосторожность, а потом вдруг привыкла и загорелась желанием посмотреть на свою крошку, подержать её или его на руках, почувствовать себя мамой. Особенно после того, как посмотрела документальные фильмы о беременности.

Мы выходим из машины, я направляюсь в сторону подъезда, а Рома решает организационные вопросы с водителем.

— Гош, это тебе, за хлопоты и… молчание, — Царёв хлопает подчинённого по груди, то есть по карману пиджака, в который он секундой ранее положил пачку купюр.

— Не волнуйтесь, я — рыба, вы же меня знаете, — водитель проводит пальцами по губам, мол, он «застёгивает рот на молнию».

— Вот и славно, езжай. Я наберу тебя, когда понадобишься.

— Есть, — он отдаёт честь. — Доброй ночи! — и прыгает обратно в машину.

***

Примерно через час раздался звонок в дверь. Выпив травяного чаю, я немного расслабилась, пришла в себя, а потом позволила немолодому улыбчивому дядечке в белой одежде с кейсом в руках, заявившему, что он врач — Степан Вячеславович, меня осмотреть. Плеснув себе конька в рюмку, Царёв покорно ждал меня на кухне. Минут через двадцать, доктор огласил результаты осмотра:

— Так, все в порядке, но тонус повышен… Я выпишу вам хорошие препараты, а также успокоительные, они совершенно безвредны для плода. Принимайте по одной таблеточке утром и вечером. А послезавтра явитесь ко мне на осмотр. Но если вдруг заметите кровь на белье или почувствуете острые спазмы внизу живота — срочно вызывайте скорую.

— Спасибо большое, — Роман искренне пожал руку Степану Вячеславовичу.

— Не за что. У беременных женщин из-за гормональных изменений очень повышен эмоциональный фон. Наглядный пример — всякого рода крайне яркие сны. Не переживайте. Просто старайтесь не нервничать, берегите себя. Пожалуйста, оградите будущую мамочку от забот. Было бы здорово поменять обстановку и съездить куда-нибудь отдохнуть. Через месяц-другой, когда организм адаптируется к новым изменениям и исчезнут всевозможные риски срыва беременности, которые так часто случаются в первом триместре.

Выждав паузу, набросив на плечи пальто поверх формы, докторишка добавил:

— Всего доброго, если что, я на связи в любое время суток.

Откланявшись, получив свои щедрые «чаевые», врач скрылся за входной дверью, а я выдохнула с небывалым облегчением. Теперь уже полной грудью.

***

Даже несмотря на то, что Рома всю ночь провёл со мной рядом, оберегая от малейшего шороха, в глубине души мне всё равно было очень тревожно. Ни одна таблетка не помогала забыть тот идиотский сон. Утром я чувствовала себя измученной и разбитой. Когда вошла в кухню, Рома уже сидел за столом при полном параде, в костюме с галстуком, и пил чай с поджаристыми тостами.

— Как ты, Конфетка? — Царёв поздоровался со мной мягкой улыбкой.

Как я? Да я всю ночь не спала. Разве не видно? Боюсь даже к зеркалу подойти, чтобы не увидеть там полудохлую мумию вместо своего привычного образа. Я боялась закрыть глаза. Боялась, что мне снова приснятся гадости. Хоть Рома и был рядом, но гадкое чувство страха продолжало держать мою душу в крепких тисках, обвиваясь вокруг неё острыми кольцами ядовитой проволоки.

Я пожала плечами. Обхватив плечи руками, кутаясь в халат, присела рядом на свободную табуретку. Нет, не могу больше молчать. Прямо сейчас я намерена расставить все точки над «i» в наших отношениях.

— Ром, я знаю, ты будешь сердится, если я снова заведу разговор о Рите… Но, пожалуйста, мне никак не легчает, я должна проговорить с тобой кое-какие моменты. Мне очень тяжело, меня не опускает. Я всё думаю об этом сне… и мне кажется, что он может воплотиться в реальность. Фу-у-х, — громко выдыхаю, одновременно с этим смотрю на мужчину сквозь пелену подступающих слёз. Лицо Романа превращается в камень, а внутренности — в лаву. Однако, соблюдая внешнее спокойствие, он бережно берёт меня за руку, крепко её сжимает, подтверждая уверенным кивком своим слова:

— Хорошо, давай поговорим. Я весь во внимании.

Так, отлично. Выдох и… выдох. Начнём.

Собираясь с духом, я озвучиваю первый важный вопрос:

— Она что-то тебе высказала насчёт меня? Она знает, что мы с тобой… вместе?

— Да, Рита спросила, мол, это правда? Правда, что ты — не просто мой секретарь? Ох, солнце, она ревнует меня к каждой встречной юбке. Она не могла вот так вот просто взять и узнать о наших отношениях. Я об этом хорошо позаботился. Я в этом уверен на все сто. Вероятно, Артём, находясь в бреду, под лекарствами и шоком, до того как прийти в себя, ей что-то наговорил нехорошее. Из-за ревности! А может, вообще ничего не соображал и бормотал этот бред во сне. Вот она и бросилась на тебя, потому что сама многое пережила, когда узнала, что с Тёмкой приключилась страшная беда. Поверь, я убедил Риту, что ты всего лишь была моей секретаршей. Временно, — он нарочно сделал акцент на слове «была», повысив тональность голоса.

— Любишь её?

Роман хмыкает:

— Да сколько можно, Конфетка! Я ведь уже сотню раз тебе говорил, что я терпеть не могу эту старую ведьму! Осточертела по самое горло! Но я вынужден играть роль «счастливого мужа», чтобы эта напыщенная дура не потребовала развода. Если бы ты только знала, как я страдаю…

Он выглядел настолько грустным и разбитым, что я будто прочувствовала всю его боль на себе. Как телом, так и душой.

Выдохнув, я накрыла руку любимого своей. И крепко сжала.

— Ну, а как продвигается дело по поводу поиска способов решения главного вопроса?

— Работаем, — Рома отпил напиток из кружки и перевёл взгляд в окно, как будто задумался. — Есть кое-какие «камушки», которые можно расшатать, но нужно много времени. Это очень сложная система. Дорогой, чтоб его, свекорушка хитро всё продумал. Ни к чему не докопаешься. Диана, это очень трудное дело, не хочу тебя лишний раз грузить, не хочу, чтобы ты нервничала, — внезапно, отодвинув стол в сторону, он опустился передо мной на колени, развел в стороны края халата и легонько коснулся губами живота, заставляя моё тело невольно задрожать от силы этих бесподобных ощущений. — Всё будет хорошо, вместе мы справимся. Верь мне и не верь больше никому.

— Когда ты сказал, что наш роман должен остаться тайной, почему так? Почему я должна была быть всего лишь твоей любовницей? А теперь ты резко поменял мнение и начал сдувать с меня пылинки.

— Да, я сказал это так, потому что ты мне очень сильно понравилась. Да и я тебе, правда же? — на одном вдохе он шептал мне всё это в живот. — Но я не хотел ломать тебе жизнь из-за своей долбанной привязанности к Рите контрактом. Но, чёрт, — внезапно, Роман резко схватился за голову. — Я влюбился в тебя, как идиот! И не мог ничего с собой поделать. Прости, да, я был эгоистом, да, я хотел быть с тобой лишь из-за сексуального влечения. Но вскоре понял, что ты — моя та самая единственная и неповторимая. Что мои чувства стали более глубокими, более сильными. Мне захотелось заботиться о тебе, оберегать… Это трудно описать словами, но я впервые в жизни испытал совершенно другие эмоции, когда познакомился с тобой ближе. Не могу объяснить! Я думаю, что это… любовь. Прости, — Царёв издал нервный смешок, — наверное, сейчас я говорю совсем уж ванильно, как подросток, но просто хочу, чтобы ты понимала, что у меня творится на душе. Я говорю тебе всё, что чувствую, от чистого сердца. И вот, стоя на коленях, прошу, чтобы ты немедленно меня простила за те нелепые слова при нашей первой встрече, за мой шантаж, что ты всего лишь моя любовница и об этом никто не должен узнать. Пожалуйста, солнышко, прости! Я… ошибался.

— Р-Рома, — мои губы задрожали, я запустила пальцы в шелковистые волосы мужчины и жалобно всхлипнула. — Всё хорошо. Я сама будто сошла с ума, я сама… в-влюбилась в тебя с самой первой секунды нашей первой встречи. И поняла, что пропала. Утонула в твоих глазах, захлебнулась в твоём красивом голосе… Всё, больше не могу говорить. Сейчас заплачу. Прости.

— Ш-ш-ш, маленькая, — мужчина ловко притянул меня к себе, усадил на колени, нежно обнял. — Жаль, что мы встретились только сейчас. И лишь сейчас я понял, каким был дураком, когда женился на Рите. Да, она мне очень нравилась, но тогда я не знал, что есть девушка намного лучше неё. Рита слишком помешана на своей внешности, она высокомерна и самолюбива. Когда мы познакомились, она была совершенно другим человеком. Мои деньги сделали Маргариту иной. Они её испортили. Как и моя щедрость.

Я краснела. Я пылала огнём, как печка, от его фантастических слов. Никто и никогда не стоял передо мной вот так, на коленях. Никто и никогда не дарил мне настолько ярких комплиментов. Никто и никогда не открывал мне свою душу нараспашку, как это сделал Рома. Это было так трогательно, что я едва не утонула в слезах. Чёртовы гормоны! Чёртовы эмоции. А-а-а! Как же сложно сдерживаться!

Как бы там ни было, Рома — самый лучший мужчина на свете. И сейчас он это доказал. А я убедилась в том, что сделала правильный выбор. А ведь хотела убежать из города и лишить малыша такого чудесного отца. У ребенка должен быть папа. Его должны оберегать и воспитывать оба родителя! Кто я такая, чтобы лишать его этого важного фактора? Ведь у ребёнка должен быть и папа и мама, чтобы его развитие было полноценным. Неправильно и эгоистично с моей стороны портить жизнь маленького человечка. Если я просто сбегу, то лишу малыша отцовской любви. А это неправильно. Рома может дать нашему маленькому чуду намного больше, чем я. Одна.

Ничего, скоро всё наладится. Нужно верить в лучшее. Без доверия нет отношений. Сразу вспомнились слова Чехова: “Вы должны доверять и верить в людей, иначе жизнь для вас станет невозможной”.

***

Дни летели как секунды. Мы вернулись в привычный ритм жизни. Правда, теперь я проводила больше времени дома, в одиночестве. У Ромы на фирме вовсю кипела работа. Он практически справился с последствиями кризиса благодаря частым выездам за границу, с целью найти там партнёров по бизнесу.

Ну а я в этот момент активно занималась собой и готовилась к долгожданной встрече с малышом. Считала дни и ночи, каждый день измеряла свой вес, объем талии, а также начала вести дневник беременности. В дневнике я озвучивала все свои мысли и эмоции в определенный момент времени. Особенно тщательно описала тот жуткий сон, после чего мне заметно полегчало и я больше не боялась выходить из дома, не оглядывалась по сторонам, высматривая подозрительных личностей или Царёву с автоматом.

К счастью, за мной никто не следил, никто не угрожал расправой, вероятно, Маргарита не поняла, что мы с её мужем, пока ещё мужем, находимся в крайнем близких отношениях.

Да, мне было очень грустно, когда Роман подолгу не давал о себе знать, пропадая в командировках. Хорошо, хоть настроение более-менее выровнялось. Тошнота отступила, аппетит повысился в два раза. Я стала быстро набирать потерянный вес, когда наступил самый гармоничный период моего интересного положения — второй триместр.

А через некоторое время Рома меня навестил. Не то чтобы он месяцами пропадал в делах… нет! В этот раз он явился на порог моей квартиры со счастливой улыбкой на лице и билетами… на самолёт.

— Детка, мы едем в отпуск! Пакуй чемоданы!

Это были его последние слова, перед тем как я обрушилась на любимого ураганом из поцелуев. (3303c)

Через два дня мы уже сидели в самолете, в бизнес-классе и наслаждались полётом в страну удивительной красоты, тёплого солнца и лазурных пляжей. В Грецию. В один из самых дорогих отелей мира — «Grand Resort Lagonissi» в Афинах. Рома решил выбрать именно это место, так как переживал за моё самочувствие во время длительного перелета. Конечно, я мечтала понежиться на райских пляжах Бали или Фиджи, но нас пугало длительное время перелёта. В моём положении лучше не рисковать.

Это были самые удивительные две недели в этом году. Рядом с любимым. Только мы вдвоём. Кругом романтика, тишина, никаких проблем, никаких фобий касательно всяких там озверевших Рит, прячущихся за углами и кустами, как мне казалось там, в России, здесь я отдыхала и расслаблялась душой и телом в объятиях любимого. Мы нежились на райских пляжах, объедались фруктами, занимались любовью при свете луны, где я послушно исполняла все самые смелые и горячие фантазии моего мужчины.

А после вернулись обратно домой. Возвращаться не хотелось совершенно. Это означало лишь то, что нас вновь окутают серые дни рутины, а я большую часть времени проведу в одиночестве. Однако Рома пообещал, что мы обязательно будем выбираться в путешествия как можно чаще. Ведь сейчас у нас в приоритете стоит очень важная задача, которую нужно выполнить на совесть — родить здорового малыша.