Глава 24
= Даллас =
Как и всякая ложь, моя свадьба была слишком прекрасной, хорошо отрепетированной и, самое главное, бездушной. Мое платье служило олицетворением королевской роскоши. Длинные рукава из кружева и глубокий треугольный вырез, облегающий лиф из чистого атласа и закругленный шлейф, который тянулся вдоль всей парадной лестницы особняка фон Бисмарков. Представители трех модных журналов приехали, чтобы сделать снимки. Вся прибыль пойдет на благотворительность – «Армии Фридрейха». Идея Ромео. Как и во всем остальном, в этом вопросе у меня не было права голоса.
Бульварная пресса и местные новости сообщали, что одно только цветочное оформление обошлось в сто двадцать тысяч долларов. Я в этом не сомневалась. Мои родители не пожалели ни цента на это роскошное празднество. Мама как-то упоминала, что мы уже давно превысили бюджет в миллион долларов. На приеме, который должен состояться во втором увитом плющом ботаническом саду Оливера, были представлены фирменные готовые коктейли, названные в нашу честь, закуски, приготовленные на месте итальянскими шеф-поварами, отмеченными звездами Мишлен, и пакеты с подарками на пятизначную сумму, призванные заставить гостей чесать языками.
Я чахла в тяжелом наряде, утопая в ткани, которая впивалась в ребра. Уже несколько недель я не ела ничего сытного. С тех пор как Ромео выбросил из дома всю съедобную еду. Хэтти тайком приносила мне на завтрак буррито и булочки под одеждой, чтобы камеры не засняли, как она нарушает приказ Ромео. В остальном в доме остались только капуста, куриные грудки, овсянка и страдания.
Дойдя до края прохода, я остановилась. От глаз меня скрывала ширма из белых орхидей. Скоро я пойду к алтарю прямиком в объятия Бога войны и стану Коста.
Папочка материализовался рядом со мной и взял меня под руку. Он пытался поймать мой взгляд, когда мы ступили на длинный белый ковер, расстеленный на заднем дворе Оливера площадью в два гектара. Я, стиснув зубы, смотрела строго перед собой, на орхидеи.
– Прошу, Даллас, разве ты не видишь, что я опустошен?
Неужели он правда только что перевел стрелки на себя?
– Как и должен быть.
Я сжала в руках букет из белых роз. Шипы вонзились в кожу. Папочка открыл рот. К счастью, музыка не дала ему продолжить. Поскольку за организацию свадьбы в основном отвечали мама и Моника (я весь месяц ссылалась на головную боль), я не знала, какую композицию они выбрали. «Ave Verum Corpus» Моцарта. Как удачно. Она всегда ассоциировалась у меня со сценами кровавой расправы в фильмах вроде «Красной свадьбы»[29]. Даже та свадьба была лучше моей.
Я не знала, как мне удавалось переставлять ноги, но все же сумела это сделать. В какой-то момент мы с папой прошли сквозь ширму из орхидей и предстали перед всеми. Вдоль прохода пронеслись вздохи и приглушенный шепот. Вспышки камер касались кожи. Мои подружки невесты, Фрэнки и Сав, несли шлейф платья, а шесть девочек-цветочниц из церкви шли следом и бросали в гостей лепестки белых роз. Я потупила взгляд, чтобы не смотреть в глаза гостям, которые вставали, хлопая и приветствуя нас громкими возгласами.
Я гадала, была ли Морган здесь. Где-то в толпе. Потягивала шампанское и забавлялась тем, как глупо я выгляжу, выходя замуж за мужчину, который все еще боготворит ее. А еще я гадала, виделся ли с ней Ромео в промежутке между балом дебютанток и сегодняшним днем. От этой мысли мне стало дурно. Не потому, что он мне нравился, а потому, что я не хотела, чтобы меня выставили еще большей дурой.
Я дошла до алтаря. Мужчина, которого в нашу последнюю встречу я приковала к своей кровати и залила взбитыми сливками, стоял передо мной. Властный, внушительный, выдающийся. Эти словесные образы вызвали у меня неконтролируемый приступ смеха. Я почувствовала, как краснеет шея. Затем подняла взгляд, и смех застрял у меня в горле.
Я уже почти забыла, насколько Ромео Коста великолепен. Почти. Он надел смокинг. Его волосы (оказавшиеся короче, чем я помнила, безупречно подстриженные) были уложены назад. Серые глаза, обычно отдававшие голубым цветом, казались почти серебристыми. Выражение его лица было нейтральным и безучастным, как унылая картина в зале ожидания. Когда папа отошел в сторону и я встала перед Ромео, жених удивил меня, наклонившись и коснувшись губами моего подбородка.
Вот только он не целовал меня в щеку. Это была всего лишь игра на публику. На самом деле Ромео прошептал мне на ухо:
– Выкинешь какой-нибудь номер, и, уверяю, я уничтожу не только твою репутацию.
Мой мозг замкнуло от попыток придумать остроумный ответ. Моргнув, я узнала в человеке, сочетающем нас браком, священника из Чапел-Фолз. Преподобный Редд начал церемонию. Когда настала моя очередь принести клятву, я произнесла такую банальную и неискреннюю свадебную речь, что не сомневалась: моего будущего мужа стошнит от такой пошлости.
Позади него стояли Оливер и Зак в дизайнерских смокингах. Зак всем видом источал нетерпение и поглядывал на часы, не поднимая запястья. Несмотря на его обаяние и прекрасные манеры, в нем таилось нечто темное. Какая-то едва уловимая замкнутость, намекавшая, что он не показывал миру свое истинное лицо. Между тем Оливер, который был как открытая книга, полная красочных примечаний, смотрел мимо меня, на подружек невесты. Если он думал, что Фрэнки – легкая добыча, то у меня есть для него новости, которые я сообщу, заодно врезав ему по яйцам.
Священник Редд перевернул страницу молитвенника.
– Берешь ли ты, Ромео Никколо Коста, эту женщину в жены, чтобы жить с ней в счастливом браке, любить ее, почитать, утешать и беречь в болезни и в здравии, и быть верным ей, пока смерть не разлучит вас?
Ромео переплел наши пальцы. Они были холодными и будто онемели.
– Беру. – Его лицо рассекла очаровательная улыбка, ослепляющая публику. Она выглядела так, будто ее прилепили в фотошопе.
– Берешь ли ты, Даллас Мэриэнн Таунсенд, этого мужчину в мужья, чтобы жить с ним в счастливом браке, любить его, почитать, утешать и беречь в болезни и в здравии, и быть верной ему, пока смерть не разлучит вас?
Любить и утешать его? Ему повезло, что его не увезли отсюда на скорой. Моя новая мечта – дополнить шрамы на его теле собственными творениями.
– Хм-м.
Священник Редд со смешком прокашлялся.
– Будем считать это согласием?
– Беру, – выплюнула я.
– Можете поцеловать невесту.
Я не знала, чего ожидать. Возможно, благородного легкого поцелуя, призванного поставить точку. Но Ромео Коста был полон сюрпризов. Вместо этого он шагнул ближе, обнял меня за талию сильной рукой и рывком прижал к себе. С леденящим кровь собственническим порывом он обхватил мою шею ладонью, наклонил меня назад и с карающей силой припал к моим губам.
Его жест говорил одно: моя.
На заднем плане люди сходили с ума, аплодируя, крича и присвистывая. Пространство наполнили смех, музыка и женские голоса, восторженно вещающие о фантастическом поцелуе.
– …так же грандиозно, как и предложение руки и сердца…
– …никогда не видела такого безумно влюбленного мужчину…
– …надо снять фильм…
Я обмякла в его руках, даже когда он высунул язык и разомкнул мои губы, уверенно лаская им, дразня и исследуя мой рот.
Это был поцелуй-заявление.
Поцелуй, призванный сообщить миру, что теперь я его собственность.
Посягнувшие без разрешения будут застрелены. Или того хуже.
Я затаила дыхание, не обращая внимания на жар, который скользил по моей спине и требовал, чтобы я ответила на поцелуй, и стала ждать, когда Ромео отстранится. Я не сдамся и не стану участвовать в этом бесчинстве.
– Ваше повиновение слаще взбитых сливок, миссис Коста. – Он отпрянул, проведя носом по моей переносице. – Как жизнь вдали от цивилизации? Уже научилась добывать огонь с помощью камней?
В ответ я вонзилась зубами в его нижнюю губу, пока мой рот не наполнил вкус железа и я не столкнулась с сопротивлением мышц и плоти. Ромео с ухмылкой вытер кровь тыльной стороной ладони.
– Вот и она. Я уже начал беспокоиться, что ты лишилась зубов.
– Тебе нравятся мои зубы? – Я сделала вид, будто нежно обхватываю его лицо ладонями, глядя на него с притворным обожанием. – Хорошо, потому что скоро ты познакомишься с моими когтями.
А потом, отчаянно желая уязвить его в ответ, я достала кольцо Мэдисона, которое мне дала сегодня Фрэнки, и покрутила его между пальцами.
– Возможно, тебе нужны камеры получше, муженек. Потому что я так и пылала в твое отсутствие, но огонь исходил точно не от камней.
Неужели я правда намекала на то, что у меня была интрижка с Мэдисоном? Это было безрассудно, опасно и все же чрезвычайно приятно. При виде выражения лица Ромео – человека, готового развязать войну, меня наполнил адреналин.
Не желая показывать ему, какой несчастной я была последние несколько недель, я улыбнулась.
– Наслаждайся нашей свадьбой.
Организатор свадьбы повела гостей на прием. Особняк Оливера фон Бисмарка мог похвастаться настоящим банкетным залом. Клянусь, на фоне этого поместья Шангри-Ла был похож на вестибюль дешевого мотеля. По периметру танцевальной зоны были расставлены круглые столы с белыми кружевными скатертями. В центре каждого стояли старинные канделябры. Зал украшали люстры в деревенском стиле, золотые светильники и десятки всевозможных белых цветов. Мне бы хотелось, чтобы это мероприятие не символизировало мою кончину, чтобы я могла по достоинству оценить все окружающее великолепие.
Как только я оторвалась от Ромео, рядом со мной появилась Фрэнки, схватив меня за руку и даря чувство безопасности. Она была так прекрасна, что у меня защипало в глазах. Уж лучше бы она нашла хорошую пару. Настоящую любовь после той жертвы, на которую я пошла ради нее.
– Знаю, что мы его ненавидим, и через секунду я снова буду пронзать его свирепым взглядом, но я подумала, что, возможно, тебе будет приятно услышать, что от поцелуя Ромео промокли все женские трусики на Восточном побережье.
– Только не мои, – соврала я. – К тому же в мире полно горячих парней.
– Сказать, что твой муж – горячий, все равно что назвать гору Эверест холмом. Засранец обжигающий, как пламя. Не знаю, как ты можешь прикасаться к нему, не покрываясь волдырями от ожогов.
Мне не хватило духу рассказать ей, что Ромео украл все мои книги о Генри Плоткине. А еще я не хотела, чтобы она пронзила его одной из декоративных сосулек, охлаждавших бутылки винтажного шампанского. К нам присоединились мама с папой. Все вместе мы обошли каждый столик с нашей стороны и поблагодарили людей за то, что почтили нас своим присутствием. Я предположила, что Ромео проделывал то же самое вместе со своей семьей, хотя мысленно отключилась, стараясь забыть, что он находится в том же помещении. Почти получилось.
Я только начала нормально дышать (даже онемение в пальцах прошло), как вдруг папа потащил меня к столу Лихтов. Будучи его лучшим другом из Джорджтауна, мистер Лихт приехал, несмотря на неприязненные отношения с семьей Коста. Он бы не упустил возможности доказать, что его нисколько не задело публичное фиаско.
– Даллас, дорогая, мои поздравления. Выглядишь завораживающе. – Миссис Лихт промокнула уголки рта салфеткой, хотя не притронулась ни к одному из восхитительных блюд, стоящих перед ней.
Я безжизненно кивнула, потупившись в пол. Не могла смотреть в глаза Мэдисону. Мэдисону, который позволил мне самой выбрать обручальное кольцо. Который обещал, что я смогу превратить комнату в его квартире в собственную библиотеку.
– Даллас. – Его голос звучал бесстрастно, в нем не слышалось ни следа гнева. Мне хотелось умереть. Даже после того, как меня запятнал его заклятый враг, Мэдисон сохранил в себе доброту. – Пожалуйста, посмотри на меня. Я не могу… – Он бросил салфетку в тарелку и встал. – Мне невыносимо от того, что ты думаешь, будто я злюсь на тебя. Мы ведь на самом деле не были вместе. Я понимаю.
Я подняла взгляд. Мэдисон казался таким знакомым. Со своими по-американски светлыми волосами и карими глазами с зелеными крапинками по краям. И хотя я не испытывала к нему романтических чувств, но всегда считала, что эти чувства появятся. Что удобство превратится в счастье.
– Даллас. – Он положил руку мне на предплечье. – Ох, Дал, прошу. Идем со мной. – Взял меня за руку. – Давай ты умоешься.
Я позволила ему увести меня из банкетного зала. С его стороны было мило и вместе с тем безумно предполагать, что я допущу, чтобы вода коснулась моего лица после того, как мне целых три часа делали макияж.
– Я не хочу умываться.
Он остановился и повернулся ко мне, все еще держа за руку.
– Хорошо. А знаешь что? Давай я принесу тебе тарелку с десертами. Они всегда поднимают тебе настроение. Встретимся на заднем дворе.
Я чувствовала себя комфортно, тайком улизнув со своей свадьбы на заднюю террасу банкетного зала и усевшись на перила. В конце концов, мне наплевать, если кто-то застукает меня с Мэдисоном.
Внутренний дворик вел к небольшому озеру. По холодной воде скользили лебеди и утки. Мэдисон пришел с тарелкой, нагруженной печеньем макарон розового и кораллового цветов, эклерами с белым шоколадом и фруктовыми корзиночками с золотой обсыпкой. Десерты выглядели слишком красиво, чтобы их есть. И все же я проглотила макарон, почти не чувствуя вкуса.
Мэдисон сел рядом со мной.
– Лучше?
Я кивнула, с прищуром глядя на бесконечные зеленые холмы и сады, окружавшие владения фон Бисмарка.
– Мне правда очень жаль, Мэд…
– Перестань, пожалуйста. – Он похлопал меня по коленке. – Мы оба знаем, что на самом деле ты мне не изменяла. Между нами всегда было только соглашение. Не обременяй себя неоправданным чувством вины. Был ли я огорчен? Да. Ты мне нравилась. Ты по-прежнему мне нравишься, Дал. Но ты выбрала того, кого выбрала, и я это принимаю.
Отчаянно желая утешить его и избавиться от груза правды, я выпалила:
– Но я вовсе его не выбирала. У нас должен был состояться всего один маленький поцелуй перед тем, как я выйду за тебя. Все так стремительно завертелось, и теперь я оказалась с… с… этим чудовищем.
Как приятно вести себя по-детски искренне. С Мэдисоном, другом моего детства, я чувствовала, что вольна быть той версией себя, которую выгнали бы из залов благовоспитанного и зрелого высшего общества.
У Мэдисона был такой вид, будто небо обрушилось ему прямо на голову.
– Ты хочешь сказать, что не хотела выходить замуж за Косту?
– Нет. – Я взмахнула руками. – Папа заставил меня, когда застукал нас вместе. Ромео все спланировал. Он меня подставил.
Объясняя Мэдисону череду событий, в глубине души я понимала, что играю не с огнем, а с ящиком, полным динамита. Но искушение оказалось слишком сильным. Если существовал хоть малейший шанс, что Мэдисон вызволит меня из этого соглашения, то я хочу им воспользоваться.
Мне потребовалось три минуты, чтобы все объяснить. А когда я закончила, он взял меня за руки и повернулся ко мне лицом.
– Ты уверена, что не хочешь оставаться его женой?
Мне не нужно было даже думать над ответом.
– Уверена, – твердо ответила я. – Если существует выход, при котором уцелеет моя репутация, я им воспользуюсь.
Мэдисон прикусил губу.
– Ничего не могу обещать, но, думаю, есть один способ с ним разобраться. – Разобраться? Прозвучало как реплика из «Ривердейла». Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Я мысленно отметила, что надо отказаться от плана Мэдисона, если он сформирует «Красный круг»[30].
– Когда ты дашь мне знать? Каждая минута, проведенная в его доме, – пытка. – Особенно с тех пор, как он лишил меня углеводов.
Мэдисон со вздохом запустил пальцы в волосы.
– Мне жаль, что ты влипла в эту историю, Дал. Поверь, я никогда не думал, что есть на свете такие злобные люди, чтобы так тебя домогаться.
– Можешь позвонить мне, когда…
– Прежде всего приглядывай за ним, хорошо? – Он перешел сразу к делу. – Уверен, что он отслеживает все твои устройства, так что не пиши мне ничего секретного в сообщениях. Просто позвони, и мы встретимся. Если у тебя будут для меня сведения, которые кажутся подозрительными. Будь то связанные с бизнесом или касающиеся его личной жизни.
Неужели он… вербует меня, чтобы свергнуть Ромео?
Я пыталась представить, как моего мужа ловят с поличным за каким-то дурным делом. Он был слишком искушенным для этого. Напротив, всегда до нелепости неукоснительно держал себя в руках. Даже когда познакомил лицо второго пилота Скотта с полом самолета, он казался спокойным и собранным.
Убрав свои руки из рук Мэдисона, я взяла фруктовую корзинку и откусила кусочек.
– А если я ничего не найду? Не сказать, что он как открытая книга.
Мэдисон изобразил страдальческий вид. Актер из него так себе. Я видела более убедительную игру в фильмах для взрослых, когда приходила к Сав в гости с ночевкой.
– Ну… В зависимости от того, как сильно ты хочешь прижать этого сукина сына, всегда можно и… сфабриковать проблему. – Он начал грызть ноготь на большом пальце – старая привычка, которую я всегда считала отталкивающей. – Знаешь, обнародуй, как ужасно он с тобой обращается. Сойдет все, что может запятнать его репутацию. Это важно, Дал. Если хочешь, чтобы Ромео Коста исчез из твоей жизни, из нашей жизни…
– Надо же. Ну разве не очаровательно вы смотритесь вместе. – За резким голосом раздались медленные насмешливые хлопки. – Красавица и Заквасище.
Мэдисон и впрямь чем-то напоминал хлебное тесто.
Появился мой новоиспеченный супруг, вращая виски в высоком бокале и ступая широкими уверенными шагами. В какой-то момент посреди мероприятия он снял пиджак. Рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая загорелые мускулистые предплечья.
Волосы выглядели слегка растрепанными. Может, их взъерошила Морган, когда они скрылись в одной из двадцати трех гостевых комнат, чтобы по-быстрому перепихнуться.
Сердце готово было вырваться из груди, едва я вспомнила, как демонстрировала ему обручальное кольцо Мэдисона, когда мы виделись в последний раз. Мэдисон же остался сидеть рядом со мной.
Хуже того, положил руку мне на колено и смерил Ромео невозмутимым взглядом.
– Я не спущу с тебя глаз, Коста.
– Твои глаза меня не заботят. А вот рука – другое дело. Если не хочешь ее лишиться, советую убрать ее с колен моей жены.
– Твоей жены. – Мэдисон фыркнул. Но все же послушался и опустил руки между своих ног. – Для тебя она лишь способ отомстить мне за то, что я укрепил наши связи с Министерством обороны и представил безупречный оборонный пакет, от которого слишком сложно отказаться и который стоит на двадцать процентов дешевле, чем предложение «Коста Индастриз».
– Во-первых, советую использовать знаки препинания. Предложение вышло до черта длинным. – Ромео моргнул, будто Мэдисон говорил на другом языке. – А во-вторых, я не закончил.
– Вот как?
Ромео выплюнул жвачку. Я впервые видела, чтобы он добровольно расстался с этой штуковиной.
– Считай, что это мое первое и последнее предупреждение. Каждый раз, когда ты будешь приближаться к моей жене, я буду ломать очередную кость в твоем теле. Подумываю начать с бедренной, хотя могу и передумать.
Мэдисон вскочил. Его шею залил румянец.
– И хватает же тебе наглости! После всего, что ты сделал мне и Даллас…
Ромео занял место Мэдисона и смахнул ворсинку с рукава своей рубашки.
– Да брось. За весь прошлый год не прошло ни одного мероприятия, на котором мы оба присутствовали, где бы ты не появился с длинноногой блондинкой, принимающей почасовую оплату.
Мэдисон напряг челюсти. На его скулах заходили желваки.
– У нас с Даллас было соглашение. – Такого соглашения не существовало, но я даже глазом не моргнула.
– Любопытно. – Ромео положил руку мне не плечо, лаская костяшками пальцев шею, отчего кожу обдало теплом и начало покалывать. – Скажите, миссис Коста, у нас с вами будет такое же соглашение? Мне позволено заводить любовниц и выгуливать их по городу, как трофейных лошадей?
Я скорее умру, чем позволю ему трахнуть кого-то еще. Но только потому, что не хочу, чтобы он приятно проводил время.
– Нет. – Я нахмурилась. – Ты поблажек не заслужил.
– Тогда, видимо, мне придется обходиться тобой, женушка. – Он снова сосредоточил внимание на Мэдисоне. – Признаю одно, Лихт. Ты не преувеличивал, когда говорил о ее внешности. Она сногсшибательна. – Ромео повернулся ко мне лицом и провел горячими губами вдоль линии подбородка. – Кто бы мог подумать, что она в равной мере восхитительная и пылкая? Моя жена утверждает, что ты уже ее познал.
Я задрожала в дизайнерском свадебном платье и от злости, и от возбуждения. Опустив веки, я с трудом сглотнула.
– Нет. – В словах Мэдисона слышалась обида. – Не познал.
– Ах. Теперь припоминаю. – Ромео щелкнул пальцами, из его горла вырвался злобный глухой смешок. – Она ведь берегла себя для тебя? Повезло же мне.
Мэдисон смотрел, как Ромео провел зубами вдоль моего подбородка, отчего мои соски набухли под корсетом.
– Можешь идти, Лихт. – Ромео прогнал его взмахом свободной руки. – Я уже все сказал. – Он взял меня за подбородок и вдохнул мой запах, уткнувшись в изгиб шеи. Если бы мне только хватило сил остановить его, но было слишком приятно. – Скажи, Печенька, неужели мне придется разрушить все, что осталось от жизни бедного Мэдисона Лихта, чтобы гарантировать, что он не притронется к моей жене?
– Он мне нравится.
Ромео схватил меня за затылок и наклонил назад так, что я повисла в воздухе между перилами и колючими кустами роз под ними. Единственное, что не давало мне упасть в безжалостное море шипов, – это его доброта, и мы оба знали, что ему едва ли знакомо это слово, не говоря уже о самом понятии.
Сделав глубокий вдох, я открыла глаза. Лицо Ромео застыло всего в паре сантиметров от моего. Мэдисон вернулся в банкетный зал вскоре после того, как Ромео пригрозил отправить его в инвалидное кресло.
– Позволь кое-что прояснить, Даллас Коста. Теперь ты моя. Дело сделано, непредвиденные обстоятельства разрешены, сделка полностью оплачена. Если я еще хоть раз увижу, как Мэдисон прикасается к тебе хоть пальцем, я сломаю этот палец. Если он поцелует тебя, я отрежу ему губы. Если он тебя трахнет… – Ему не нужно было заканчивать фразу. В горле встал горький привкус желчи. Ромео сверкнул зубами. – Но я верю, что ты будешь хорошо себя вести. Даже твоя глупость имеет пределы.
– А ты? Полагаю, ты волен делать все что пожелаешь, изменять мне с Морган направо и налево.
– Пока ты исполняешь свои супружеские обязанности… – Он ослабил объятия. Мне безумно хотелось вцепиться в его рубашку, но я не желала показывать ему свою уязвимость. – Тебе не нужно беспокоиться о других.
Я заставила мышцы расслабиться и сделала вдох. Зависла в считаных сантиметрах от падения. Он наклонил меня над перилами так, что большая часть моего тела повисла в воздухе.
Улыбаясь сквозь боль, я бросила ему в лицо:
– Беспокоиться? Да я бы доставила тебя к ней на порог в качестве рождественского подарка, будь у меня такая возможность.
– Ты что, действительно такая глупая? – Вопрос прозвучал с искренним любопытством, его лицо оказалось прямо перед моим. – Любая девушка, у которой есть хоть капля мозгов, упала бы на колени, пытаясь меня задобрить.
– У меня есть целый мозг, и каждая его клеточка помнит, как сильно я тебя ненавижу.
– Мэдисон не любит тебя. – Ромео провел пальцем вдоль моей челюсти. – Сегодня он уделил тебе время только потому, что хочет, чтобы ты вступила с ним в заговор против меня.
– Я знаю. – Я ответила улыбкой со смертельной дозой яда. – И заинтересована в этом.
Я почувствовала его. Момент, когда Ромео так и подмывало дать мне упасть. Только чудом он поднял нас обоих от перил и заставил встать прямо. Я задыхалась. Лоб и руки покрылись холодной испариной. Отойдя от него как можно дальше, я старательно не сводила с него глаз. Я не доверяла ему. Лицо Ромео приобрело привычное величественно-равнодушное выражение.
– Хорошая новость заключается в том, что на борту самолета у нас будет предостаточно времени, чтобы обсудить ваши планы погубить меня.
Уголки моих губ недовольно опустились.
– Какого самолета?
– Ну и ну, Печенька, неужели ты думала, что я не повезу тебя в свадебное путешествие? – Он изобразил удивление. – Как же иначе придать нашему союзу убедительности?
Мое лицо вытянулось. Я отступила назад.
– В этом совсем нет необходимости.
Ромео подошел ближе, вновь сократив разделявшее нас расстояние.
– И как всегда мы спорим. Нужно отпраздновать смену статуса. Особенно учитывая пристальное внимание всей аристократии округа Колумбия.
Я отступила еще на шаг.
– Можем придумать что-нибудь неподалеку. Съездить в Нью-Йорк на выходные, а потом разойтись по разным отелям.
Он наступал, словно хищник, нацелившийся на свою очередную добычу.
– Если бы я думал, что нам это сойдет с рук, то с радостью отвез тебя обратно домой и пошел бы своей дорогой. При этом ты, моя дорогая жена, каждую минуту с нашей первой встречи пыталась от меня избавиться, причем громко и публично. Следовательно, через два часа мы сядем на самолет в Париж, где проведем длинный уик-энд, так что иди в дом и попрощайся со всеми.
У меня чуть не отпала челюсть. Он же не серьезно? Мне даже не удалось провести время с Фрэнки, мамой и Сав. Но это пустяки. Меня еще ждал пятикилограммовый торт с моим именем. В буквальном смысле.
Наконец, мне стало некуда отступать. Спина уперлась в стеклянную дверь террасы.
– Но… у меня нет чемодана. И… и… одежды.
– Кара сложила все, что тебе нужно. – Он прижал меня к стеклу, упершись руками по сторонам от моей головы и оставляя на нем следы от пальцев. – За исключением взбитых сливок.
– Она меня не знает.
– Жаль тебя огорчать, но в начинке хот-дога и то больше загадочности, чем в содержимом твоей маленькой головки.
– А как же мой паспорт?
– Твоя мать передала его мне перед церемонией.
Черт. Наверное, она думала, что оказывает мне услугу.
– Мне нужно отдохнуть. Последние две недели были такими напряж…
– Наши матери уже все сделали. Ты всю жизнь отдыхала. Эта поездка состоится, хочешь ты этого или нет. А теперь иди прощайся.
– Ненавижу тебя. – Я попыталась наступить ему на ногу, но он оказался проворнее и отпрянул.
– Какая досада. – Ромео наклонился, касаясь губами моих губ. – Видишь ли, я не питаю к тебе ни капли ненависти. Более того, ты мое главное развлечение. Как дюжина цирковых клоунов, вылезающих из крошечной машины. Ты как воздушная акробатка, Даллас. Когда у тебя получается – я впечатлен. Когда не выходит – мне смешно. Но ты не интересуешь меня настолько, чтобы вызывать ненависть. Для этого ты должна быть мне ровней.
Теперь его губы прижались к моим, касаясь, но еще не целуя. Сердце колотилось о грудную клетку, грозя разорвать ее, сигануть между нами и забрызгать его белоснежную рубашку кровью. Глаза закрылись будто сами по себе.
Губы были готовы ощутить уже почти ставшее знакомым тепло. Но вместо того, чтобы вновь оказаться в его вызывающих привыкание объятиях, я ощутила, как холодный воздух ударил в лицо. Я открыла глаза и увидела, что Ромео стоит в двух шагах от меня и смотрит с усмешкой.
– Такая наивная. – Он хмыкнул. – Будет исключительно весело тебя сломить.