Глава 67

= Даллас =

Так вот каково это – плакать.

Будто смерть душила меня в своих жестоких объятиях, а я боролась с ней вопреки страстному желанию уйти вместе с ним.

Тяжелые слезы текли по щекам. Чувство вины поглотило меня, словно кровожадный монстр, пожирающий мои органы.

Ты сделала это с ним.

Это твоя вина.

Пока Ромео неподвижно лежал у меня на руках, я невольно задалась вопросом, где сейчас яд, которым он отравился, и как мне заполучить его, чтобы присоединиться к нему в вечном сне. Загаданное мной желание беспрестанно звенело в ушах.

«Мое единственное желание – чтобы ты умер у меня на руках, Ромео Коста. Я хочу видеть, как ты испустишь последний вздох. Чувствовать, как твоя кожа становится холодной и безжизненной под моими пальцами. Мое желание – видеть, как твои ноздри с трудом двигаются, пока ты в последний раз вдыхаешь кислород. Я хочу смотреть, как ты страдаешь за все те страдания, которые причинил мне. И в этой жизни нет никого и ничего, чего бы я хотела сильнее».

Моя фантазия обернулась реальностью, а реальность превратилась в кошмар.

Я раскачивалась вперед и назад, дрожа от рыданий, терзавших меня, словно острые ножи.

– Ты не можешь меня оставить. Не сейчас. Не тогда, когда наконец полюбил меня. Ты не можешь умереть. Ты слишком многое пережил.

Я обхватила ладонью его щеку, такую бледную и холодную под моими пальцами.

– Мой темный Ромео. Мое непонятое чудовище. Ты сильнее яда, сильнее самой смерти. Я так и не успела сказать, что люблю тебя. Очнись, и я обещаю, что отвечу взаимностью на твои слова.

Он не шелохнулся.

Не моргнул.

Не дышал.

Время – излюбленное оружие сожаления. И на этот раз оно сразило меня так сильно, что я точно знала: мне никогда не оправиться.

Я прижалась лбом к его лбу, жаждая забрать его холод и отдать взамен свое тепло.

– Прошу, вернись ко мне. Я люблю тебя сильнее всего, вместе взятого, в жизни – моей семьи, друзей, книг, самой себя.

Я подняла голову и увидела, как последний лепесток розы упал на прикроватную тумбочку.

Последний лепесток упал.

Как раз когда Ромео признался, что любит меня. Спустя долгое время после того, как я влюбилась в него. И продолжаю влюбляться. Погружаюсь в бесконечные глубины своей любви к нему.

Но у нашей сказки не будет счастливого конца. Вместо этого мне досталась поучительная история.

Я обняла его крепче, даже когда почувствовала, как чья-то рука опустилась мне на спину.

– Идем, Даллас, – произнес Зак своим бархатистым голосом. Он мог объявить об апокалипсисе по национальному телевидению, а его голос все равно прозвучал бы так, будто он уговаривает лечь с ним в постель. – Врачи приехали.

Он нежно, но с силой убрал мои руки от моего мужа, когда врачи окружили Ромео и стали поднимать его на каталку.

Я обмякла в руках Зака. Он попытался поставить меня на ноги, но я рухнула на пол и свернулась в позе зародыша.

Зак упер руки в бока и сурово посмотрел на меня сверху вниз.

– Ваш брак по расчету самый сопливый из всех, что я наблюдал.

– Я люблю его, – простонала я себе в грудь, а возле шеи уже начала собираться лужица из слез. – Я так сильно его люблю. Я жить без него не могу.

Зак отступил назад, будто чувства были заразной болезнью. Оливер ворвался в комнату, когда Ромео повезли прочь.

Я знала, что должна была помчаться за врачами в коридор. Поехать с ними в больницу. Задавать вопросы. Сделать что угодно, только не оставаться здесь. Но я чувствовала себя настолько опустошенной, что не могла пошевелиться.

Оливер склонил голову набок.

– Ой-ей. Что у нас тут?

– Страдающая Джульетта. Говорит, что не может без него жить. – Тон Зака был под стать тону диктора из рекламы лекарств. Голос, который тараторил о неприятных побочных эффектах рекламируемого препарата. Он достал из кармана антисептик для рук и выдавил щедрую порцию себе на ладонь.

– И она решила продемонстрировать это, вздремнув на полу?

– Я не дремлю на полу, придурок. – Я вскочила на ноги. По крови пронесся новый приступ гнева. – Я буду бороться за него. Я должна показать ему, что он для меня значит.

Я сама не знала, зачем говорю им все это. Быть может, мне нужно было произнести это вслух для самой себя.

Оливер покрутил ключи на пальце.

– Я отвезу ее в больницу.

Зак кивнул.

– А я выслежу Джареда, доставлю его в полицию и введу их в курс дела по поводу брехни Мэдисона.

Возможно, они вели себя так ради меня, но их непоколебимое спокойствие почти заставило меня забыть о том, как я в последний раз обнимала Ромео. Он был холодным, как мраморный пол банкетного зала, в котором мы впервые встретились.

– С ним ведь все будет хорошо, правда? – Я вцепилась в отвороты рубашки Зака. Что-то подсказывало мне, что языку Оливера верить нельзя, независимо от того, что он им делал: говорил или дарил женщинам удовольствие.

Зак отвел взгляд и подтолкнул меня к выходу из комнаты, опустив руку мне на поясницу.

– Идем.

Обернувшись, я посмотрела на место, на котором в последний раз обнимала Ромео.

Я никогда раньше не осознавала, что брак – это зеркало, которое точно показывает, где у тебя пустоты, а потом наполняет их.

И если Ромео покинет меня, я навсегда останусь опустошенной.