Мой тур выходного дня. Инна Полежаева

Корректор Татьяна Полохина Дизайнер обложки Ольга Антюфеева © Инна Полежаева, 2024 © Ольга Антюфеева, дизайн обложки, 2024 От автора. Спасибо Рафаилю, коллеге моего мужа, за его истории о походах, о духах гор, и за его имя, присвоенное герою книги. Отдельная благодарность моей коллеге Юле, которая застряла на курумниках во время покорения горы Нургуш, благодаря чему и возникла идея написать рассказ с таким сюжетом! – Да не поеду я никуда! – я даже ногой чуть притопнула от возмущения. – Как вы не понимаете, терпеть не могу такое времяпровождение! Подруга и ее муж смотрели на меня, скептически приподняв брови. Причем одновременно и абсолютно на один уровень. Они что, тренировались так делать? Бесят! – Нина, там же… – начала было говорить Кристина, но закончить ей не удалось. – Нет! – рявкнула я. Мы сидели на даче моих друзей. Нормально, между прочим, до этого сидели. После баньки с масочками пили вино, ели шашлык, как вдруг они развели эту тему. Федя, муж Кристины, был заядлым походником, охотником, рыбаком, короче, входил в абсолютно непонятную мне секту людей, которые нагрузят себя скарбом и прут все это дело в чащобу лесную на себе. Или еще хуже – в гору. Чтоб по пути взмокнуть, упреть, измазаться, устать, а потом разбить палатку в лесной глуши, прилипнуть потными задницами к ней и отдать себя на съедение комарам и оводам. А то и волкам. Чокнутые. Они давно порывались втянуть меня в это свое сообщество. Но мне, абсолютно городскому жителю, подобное было чуждо, непонятно, и до сего дня я активно отмазывалась от таких предложений. Нет, если вам нравится так убивать свое драгоценное время – ради Бога! Я-то здесь при чем?! И в субботу вообще с Аленкой, коллегой, собралась пойти в новую кафешку на набережной, посидеть, выпить просекко… Вокруг гуляют красивые счастливые люди, теплый летний вечер… А они хотят, чтобы я это променяла на самоубийство в горах?! – Да ты сходи всего раз! – вступил в беседу Федор. Он не спеша подошел к мангалу, пошурудил кочергой угли и стал не спеша выкладывать на решетку купаты. Я закатила глаза, а потом спросила: – Вы чего ко мне пристали?! – Вот сходишь разок, если не понравится, больше даже не будем эту тему поднимать, – не унимался Федька. – Все! Закрыта тема! – окончательно вышла я из себя. Но они, видимо, поставили цель любыми средствами затащить меня с собой в секту чокнутых походников. – А там будет много красавчиков! – лукаво улыбнулась Кристина. – Да что от них толку, – ответила я, устав с ними спорить, – они ж все неадекватные, как Федька. Подруга с мужем расхохотались. – Зато красавчики! – не унималась Кристина. – Я что, похожа на отчаявшуюся одинокую женщину, которая ради мужика потащит на горбу полдома в гору?! – Да, – сказал быстро Федя. Я скомкала бумажную салфетку со стола и швырнула в него под хохот подруги. Они весь вечер продолжали выносить мне мозг своим походом. Но я упорно не сдавалась. В какой-то момент хотела даже остаться ночевать на их даче. Мы уютно сидели под навесом на террасе, рядом потрескивал огонь, теплый летний вечер ласково трогал меня за голые ступни, которые я возложила на деревянный древний табурет. Но также на мои ступни покушались местные кровопийцы, которые мерзко жужжали вокруг и так норовили тяпнуть меня за ноги. А пользоваться репеллентами после бани как-то не хотелось. Мои друзья были женаты семь лет. Ни о каких семейных кризисах я не слышала в их исполнении. Было ощущение, что их родили и воспитали вместе, вложили в голову одни и те же ценности и наделили одним и тем же мировоззрением. Они, как жуки в говне, рылись на своей даче и кайфовали, ездили на сплавы, ходили в горы, всегда и всюду вместе. Еще и внешне чем-то были схожи, оба среднего роста, коренастые, кареглазые шатены, мегаактивные и подвижные. Поначалу мне казалось, я мешаю им, старалась реже ходить в гости и встречаться с Кристиной. Но они упорно звали меня везде и всюду с собой. Поэтому практически каждую пятницу или субботу я ездила на их дачу в баню, мы вот так сидели, болтали, смеялись. И иногда я ловила себя на мысли, что в этом и есть счастье. В самом простом, что нас окружает. Субботнее утро началось прекрасно. Я выспалась. Вчера я все-таки вернулась домой от друзей, намазала ноги мазью от укусов комаров – эти сволочи-таки изгрызли меня основательно – и вырубилась в своей кроватке. Я медленно потянулась к «Айфону». От родителей пропущенных не было, но мама писала в WhatsApp, чтобы я, пропавшая без вести дочь, позвонила им. Я зевнула. Впереди меня ждала целая прекрасная суббота с походами на массаж, маникюр, а вечером прогулка с Аленкой в центре города. Я выбралась из-под пушистого белого одеяла и пошла к шкафу искать домашние шорты с майкой. Остановилась у зеркала и критически себя осмотрела. Как и все в современном мире, я упорно пыталась похудеть. У меня имелся абонемент фитнес-центра, который я посещала три, а то и четыре раза в неделю. Там я, как полагается, бегала, приседала, таскала гантельки, крутила педальки. Короче, делала все, что угодно, лишь бы не набирать вес и оставаться более или менее подтянутой. Но вместе с тем я любила вкусно поесть, как и все нормальные люди. Поэтому периоды обжорства сменялись голоданием и диетами, и так по замкнутому кругу. Почему-то в обществе одиноких дам бытует мнение, что именно лишний вес не дает тебе найти спутника жизни. Хотя, как показывает жизнь, это совсем не так. То ли нет того самого, единственного, то ли я не там ищу. Но по факту из зеркала на меня смотрела довольно симпатичная блондинка, зеленоглазая, с короткой стрижкой под каре. Не модель, конечно, но вполне себе ничего. Не имеющая мужа, детей и прочих атрибутов, которые должны прилагаться к тридцатидвухлетним особам. Естественно, у меня были родители, которые спали и видели, как я иду в ЗАГС в белом платье, а выхожу оттуда уже со схватками, рожая им внуков пачками. Скажем так, среди всех моих родственников я была той самой драной овцой, которая никак не могла прибиться к стаду и остепениться. Все ждали исторического момента, когда ж я начну выставлять фото своего беззубого малыша и звать родню на крестины. Годы шли, момент не наступал, мои родственники грустили, и только я думала, что ничего страшного в этом нет. Простите, найти мужика для секса разве проблема? А вот попробуй найди для жизни, да еще чтоб быть на одной волне, и носки, стоящие по углам, не бесили… Вот это уже задачка посложнее! Я тяжко вздохнула, понимая, что сожранный на ночь шашлычок не пройдет бесследно и придется как следует поскакать на эллипсе. После душа и порции овсяной каши со свежей клубникой я позвонила маме. – Привет, принцесса, – ответила она издалека. Видимо, на громкой связи. На заднем фоне гремели кастрюли. – Что ты там делаешь? – спросила я. – Манты! – крикнула мама. – Приедешь? – Не-а, – ответила я. Мантов мне хотелось очень, но из-за запланированных дел и сожранного шашлыка я решила отказаться от столь заманчивого предложения. – Как съездила к Кристинке? – спросила мама. – Нормально. Они с Федей не отстают от со своей идеей взять меня в поход… – Отличная идея! – тут же восторженно выдала мама. И я даже знала, почему она так думает. Мама тут же озвучила мои мысли: – Там, наверное, много холостых парней будет! – Ой, началось, – пробормотала я. – Нет, ты подумай! – не унималась мама. – Я так же раньше ходила в походы в студотряде. Знаешь, как там весело?! И дальше я прослушала историю воспоминаний, как было прекрасно сидеть у костра с гитарой, а «Вовка с курчавым чубчиком» пел так «душевно и мило», что мама до сих пор с теплом вспоминает те дни. Наверное, мама могла бы бесконечно рассказывать о том, как здорово таскаться потным по горам, а я бы иногда вставляла «ага» или «м-гм», но тут в разговор вклинился папа. – Кто там? Нинель? – раздался его голос. Видимо, вернулся откуда-то. – Привет, па, – сказала я с облегчением. Хоть кто-то прервал мамино выступление. – Как дела? – спросил он бодро. – Отлично, – ответила я, зевая. – Заедешь? – Нет, на маникюр иду. – У нас мантов полная морозилка, давай заезжай! Мы еще немного поговорили, и я отключилась, пока мама не рассказала папе историю про поход в горы, на который меня пытались уговорить друзья. – Танечка, давай этот цвет, – я ткнула пальцем в бутылек с ярко-розовым лаком. Ну хотелось мне на лето чего-то такого сумасшедшего, яркого. – Без проблем, – пожала плечами Татьяна. Я уже много лет ходила к ней на маникюр и педикюр. Как говорится, найти своего мастера сложнее, чем спутника жизни. Ну хоть в этом мне повезло. – Ну ты в итоге пошла по абонементу в фитнес-клуб? – спросила я у Тани. Дело в том, что муж подарил ей абонемент, и она собиралась пойти выбрать свое «направление в спорте для души». Это мы обсуждали на маникюре в прошлый раз. – Ой, Нина-а-а, это был полный пи… ц… – Почему? – я удивленно подняла брови. – Ну, знаешь, я решила попробовать повисеть на тряпках! – Чего? – Да висит такая ткань в спортзалах, и девчонки, как летучие мыши, там болтаются, поняла? Я расхохоталась и ответила: – Да, поняла. – Так вот, пришла я, значит, туда. Ну, взгромоздились все на эти простыни. И висят. А тренер говорит такая: «Мы с вами ловим дзен…» Нин, а я повисла, как колбаса докторская в нитках, мне эти шелковистые ленты в ляжки врезались, все огнем горит. Головой вниз висим, у меня морда красная, пот с носа капает… Я от смеха начала икать, но Таня решила меня добить. – И самое поразительное, все повисли и не двигаются!!! А у меня не получается! Ну я стараюсь занять позу поудобнее, чтоб мне ткань ноги не перерезала, как индюшке. И раскачиваюсь! А эти глаза закрыли, дзен ловят и не видят, что я сейчас нах… й их сшибу. Я давай орать и звать на помощь! У меня от смеха текли слезы по щекам от ее рассказа. – …И бежит ко мне тренер, а я ору, что сейчас врежусь в нее! Короче, еле она меня поймала, остановила. Я оттуда слезла и решила, что больше не приду ни за что! В жопу пусть сунут дзен свой… – Ой, не могу, – я хохотала, держась за живот, – ты просто сделала мой день своими историями. Мы еще долго ржали, обсуждая спорт и диеты. Потом я сходила на массаж. Как говорила моя мама, пользуйся благами холостой жизни – путешествуй, ходи по ресторанам и прочее. Когда будет семья, на это не будет хватать времени, а возможно, и средств. И я пользовалась ее советом очень активно! Жила в свое удовольствие! Ближе к вечеру мне позвонила Аленка, моя коллега и подруга в одном лице: – Привет! Ну что, в семь на набережной? – спросила она. – Давай! – согласилась я. Мы обсудили погоду, что надеть и чем займемся. И я отключилась. В этот момент мне прилетело сообщение в WhatsApp. От Кристинки. – Привет! Выезжаем в следующую субботу в 4:00. Сейчас кину список, что тебе нужно взять с собой! Я в недоумении уставилась на сообщение. Перечитала. Она ошиблась, что ли? Я нашла ее в списке контактов и позвонила. – Да! – радостно ответила подруга. – Ты чего мне там прислала, я не поняла? – А, это про поход! – Какой поход?! – я в недоумении вытаращила глаза, пялясь на светло-серые обои в своей комнате. – В который ты идешь с нами! – радостно выдала Крис. Мне это напоминало диалог Винни Пуха и слишком позитивного Пятачка. – Никуда я с вами не иду!!! – я сердито раздула ноздри. – Конечно, идешь! – не унималась она. – Кристинка, это уже не смешно! – я начала выходить из себя. – Нет, а что ты будешь делать? На выходных обещают не больше двадцати градусов. На пляже поваляться не получиться. Опять с Аленкой по кафешкам пойдешь? Не надоело еще? Неужели тебе не хочется сменить картинку? Просто взять и уехать куда-то, новые люди, новое место… – Мне хочется! Очень! Но мне, знаешь ли, хочется, чтобы там был домик, эдакое лесное шале с панорамными окнами во всю стену! И сидишь такой, пьешь просекко и любуешься природой! А не переть на горбу барахла весом больше меня, чтобы потной и вонючей спать в палатке с неизвестными мужиками! – последнюю фразу я почти орала. И тут раздался голос Феди: – А что плохого в том, чтобы спать в палатке с мужиками? Тебе это очень даже необходимо, и для здоровья, и вообще… Кристина начала хихикать. А я не нашлась, что на это ответить. Я протяжно вздохнула. В этот момент пришло понимание, что я сдаюсь. Черт. Пауза затянулась, они еще хихикали. – Обещайте мне, если я схожу в этот раз, то больше никогда и ни за что вы меня не потащите в походы, сплавы, на охоты и рыбалки! Один-единственный раз, и все! – Обещаем! – тут же крикнули они. – Хорошо. Кидайте список, что там брать, – сквозь зубы выдала я и отключилась, чтобы не слышать их ликования. Я была очень зла. Но когда увидела список вещей, моя злость перешла все границы. Они еще и приписали в конце, мол, мне так, по лайту вещей взять. Ни хрена себе по лайту… Целый гардероб и фляга воды. Я человек или водовоз?! Бесят! В итоге вечер, то ли потому что я психовала из-за предстоящего похода, то ли потому что просто было скучно, получился каким-то дурацким. На набережной было столько народу, что мы с Аленкой буквально продирались сквозь толпу. Посидеть в нашей любимой кафешке на плетенных диванчиках с видом на городскую реку не удалось. Все столики были забронированы еще накануне. Даже на дурацких лодочках поплавать – и то не вышло, их тоже разобрали, да еще и очередь стояла. – Может, сегодня праздник какой? – удивилась я. – Почему столько людей на улицах? – Да просто теплый летний выходной. – Вот и ехали бы все в поход в горы, – буркнула я. – Что? – спросила Аленка, не понимая. – Ничего, – я протяжно вздохнула, – пошли вон под тот тополь, что ли, встанем. Мы уныло стояли под древним деревом, оглядывая всех вокруг. Толпа была нарядной, пестрой, пахла духами, излучая всем своим видом лето и релакс. А мне, как это ни странно, хотелось домой. И в этот момент я подумала – может, не так уж и плохо, что я пойду с Кристиной в дурацкие горы. Действительно смена картинки. В итоге кое-как нашли местечко в уличной кафешке прямо у проезжей части. Заказали по коктейлю. За соседним столиком шумная компания что-то отмечала, лица парней были красные и пьяные. Я сморщила нос. – Как дела у Маринки? – спросила Алена, имея в виду нашу бывшую коллегу. – Да вроде бы все нормально у нее, вроде как решили расписаться с Сергеем… – Это с тем идиотом, который ее мутузит и материт? – Ага, – ответила я, сморщив нос. Алена приподняла брови и спросила чуть ли не шёпотом: – У нее с головой точно в порядке? Не знаю, чем бы закончились эти девчачьи сплетни, наверное, мы бы пришли к выводу, что Марина настолько боится остаться одна, что согласна даже на козла. Но в это время подвыпившая компания парней за соседним столиком решила к нам присоединиться. Я не особо положительно отношусь к алкоголю. Да, в малых дозах, типа бокал просекко или вина, коктейля, я согласна. Пусть даже пиво с шашлыком, но чтобы это было уместно и в меру. Наше общество редко когда умеет в меру. Чаще сверх. И вот эти красные потные лица с замутнёнными глазами и жутким запашком, напоминающим деревенскую брагу, я терпеть не могу. Особенно в исполнении особей женского пола. – Девчо-о-онки-и-и, – пропел один из пошатывающихся соседей, – вам не скучно? Аленка вообще считала себя главной моделью города и относилась к такому сорту подкатов как к чему-то убогому. Отвращение тут же промелькнуло на ее лице. – Давай уйдем, – сказала я, вставая. – Давай, – она быстро подскочила со своего места. Но неугомонный ухажер не отставал. Мы направились к выходу, он упорно шел следом и кричал: – Эй, куда же вы… Строят из себя… Эй… Мы чуть не побежали и затерялись в толпе на набережной. – Блин, надо было идти в тот новый ресторанчик, который рекомендовала секретарь, – пробормотала Алена. Настроение у меня окончательно испортилось. Мы еще немного погуляли, насколько это было возможно, и решили поехать домой. Всю дорогу меня терзала одна мысль – лучше б я сгоняла к родителям на манты… – Ну мы на выходных поехали к бабе Лиде, – рассказывал Андрей, мой коллега, с которым мы работали уже лет восемь как в компании кабельного ТВ. Истории про бабу Лиду обычно заканчивались ржачем. Бабуля была глубоко возрастная, повидавшая в жизни такого, что и врагу не пожелаешь. Но при этом веселая и позитивная старушка. Андрей привозил нам ее пирог с ревенем, говорил, что нет вкуснее вареников с вишней, чем у нее. А также смешил нас деревенскими историями, которые можно назвать «День из жизни бабы Лиды». – И что там? – с интересом спросила Аленка, с которой еще позавчера мы спасались от упитых женихов. Елена Флюровна, которая была и нашим начальником, и главным бухгалтером, и любовницей шефа, короче многофункциональная дама, тоже уставилась на Андрея в ожидании истории. – Короче, купили ей матрац новый, ну, ортопедический, все дела, – продолжал Андрей, – надо было видеть, как она там усаживалась на него, как королева… Мы улыбнулись. – …По дому помогли, в огороде, там, а вечером сели за стол. – Естественно, с наливочкой? – уточнила я, смеясь. – Естественно! С вишневой, на минуточку! Ну, сидим, едим, и тут баба Лида выдает такая, мол, я вот все смотрю «Ютуб» ваш, молодежь там говорит «секс, секс», это че такое секс? Мы начали хохотать, Андрей тоже, но, смеясь, продолжил рассказ: – Моя жена начала ей объяснять, чуть ли не как подростку на уроке биологии, пестики там, тычинки. Наверное, минут семь-десять распиналась, и тут бабуля такая выдает, типа дак это че, таким словом тр… х называют? Мы начали хохотать в полный голос. – Короче, жжет. Она просто модных слов не знает, проще надо быть, ребята, а вы тут секс, секс. Мы еще долго хихикали над этой историей. Ближе к обеду я набрала Кристинку. – Привет! – радостно ответила она. – Готовишься? – Чего? А, нет еще. Слушай, у меня вопрос. А они там все приличные? – Кто? – не поняла она. – Ну… походники эти? Или, там, берут с собой ящики пива и беспробудно пьют. Знаешь, как в «Особенностях национальной охоты»… – С ума сошла? Они же в горы идут, конечно, не пьют. Там лезть по камням, убьешься пьяный. Ну вечером у костра выпьют, думаю, чуть-чуть. А почему ты спрашиваешь? – Да просто подумала, ладно, мне нужно работать. У тебя все хорошо? – Да, отлично! В субботу увидимся! Звони, если будут вопросы. Где-то в среду я подумала, что пора начинать сбор барахла походного. Люди-то готовятся заранее. Тем более надо вникнуть, что там по списку. После работы я заехала к родителям. Помнится, у них был термос в кладовой. Когда мама узнала, что я подписалась на эту идею с горами, и там «будет много ребят», ее восторгу не было предела. – Конечно, термос есть! Сейчас скажем папе, он найдет! Что там еще тебе нужно? Ну, надо отметить, меня не сильно грузанули вещами. Так, самое основное, поручили взять теплые вещи, дождевик, воду, немного по еде. Больше всего я была рада тому, что в моем списке не значилась палатка. Тащить дом на горбу, как улитка, я не собиралась. Папа усиленно гремел чем-то в кладовке. – Есть резиновая лодка! – крикнул он оттуда. – Ну ага! Лодки еще не хватало! – ответила я, рассматривая мамины голубцы в тарелке. Есть или не есть? Вот в чем вечный вопрос худеющих. Вроде бы голубец, ничего такого в нем плохого нет… Но время вечернее, тренировку пропустила. Еще и голубец. – Ты что? Пытаешься его заколдовать? – хмуро спросил папа, который нашел термос и стоял с ним надо мной. – Я пытаюсь понять, сколько кило с утра мне добавит этот голубец, – нахмурила я брови. – Нисколько, это сплошная польза и витамины, – уверенно ответил папа. – Ну да, ну да, – вздохнула я и принялась поглощать голубец. Причем сразу после первого смолотила и второй. – И куда вы идете? – расспрашивала мама, ее глаза горели от любопытства. – Мам, а я не знаю, – я пожала плечами. – Как? – удивился папа, поедая уже четвертый голубец. – Обыкновенно, – я пожала плечами, – сказали, заедут утром в субботу рано. Родители немного волновались, мама раз сто прогноз погоды проверила, а папа пристал, чтоб я узнала у Кристинки, куда ж мы все-таки едем. Дабы его успокоить, я написала Крис, она тут же кинула название горы и координаты. Мне это ни о чем не сказало, я переслала информацию папе. – Ого! – воскликнул он. – Тут только в одну сторону идти пятнадцать километров! – Чего?! – у меня глаза округлились, и я не донесла до рта мамин манник. После голубцов, как говорится, понеслась душа в рай. Я не успела никак прокомментировать эту ужасную информацию, мой «Айфон» пискнул, сообщая, что подруга пишет еще что-то: «На всякий случай купи силиконовые чехлы для обуви!» Я прочитала и в недоумении спросила у папы: – Па, что за силиконовые чехлы для обуви? – Калоши на современный лад, – пояснил он, – а что? – И где мне их купить?! Кристина пишет взять на всякий случай… – Дождей вроде не обещают, – хмуро сказала мама. – Это ж горы… тут не обещают, а там гроза и град, – с умным видом пояснил папа, а потом добавил, – а в этих ваших «Озонах» чехлов нет? Я пошла рыться на маркетплейсах в поисках чехлов, а мама причитала вокруг, это как же я, бедолажка, пойду такие километры. Я сама не знала, как пойду и зачем на это подписалась. Но пути назад не было, пообещала ведь. В данный момент времени меня больше волновали калоши, которые придут только через пять суток. А мне они нужны уже к субботе. – Ну что ты квохчешь? – встрял папа, рассердившись на мамины причитания про километраж. – Не так уж это и много! Тем более они и привалы делать будут. Ты ж хотела ее в общество «ребят», вот пожалуйста! Можно сказать, кастинг! – Какой еще кастинг?! – воскликнули мы с мамой. – А такой! Дохлый и алкаш в гору не пойдет! Считай, ходят только отборные особи, выносливые, не эти… городские патлатые в лосинах бабьих… – Пап, – сморщила я нос, – ты как столетний дед рассуждаешь! Ну если мода такая на зауженные штаны! – Вот! – он ткнул указательным пальцем чуть не в лицо мне и добавил. – Вот как раз тот, кто ходит в поход, не носит модные лосины! Я в такую теорию верила слабо. Тот, кто носит так называемые лосины, может по вечерам качаться, а по субботам в походы ходить. Но папу я бы вряд ли переубедила. – Блин, где взять чехлы… – бормотала я, набирая сообщение Кристине. Описала ей свою проблему, что эти дурацкие чехлы опоздают. Она ответила, их можно поискать в супермаркетах города в отделе сезонной продукции, типа «Все для дачи». Я протяжно вздохнула. Оно мне надо было? На неделе каждый вечер у меня был занят сбором. Я перевела подруге денег на какие-то продукты. Кто-то там централизованно закупал тушенку и прочее. Оказалось, у меня нет рюкзака. Нет, естественно, у меня был стильный кофейного цвета рюкзачок. Но он вряд ли подходил для нашего похода. Туда даже половина папиного термоса не войдет. Покупать огромный рюкзак, как у сектантов, которые тащат на себе половину своего имущества, я не хотела. Он был тяжелее меня. Обычный тряпичный рюкзак тоже не подходил, в него не вошло бы ни черта. Пришлось долго и муторно искать нечто среднее. Но самый пипец – это были дурацкие калоши. Я нашла их в одном магазине. Но размер был либо больше моей ноги, и тогда бы они хлябали, либо меньше, и тогда мои пальцы сворачивались в трубочку. Я на серьезных щах уже думала взять калоши побольше и прищепки и просто застегнуть их сзади в случае чего и идти. Но Кристина спасла меня, кто-то на работе сказал ей, где еще можно поискать эти хреновы чехлы. Пришлось мне ехать в какой-то магазин «Турист и Ко». В итоге здесь нашелся и дождевик, и я даже прикупила походную кружку и ложку. В пятницу вечером я сидела и пыталась впихнуть все в походный рюкзак. Еще ведь нужно взять сменную одежду. Я психовала, вытаскивала, потом снова все укладывала. И даже не представляла, что самая жесть ждет меня впереди. Мой организм ни в какую не хотел просыпаться. Ну не желал, и все. Будильник яростно тренькал, в квартире было еще темновато. Я застонала. Боже, ну какие дебилы едут в такую рань в поход? Господи… Может, пошлешь метель посреди лета? И мы все отменим? Понимая, что метели не случится, а подруга уже скоро приедет по мою душу с барахлом и калошами, я попыталась встать. Мысленно представила, что мне нужно пройти за сегодня пятнадцать километров… и чуть не заплакала. За что?! Зачем я на это подписалась?! Передвигаясь по квартире, как те самые зомби в дурацких фильмах, почти приволакивая ногу, я с кряхтеньем и стонами собиралась. Еда в меня еще не входила, но я затолкала пару ложек каши. Ибо ехать нам не близко, как я понимаю. Потом заварила чай с сушеными фруктами в термос папы. Когда мне позвонила подруга, я как раз ползла к лифту с рюкзаком на спине, пытаясь понять, как я должна переть такую тяжесть на себе целых пятнадцать кэмэ? – Привет, дорогая! – жизнерадостно поздоровалась Кристина. – А ты чего такая радостная, не пойму? Тебе спать не хочется? – я подошла к их «Ниве», которую Федя брал у родителей на случай похода, охоты, рыбалки и прочего. – Тачка огонь, – прокомментировала я, заползая внутрь, где попахивало не то солярой, не то бензином. – Привет! – за рулем сидел такой же радостный Федор. – Жива? – Не уверена… – со стоном ответила я и стащила с себя рюкзак, – кто-то еще с нами едет в машине? Или я могу тут распластаться и поспать? – Сейчас заберем еще Олю! – ответила Кристина, которая села впереди рядом с мужем. – Кто есть Оля? – я зевнула, пытаясь вспомнить, кто эта Оля, что сломала мне всю спячку на заднем сиденье. – Да ты ее не знаешь, это все компания туристов-походников Фединых, – махнула рукой Кристина. – А-а-а, – ясно, еще одна сектантка. Помолчав, я спросила, пока Федька выруливал на пустой проспект: – А кто-то будет нормальный? Ну такой, как я, которого заставили и вынудили? Или все будут, как блаженные, улыбаться, подыхая под тяжестью рюкзаков, и говорить, что вокруг красота неписанная? – Да… все именно такие, – рассмеялся Федька. – Замечательно, – подвела я итог. Ольга жила в частном секторе. И почему я не удивлена. Сектанты явно находились в слиянии с природой. И с грядками помидоров тоже, какая квартира, бог с вами. Чего в четырех стенах сидеть, то ли дело огоро-о-од… Вышел, глянул на пять соток, которые надо полоть до коликов в почках, во радость-то! Я чувствовала, как все мое тело наполняется раздражением. И понимала, что необоснованно, но легче не становилось. К нам в машину прыгнула коренастая девушка с тугим каштановым хвостом. На ее лице светилась жизнерадостная улыбка. От этого стало совсем тошно. – Доброе утро всем! – чуть ли не завопила она. – Привет! – так же радостно ответили ей Кристина и Федя. – Меня зовут Оля! – произнесла она, уставившись на меня в упор. – Я – Нина. И я ненавижу походы, – пояснила я, – поэтому не способна улыбаться в четыре утра, прости. Она расхохоталась и сказала: – Вообще-то уже пять! – Ну да, – я согласно кивнула, – это в корне меняет дело… Кристина с Федей рассмеялись, и мы поехали к выезду из города. Федору все время названивали такие же безумцы, которые встали на рассвете и собрались в поход. Я уж было хотела улечься спать, как мы свернули куда-то вправо. – Куда это мы? – вяло поинтересовалась я. – На место сбора, – улыбнулась через плечо Кристинка. Я вытянула шею, как утка, пытаясь рассмотреть то самое место сбора. На большой парковке перед круглосуточным гипермаркетом припарковались еще два внедорожника. Больше сумасшедших вокруг не наблюдалось, город спал. В толпе, преимущественно парней (мама бы оценила), что-то говорили и смеялись. Как только мы остановились, Оля выскочила с такой скоростью, будто катапульта сработала под ее задницей. – Господи… – пробормотала я, – в ней столько энергии от вида тестостероновых созданий или в принципе? Кристина расхохоталась и сказала: – Идем, познакомим тебя со всеми! Выползать с тепленького насиженного места «Нивы» не хотелось от слова совсем. Но было б сверхсвинством даже не поздороваться. Они ж-таки прут на себе домик, в котором мне спать. Я с протяжным стоном выползла из машины. Оля, словно напилась энергетика, со всеми весело щебетала, трогала за рукав бородатых мужиков и задорно хохотала. Мне кажется, я на ее жизнерадостном фоне была похожа на подружку Дракулы, которая выползла из склепа и корежится от солнечных лучей. – Привет! Доброе утро! Физкульт-привет! – раздалось со всех сторон. Физкульт-привет… я пыталась вспомнить, где в последний раз слышала подобное приветствие. Судя по этому выражению, проблемы с пониманием современного сленга зумеров мне не грозят. Скорее тут понадобится толмач с папкиного эсэсэровского… – Доброе утро! – проскрежетала я и выдала подобие кривой улыбки. Кристина назвала мое имя и сказала, что в походе запомню имена остальных. Сектанты обсуждали, все ли взяли, и ждали «главного», который пошел за кофе. Кто этот «главный», я понятия не имела, но сам факт, что его ждут двенадцать человек, пока он попивает кофа-а-а, меня подбешивал. Пока мы ждали кофемана, я рассматривала разномастную группу чокнутых. Тот тип, который сказал «физкульт-привет», был как раз-таки из эпохи, когда в лагере летом носили красный галстук. Значительно постарше меня. Дядька в очках в толстой оправе, жилистый, загорелый с белозубой улыбкой. Все звали его Пал Семеныч. Я про себя обозвала его дедом, так короче. Рядом с ним стояла спокойная тетечка, которая, естественно, тоже улыбалась. В какой-то момент у меня мелькнула мысль – может, они накатили с утра уже? Или под чем-то? Чего радостного-то? Но потом вспомнила слова Кристины про то, что алкоголь тут не приветствуется. Спокойная тетенька рассмеялась какой-то шутке, и вокруг ее глаз побежали лучики морщинок. В целом она была позитивная, ее внешность располагала к себе. Насколько я поняла из разговора, ее звали Оксаной. В какой-то момент Оксана взяла под локоть деда, и тот погладил ее руку. Муж и жена, решила я и зевнула. Так, кто там дальше… – Нина, вы чего такая хмурая? – спросил меня коренастый бородач. – Да мне как-то сложно быть веселой в такую рань, – как можно вежливее ответила я. Бородач представился, его звали Константин, ну, так он сказал. Вид у Кости был немного специфический, его спутанная борода была заплетена в косичку, в конце которой ярко светилась оранжевая резиночка. Когда он говорил, косичка весело ходила ходуном, и я не могла глаз оторвать от сего чуда. – Да ладно, втянетесь, – весело рассмеялся Костя, от чего его косичка запрыгала, как колокольчик над дверью магазина. Я снова уставилась на оранжевый «поплавок». Потом одернула себя, в конце концов, это неприлично, так пялиться. Рядом с Костей стоял типаж «мама одобряет». Высокий, симпатичный, но было в нем что-то… будто слишком правильный, не хватало галстука и брючек, подтянутых до груди. Звали «жениха» Адам, и он казался довольно молчаливым парнем. Узреть остальных сектантов я не успела, ибо «бог» с чашкой «кофа» сошел до паствы своей. – О, Раф идет! – громко сказал высоченный блондин. Я оглянулась. К нам направлялся коренастый индеец. По-другому не назовешь. Клянусь, ему не хватало перьев над головой и лука за спиной. Может, лук у него есть в машине?! В целом у мужика был довольно современный вид – высокие ботинки на шнуровке, болотного цвета штаны, какая-то ляпистая футболка. Но его волосы… Клянусь, они были чернее вороньего крыла, при этом собраны в хвост. Полоски бровей были широкими, от чего лицо индейца казалось суровым. Но самое поразительное – его глаза. Они были не просто карими, скорее почти черными, будто смотрели в самую душу. Даже мурашки по коже побежали. Я, как моя бабушка при виде чего-то нестандартного и настораживающего, чуть не зачитала вслух «Отче наш». Ну мало ли, на всякий случай… – Доброе утро, народ! – черноглазое лицо осветилось широченной белозубой улыбкой. – Простите за задержку, докупал еще баллон газовый, а то вдруг не хватит… – Нам бы сказал, – улыбнулась Оксана и потянулась к индейцу для обнимашек. Короче, все, кто еще не обнимал этого странного Рафа до нашего приезда, кинулись в его объятия. Кроме меня. Я стояла чуть в стороне, продолжая его разглядывать. Ему явно сорок, может, даже чуть больше. Он был коренастым, не толстым, но широким. И с небольшим пузиком. Терпеть не могу мужиков с пузиком. Моя личная теория про пузики звучала так: вот я хожу в спортзал, ухаживаю за собой, контролирую свое питание. Так почему я должна терпеть рядом с собой пузатых, обрюзгших или неопрятных? Я же себя для вас, так сказать, готовлю. Будьте и вы любезны следить за собой. Короче, индеец был полностью не в моем вкусе. Начиная с длинных волос в хвосте, и заканчивая круглым животиком. Что там ниже животика, меня и вовсе не интересовало. Думаю, даже моя мама его не одобрила бы. Ей нужен славянский Иван, чтоб светлый чуб, голубые глаза и куличи на Пасху. И вообще, почему я вдруг начала его анализировать как холостяка? Может, потому что не видела кольца на его пальце или вьющейся рядом девушки? Стоило мне подумать про девушку, как тут же около него нарисовалась Оля. – Привет, милашка! – крикнула она и буквально прыгнула на уже знаменитое пузико Рафа. – Приве-е-ет! – рассмеялся он и закружил ее. А они, между прочим, гармонично смотрелись, скажу я вам. И Оля явно напоминала кошку, завидевшую кота на крыше. Пузатого. Я улыбнулась, ну хоть чем-то этот поход будет интересен, понаблюдаю, так сказать, за развитием любовной линии. – У нас пополнение? – снова широко улыбнулся Раф, и демоновы черные глаза уставились буквально в мою душу. Пополнение… Будто в роддоме, мать его. Я в сотый раз за это утро родила улыбку на лице и проблеяла: – Привет… ага… пополнение… – И как зовут пополнение? – индеец подошел ко мне совсем близко. Между прочим, от него приятно пахло хвоей. – Пополнение зовут Нина, – со вздохом ответила я. – А что так тяжко вздыхаешь? – усмехнулся он. – Ненавижу походы, – честно призналась я. Он рассмеялся и прокомментировал: – Ты просто не ходила со мной! Боже, самоуверенность двести из ста. Затем он продолжил: – Меня зовут Рафаиль, можно просто Раф. – Классно, – ляпнула я, уставившись на его улыбку. Она странным образом преображала, его хмурое лицо а-ля «на нас напали гунны» превращалось в нечто сантаподобное и светлое. – Ну что? Выдвигаемся? – спросил Раф, и вся массовка врассыпную кинулась по машинам. Я, зевая, плелась к «Ниве» и думала, что индеец мог бы и на всех кофейку прикупить. Часть пути я дрыхла. Пока ехали по асфальтированной нормальной трассе. Но как только свернули на грунтовую кочкастую дорогу, у меня чуть не переломилась шея от тряски. Причем я сквозь сон слышала, как Оля и Крис болтали всю дорогу. Нет, они не спали полночи, будут весь день тащиться с огромными рюкзаками, и при этом сил хватает трындеть обо всем по пути. Я зевнула. Кристина увидела, что я проснулась. – Ну что? Поспала? Готова к походу? Скоро доедем! Ее «скоро» растянулось минут на сорок. Дорога была вся в выбоинах и камнях, лесная, глухая, поэтому мы скорее ползли, чем ехали. На каждой кочке мой мочевой пузырь издавал «бульк». – А санитарные остановки предполагаются? – уточнила я. – Чего? – не понял Федор. – Ну, пописить бы, знаешь ли, – пояснила я скептически. – А-а-а, – усмехнулся он и позвонил кому-то во главе колонны авто. Может, индейцу? Спустя еще минут десять дикой тряски мы наконец остановились на небольшой поляне у дороги. Все выходили из машин, потягиваясь и разминаясь. Я рассмотрела еще одну блондинку небольшого ростика, она весело щебетала о чем-то с Оксаной. – Девчонки, мы в какую сторону? – крикнула им Кристина. – Нам сюда, – ответила мелкая блондинка. Как выяснилось по дороге к кустикам, звали ее Люда. Она не особо увлекалась походами, пока муж не настоял и не вовлек ее в это дело. Когда я с удовольствием оставила своей след в придорожных кустах, мы вернулись к машинам. Муж Людмилы, светлый усатый мужик, чем-то смахивающий на таракана, был долговязым и тощим. Они так комично смотрелись вместе, но вместе с тем очень мило. Андрей, а таракана звали именно так, не отходил от Люды ни на шаг, постоянно что-то поправлял на ней, снимал волоски или просто гладил по плечу. Короче, я бы подумала, что они молодожены. Но нет, ребята были вместе более десяти лет и имели двух сыновей. – Нина, ну как вы? Настроились покорять вершины? – обратился ко мне рослый мужик, а-ля Добрыня Никитич. Он был последним в этой разномастной компании, чьего имени я не знала. – Я никогда не буду к этому готова, – я сморщила нос. Он хохотнул и сказал: – Поначалу все так говорят, а потом идут палатки покупать! – Ни за что! – возмутилась я. – Все? Едем? Илюх? – окликнул моего собеседника индеец. Вот так Добрыня Никитич оказался Ильей Муромцем. Индеец подмигнул мне, широко улыбнулся и отправился к своей громоздкой машине, которая, судя по ее внешнему виду, могла, как и ее хозяин, заехать на самую вершину горы. Я не особо шарила в марках, но Toyota Land Cruiser 100 сложно не опознать. Оля шла рядом с ним и о чем-то болтала. Этот слепец что, не видит, как дама желает ехать рядом с ним на переднем сидении и источать секс всеми порами своей кожи? Боже, мужчины такие недалекие… Когда все наконец расселись по своим местам, я подумала, что подзадолбалась ехать и уже, в принципе, готова идти далеко и долго с рюкзаком за плечами. Постепенно дорога становилась совсем мрачной. Сосны наступали с двух сторон, чаща казалась непролазной. Машина с грохотом и натугой переползала по камням и выбоинам. – Тут что, живет Баба-яга? – спросила я, вглядываясь сквозь деревья в лесную чащобу. Ребята рассмеялись, и Федор ответил: – Нет, но волки и медведи есть. – Чего?! – у меня глаза округлились от ужаса. – Ты же пошутил? – Вовсе нет, – усмехнулся он. – Тут и правда встречают медведиц с медвежатами, – подтвердила Оля, – но это далеко от туристических троп. Они же не ходят там, где шумно. – Мамочки, – простонала я под общий хохот в машине. Изрядно напуганная историей о диких животных, я как-то упустила тот момент, что мы уже приехали. Наша группа внезапно оказалась на какой-то поляне, заполненной до отказа машинами. – Это что, парковка? – с удивлением спросила я. – Да, тут туристы оставляют машину, а дальше пешком, – пояснила Оля. – Боже… кто бы мог подумать, что у нас столько сумасшедших людей… – прокомментировала я, разглядывая бесчисленное множество тачек, распиханных между сосен. Ребята снова рассмеялись. – Давай, выгружаем, – командовал Илья Муромец. Все доставали из багажников рюкзаки, гремели какими-то котелками, шум стоял как в пчелином улье. Я достала свой рюкзак. Блин, тяжелый, зараза. Но потом посмотрела на Пал Семеныча, который нес на себе куль размером с коттедж. И подумала, что все не так уж и плохо. Кстати, у всех девочек рюкзаки были примерно моих габаритов, может, чуть больше. Громоздкие и тяжелые тащили только мужчины. Так что мне не было стыдно, что всем тяжко, а я налегке. – Дождевик взяла? – уточнил Раф, подойдя ко мне поближе. – Да, – кивнула я. – Спальник? – снова задал он вопрос. – Нет, – я помотала головой из стороны в сторону. – Ладно, сейчас возьму, – просто сказал он и отправился к своей машине. – У него там что, залежи походного инвентаря? – пробормотала я. Наконец все были готовы выдвигаться. Индеец сказал, что Илья Муромец будет «замыкающим». – Чего? – шёпотом уточнила я у Кристины. – Зачем нам нужен замыкающий? – Ну нас много, идти будем в разном темпе, кто-то отстанет. И нужен человек в конце колонны, который будет контролировать, чтоб никто не потерялся, не отстал и так далее. Короче, будет ждать отстающих. – А-а-а, а индеец, конечно же, впереди, – усмехнулась я. – Кто? – не поняла Кристина. – Индеец. Раф этот, – пояснила я. Она начала ржать в полный голос, а потом кивнула: – Да, он всегда впереди. – Естественно. И Оля по правую руку, – усмехнулась я. Мой комментарий никто не услышал, и мы отправились по широкой каменистой тропе. Причем впереди шла такая же большая группа, видимо, приехали чуть раньше нас. По пути Оксана бегала вокруг нас с аэрозолем от насекомых. Мне сделали выговор за открытые щиколотки. Дело в том, что я надела короткие лосины, так как обещали около двадцати градусов. Но я успокоила опытных походников, когда сообщила, что у меня с собой ворох запасной и теплой одежды. В том числе там имеются и штаны. Как я и говорила, Оля терлась рядом с Рафом, он увлеченно рассказывал об этих местах, а все, открыв рот, слушали. Как бы я ни относилась к индейцу, но рассказчик он был замечательный. Тут не прикопаешься. Ему бы экскурсоводом работать. – Вы знаете, что прежде, чем подниматься в гору, нужно спрашивать разрешения? – говорил он нам так громко, чтобы слышали все. – Да, конечно! – кивнула Оксана. Но я-то была не в курсе, поэтому спросила: – У кого это? – У духа горы! – оглянувшись ответил Раф. – У кого?! – я аж встала от удивления. Чего он несет вообще? Какой дух горы? – У каждой горы есть дух! – произнес он абсолютно серьезно. Он что, реально индеец? Какие духи горы в век «Айфонов»? Полоумный какой-то… – Нет, ребят, это действительно так! – с видом эксперта Роспотребнадзора поддакнула Оксана. Ну учитывая, что вся эта бригада была фан-клубом Рафика, то, естественно, они верили каждому его слову. Я скептически приподняла бровь. В этот самый момент я поймала на себе взгляд индейца. Но Раф невозмутимо продолжил: – Если дух горы не захочет нас пустить, то может случиться все, что угодно. – Например? – не выдержала я. – Дожди? – спросила Крис. – Дожди – это мелочи, – отмахнулся индеец, – мы в прошлый раз ходили за перевал. Дак трое ребят, один за одним, подвернули ноги неудачно. Еле шли, одного мы вообще несли. А у них же рюкзаки. Их вещи разложили по чуть-чуть себе. Короче, жесть какая-то была. А на эту гору, что мы с вами идем, я до вершины дошел только раз. – Почему? – снова не удержалась я от вопроса. – Каждый раз что-то приключалось… То у нас турист заплутал. Шел последним в колонне, отлучился в туалет и не смог обратно выйти. Хотя походник со стажем. Все, как один, оглянулись на Илью Муромца. – Вы чего на меня уставились?! – возмутился он. – Я не терялся никогда! И не потеряюсь! Ситуация напоминала детский лагерь, когда дети начали рассказывать страшилки. Вроде понимаешь, что чушь, а страшно… – А что еще приключалось? – спросила я робко. – Один раз такая гроза началась, а там же плато. Открытое пространство протяженностью километра два. И никакого укрытия вокруг. Развернулись и обратно ушли. Причем по прогнозу дождей не обещали. Но это горы, тут всякое случается… Воцарилась тишина. – Ну дак давай! – вдруг ляпнула я. – Что? – не понял Раф и уставился на меня. – Ну что-что, проси разрешения у духа горы! Чтоб пустил нас! Все похихикали, но зуб даю, каждому после его историй стало жутковато. Индеец улыбнулся и продолжил: – А эта гора еще и особенная! – Почему это? – уточнила Оля. Она смотрела на индейца, как на бога. Нет, он реально не видит, что девчонка влюблена в него по уши? – Она священная. Наши предки, которые жили здесь, носили дары на вершину, просили урожай и так далее. Там даже остались камни, как предполагают ученые, что-то вроде алтаря. – Не фига себе, – пробормотала я, – а мы тоже что-то в дар принесем? – Конечно, – отозвался позади меня Илья, – мы, думаешь, тебя для чего взяли? Раздался всеобщий хохот, я скептически закатила глаза. Не смешно, между прочим. В это время Раф поравнялся с огромадным муравейником. Он реально был здоровым, впервые такой видела. – Есть у кого-то сладости? – спросил он, оглянувшись. – У меня есть пирожок с клубникой, – робко отозвалась я. – Давай! Я сняла рюкзак, пошарилась в нем и достала смятый пирожок, из трещинок которого торчал клубничный джем. Раф разломал его на куски, подал мне обратно и произнес: – Ну, иди… – Куда? – не поняла я. – Отдай пирожок муравьям и попроси горного духа пустить нас. – Эм… а что, горный дух живет в муравейнике? – хмуро уточнила я. Все заржали. – Скажем так, – с улыбкой произнес Раф, – через лесных жителей будем держать связь с горным духом. – М-м-м, – многозначительно произнесла я, – ну, спасибо, что с куском мяса в берлогу меня не отправил… Все расхохотались. Я подошла с разорванным пирожком и аккуратно разложила куски возле муравейника. – Чего говорить-то? – уточнила я. – Да просто попроси, чтоб он пустил нас, – улыбнулся Пал Семеныч. – Вы прикалываетесь надо мной, да? – с надеждой в голосе спросила я. Неужто они и вправду верят в такую чушь? – Нет, – серьезно ответил Раф и добавил, – проси. – Ну ладно, – я вздохнула и полушепотом произнесла, – горный дух, я не знаю есть ли ты, или у индейца крыша поехала. Но на всякий случай прошу тебя пустить нас… и чтоб меня не сожрал медведь. Последнюю фразу расслышала Кристина и хохотала до слез еще минут двадцать. Поначалу я очень даже бодро шла, почти вровень с массовкой. Но постепенно начала отставать. Чувствовалось, что дорога, хоть и незначительно, но идет в горку. Рюкзак стал тяжелее, пот тек по спине, животу и вискам. Как назло, вылезло солнце и палило во все стороны. Зараза такая… Я тяжело сопела. На меня постоянно оглядывался Илья Муромец. В конце концов он отстал от остальных и пошел рядом со мной. – Ничего-ничего, это дело привычки, пару раз сходишь, потом будешь бежать в первом ряду и восторгаться… – Чем это? – спросила я, прерывисто дыша. – Природой! – усмехнулся Илья. Я оглянулась вокруг. Кусты как кусты. Деревья как деревья. Чего ими восхищаться-то?! Лучше б вечером пошла с подругой в парк, села бы в летней кафешке, заказала бы «Мохито»… От этих мыслей стало еще грустнее. Я задала вопрос, боясь услышать ответ на него: – Эм… а сколько нам еще идти? – До вершины? – Ну да. – Ну… – он глянул на часы, которые, видимо, показывали, сколько мы уже протопали, и ответил, – километров двенадцать, думаю… – Сколько, бл… ь?! – не сдержалась я. На мой возглас оглянулись идущие впереди Люда с Андреем. – У вас все хорошо? – спросила Люда. – Ага, просто замечательно, – ответила я. Илья пытался меня развлекать, но я чувствовала только одно – моя смерть близко. Солнце жгло, одежда прилипла ко всем местам, во рту пересохло… – Мне кажется, у меня сейчас случится инфаркт, – просипела я. И в это время я услышала божественно прекрасные слова от индейца: – Небольшой привал! Отдыхаем! Я готова была рухнуть прям там, где стояла. Вокруг потушенного кострища лежали гладкие, истертые множеством жопок, бревна. Сектанты расселись вокруг, весело болтая. Оля как будто и не шла по жаре долгое время, стояла и щебетала с индейцем про какую-то тушенку. От мысли про тушенку мне захотелось есть. А когда вообще едят в таких «интереснейших» походах? Я со стоном уселась на бревно и вытянула ноги. Рядом с местом привала журчала горная речушка. Вода упорно и шумно пробиралась между камней, бликуя на солнце. Это был первый момент, когда я подумала, что вокруг действительно красиво. Тут я более внимательно осмотрела поляну, где мы расположились. Высоченные сосны убегали в голубое небо. Трава была нереально сочной, зеленой. И цветы, их просто бесчисленное множество. Желтые, белые, фиолетовые. Я достала из рюкзака бутылку воды, попила и закрыла глаза от блаженства. Господи, а вода-то какая вкусная, офигеть! Никогда этого не замечала. – Нин, ну ты как? – спросил вдруг индеец. Я даже растерялась, так как все мое тело кайфовало просто от того, что сидит, а не идет. В него поступила живительная вода. И даже подул ветерок, прогоняя жару. – Чего? – спросила я, приоткрывая глаза. – Она готовилась к инфаркту, – смеясь, ответил за меня Илья. Я просто молча кивнула. – Ничего, – индеец улыбнулся, от чего его лицо стало милым, – скоро втянешься. – Упаси, боже… – пробормотала я, но Кристина, как всегда, услышала и начала хихикать. – Нин, – начал было говорить Раф, но Оля его перебила. – Ой, слушай, Раф, забыла спросить, а мы привал будем делать там под елью, на берегу реки? Помнишь, ты фото показывал? – Конечно! – ответил он с энтузиазмом. – Там же и кашу сварим. – Отлично! – обрадовалась Оля. Отлично во всей этой истории было только одно – каша. Все остальное так себе. Хотя нет, природа тоже красивая, еще раз подумала я, оглядываясь. – Ну что? Передохнули? В туалет никому не нужно? – спросил Раф, вставая с места. Мне было нужно. Причем, похоже, не просто пописить. Но сказать всей честной компании «подождите, отлучусь сделать большие дела» у меня язык не повернулся. Я надеялась, что кому-то из девчонок тоже нужно в кустики. Но дамы молчали. Хотела было позвать Кристину, но все уже пошли вперед, и у меня не было выбора, кроме как идти с ними. Я шла, Илья так и плелся рядом, а живот крутило все сильнее и сильнее. Метров через двести я не выдержала и сказала: – Так, ты иди чуть вперед, мне очень в туалет надо… – А, ну хорошо… Он пошел вразвалочку вперед, а я принялась искать место. Сил терпеть больше не было. Проблема была в том, что с обеих сторон дороги текли какие-то ручьи в канавках, созданных природой. И потом начинался густой лес, вернее сказать, бурелом. То есть открытой поляны, где можно было бы приятно расположиться, думая о том, как клещ впивается в мой зад, не было. Но выбора не было тоже. Поэтому я назло всем препятствиям полезла, как медведь, с треском ломая сучья. Осторожно посмотрела по сторонам, вроде никого. Короче, момент счастья настал, и даже дело обошлось без лопухов, потому что у меня с собой в рюкзаке были влажные салфетки. Я с чувством облечения спустя некоторое время двинулась обратно. В том месте, где я пролезла, ручей был более бурный, у меня намок носок кроссовка. Я решила пройти вдоль берега и перейти там, где помельче. Так и сделала. Но впереди росли тоненькие осинки, сквозь которые мне предстояло пролезть обратно на тропу. Я начала протискиваться сквозь стволы и поняла, что застряла. – Су… а, – бормотала я, – давай же… Рюкзак явно за что-то зацепился сзади. В какой-то момент с перепугу я подумала, что меня схватил медведь. И в эту секунду мелькнула мысль, как хорошо, что я не хочу ср… ть, иначе бы точно в штаны наделала. Рюкзак треснул, хрустнул, явно что-то порвалось. Я смиренно замерла, пытаясь не орать матом на весь лес. Потом не выдержала и сказала: – В жопу ваш поход! С этими словами я попыталась сдать назад, но ничего не вышло, только мне в шею впился какой-то сучок дерева. – Ну, и что дальше, бл… ь? – громко спросила я. Вдруг я услышала шаги. Первым желанием было заорать: «Илья, я тут». Но не успела. Из-за кустов показался бодрый и веселый индеец, чтоб его… В первую секунду, когда он увидел меня в ловушке между деревьев, опешил. Потом улыбнулся и спросил: – Ты чего туда полезла? – Лучше не спрашивай, – сквозь зубы процедила я. Странно, что рядом с ним не порхала Оля, как Динь-Динь около Питера Пена. Она бы явно оценила историю, как я в туалет сходила. Индеец молча раздвинул стволы, отцепил мой рюкзак, но когда я попыталась снова выйти, от боли брызнули слезы из глаз. Волосы зацепились за ветку. – Осторожно! – крикнул индеец, но было уже поздно. – Не дергайся! Сейчас… Он аккуратно что-то отломал и произнес: – Выходи, сучок из волос позже распутаем. Я выползла из кустов. Вид у меня был ох… ный. Мокрая, потная, грязная, на голове кубло, из которого торчала деревяшка. – Ты немного похожа на ведьму, – прокомментировал индеец абсолютно серьезно. – Спасибо, – ответила я кратко. – Садись, – также спокойно произнес он. – На что? Куда? Раф подал мне так называемую пенку для поп походников. – Прям на землю, будем палки из волос доставать. Я уселась обреченно. Он аккуратно рылся в моих волосах, периодически отбрасывая в сторону веточки и мусор. – Мне кажется, мы похожи на двух обезьян в зоопарке, и ты ищешь у меня блох, – прокомментировала я устало. Он никак не отреагировал на это и сказал строго: – Если ты хочешь в туалет – говори мне. И лучше это делать там, где я предлагаю. Потому что тут можно и заблудиться, и потеряться, и что угодно. Ясно? – Ясно… – пробормотала я. – Все, готово, – спустя пару минут сказал он, выпрямляясь, – половину осины достал из твоих волос. – Супер, – отреагировала я, но все мои мысли крутились только вокруг того факта, что мне сейчас нужно вставать и куда-то топать. С диким стоном я поднялась и спросила: – А может, уже все? Назад? Мне и так красиво! Индеец хохотнул, небрежно взял меня за руку и повел вперед. Я так удивилась тому факту, что он тащит меня за руку, как ребенка, что пошла безмолвно. Раф не отпускал мою руку, хотя я шла рядом с ним и не сопротивлялась, поглаживал большим пальцем мою ладонь и говорил: – Разве это красиво? Ты еще не видела, что там, дальше и выше! Здесь же просто лес, почти непроходимый. Вот скоро до реки дойдем горной, поймешь, что значит красиво! Пока он говорил о том, что ждет меня впереди, мы наконец нагнали нашу группу. Раф отпустил мою руку и крикнул: – Илья! Передаю тебе Нину! Следи и одну не оставляй! Нет, а мне так обидно стало. Почему это, главное, он меня передал, мог бы и сам в конце идти… Я сама немного обалдела от своих мыслей, а потом решила, он ведь просто интересный рассказчик! Поэтому с ним явно веселее, чем с Муромцем топать. Ко мне быстрым шагом шла Кристина. – Что-то случилось? – шепотом спросила она. – Ну, если не считать того, что я пошла поср… ть и застряла в кустах, то ничего особенного… Она выпучила глаза, а потом начала очень громко хохотать. Я скептически приподняла брови. Мол, что тут смешного? – Ты бы лучше, чем ржать надо мной, рядом бы находилась, – со вздохом прокомментировала я ее смех, – подруга, блин… Но Кристина все продолжала смеяться. – У вас все хорошо? – задала вопрос Оксана. Тут, походу, все решили, что я заблудилась или меня унес медведь. А причина моей пропажи так банальна… Широкий зад меж узких сосен… – Отлично просто! – ответила я как можно бодрее. Группа потянулась вперед. Я слышала, как Раф говорил о том, как прекрасны наши горы и леса. – …И обязательно нужно там побывать! – с восторгом рассказывал он. – Заповедник сочетает в себе тайгу, тундру, там есть очень опасные топи… Короче, с проводником, опытным и знающим, можно хоть куда идти! – Ну с тобой мы побываем и здесь, и там! – вставил свои пять копеек Федор. – И заеб… тесь и здесь, и там, – тяжело дыша, буркнула я. Кристина, которая теперь шла рядом со мной, снова расхохоталась. Мне кажется, мы шли полжизни, клянусь. Столько верблюды по пустыне не ходили в торговых караванах, сколько мы. Да, вокруг было очень красиво. Местами лес был смешанный, местами хвойный. Вдоль дороги росло великое множество полевых цветов. Я вообще не помнила ни одного названия, но пахли они безумно приятно. Из моего детства, когда меня отвозили к бабушке на лето, я помнила только некую «кровохлебку» с бордовыми шишечками. Но тут такого не наблюдалось. Зато было много розовых, желтых и синих цветочков. И вокруг неугомонно летали бабочки, пчелы, сверчки вообще обезумели. И все это было прекрасно. Но я просто задолбалась идти. Если поначалу еще спрашивала, сколько мы километров прошли, почему нет указателей на тропе, а сколько осталось, и так далее, то теперь мне уже было пофиг на все. Я просто плелась и хотела одного – сесть. В какой-то момент я даже думала, а не взять ли у Феди ключи от тачки и не вернуться ли назад. Но сначала ко мне вернулось понимание, что я и механическая коробка передач на «Ниве» не особо сочетаемся. И все же, наверное, лучше мне ползти в гору. А потом я услышала заветное: – Подтягиваемся! Скоро место привала! Я услышала журчание и шум реки. К месту привала я пришла последней. – О-о-о, – произнесла я, не удержавшись, – как краси-и-иво! Индеец свернул вправо на какую-то непримечательную грязную тропу. И нужно было пройти сквозь кустарник. И вот за ним-то открывалась настоящая красота! Можно сказать – Нарния! Поляну будто кто-то специально подстриг, травка было невысокой, сочной, ярко-зеленой, как газон. Лес здесь был хвойным и оттого чистым. Тут же протекала горная речка, достаточно широкая, холодная и безумно красивая! У самого берега реки, у небольшого обрыва, и находилось место привала. Место для костра обложено кирпичами. Это ж кто их сюда тащил на себе? А вокруг лежали бревна, образуя квадрат. Вся наша группа словно ожила. Все болтали, смеялись, стягивали рюкзаки. Мелкая Людмила достала газовую горелку и пакетики с гречкой. Андрей, шевеля усами, открывал тушенку. Такие же горелки появились из рюкзаков Ильи и, естественно, индейца. Хотя я, если честно, думала, что он казан достанет и скажет что-то типа: «На этой горе издревле готовили плов, сделаем-ка и мы его!» Я устало опустилась на бревно, испытывая неподдельный восторг от того, что просто сижу. Хотелось пойти помыть руки и потное лицо в речке. Но у меня просто не было сил встать. Рядом со мной уселся Адам и стал расстегивать рюкзак. – Ну? Как первые впечатления от похода? – спросил он с улыбкой. Я отметила мимолетно, что парень симпатичный, мама бы одобрила. – Противоречивые, – ответила я и также улыбнулась. – Ничего! Сейчас организуем застолье, и впечатления будут только самые положительные! Он протянул мне какой-то клеенчатый рулон и добавил: – Идем, поможешь растянуть. Оказалось, вокруг костра только приготовят гречневую кашу с тушенкой. А само застолье будет проходить на поляне. Для этого Адам растянул нечто наподобие коврика, только непромокаемого. Я помогла с этим. А потом уже кто как: кто просто сел, кто постелил нечто вроде пледика. Я решила пойти умыться. – К реке идешь? – остановил меня Костя, проходя мимо. – Ага. – Вот тут получше спуск, – он показал пальцем чуть вправо за ель. Я пошла в этом направлении. И правда, весь берег представлял собой небольшой обрывчик, а здесь было подобие ступеней из камней. Я легко спустилась к воде. Сквозь ветви деревьев, нависающих над рекой, пробивалось солнце. И от этих игр лучей на воде картинка горной реки среди сосен становилась еще более живой и яркой. Я сразу же полезла за «Айфоном», чтобы запечатлеть этот кадр. От усердия, пока фоткала, даже кончик языка прикусила. С берега раздавались смех, говор, и очень вкусно пахло кашей. Я только сейчас поняла, насколько голодна. Посередине реки лежал огромный валун, как бы разделяя ее. К нему вели торчащие из воды камни меньших размеров. Я представила, как круто будет, если сфоткаться там. – Ты как? – откуда-то взялась Кристинка. – О, ты вовремя! – обрадовалась я. – Давай, залезу вон на тот камень, а ты меня сфоткай. Я всучила ей «Айфон» и стала аккуратно пробираться к царь-булыжнику. В некоторых местах ручей превращался в речку, и глубина доходила мне до середины бедра, ну так казалось визуально. Я присела примерно на третьем камне от берега, чтобы наконец окунуть руки в воду. – Ну ты чего там, долго еще? – спросила подруга. – Сейчас! Руки помою! – Я опустилась на колени, наклонилась чуть вперед. – Осторожно, камни могут быть скольз… – услышала я голос индейца и в ту же секунду поняла, что мои колени больше не служат опорой. А катятся по булыжнику. Его поверхность была идеально гладкой, явно не один десяток лет вода гладила его, чтобы довести до такого состояния. Я не поняла, как это случилось, буквально мгновение – и я уже свалилась в воду. Причем инстинктивно пытаясь остановить падение, я выставила руки вперед. Но именно в этом месте речка была поглубже. Процесс падения остановился, когда я уперлась руками в острый камень под водой. Мои голова, руки, живот, – вся верхняя часть тела, буквально нырнула в ледяную воду. Я даже не испугалась, я просто охренела от холода. Ну то есть ты полдня шел под солнцем в гору, тащил на себе барахло, разгоряченный и потный, и хренак! Ты в морозильной камере! Мои легкие даже не успели понять, что сейчас им не хватит воздуха, как что-то сильно схватило меня и выдернуло из воды, как морковку. – Ты как? – спрашивал индеец. Он стоял на двух камнях и крепко держал меня. Я вцепилась в него, хватала ртом воздух, понимая, что хлебнула воды. Между прочим, вкусная водичка, отметила я про себя. – Н-нормально, – ответила я ему, чуть заикаясь, – свежо так… – Идем, аккуратно! – сказал он и, поддерживая меня за талию, вернул на берег. И тут я рассмотрела свою подругу – она смеялась. Просто взахлёб. И снимала видео. Весь этот позор. – Она приехала сюда, чтобы постоянно ржать надо мной, – сказала я обреченно, – но это же не смешно! – Прости, но смешно! – широко улыбнулся индеец, а потом тоже расхохотался. Его громоподобный смех разносился на весь лес. Мне кажется, даже бурый медведь где-то на вершине вздрогнул в кустах. Но Раф смеялся так заразительно, что я не удержалась и начала хохотать тоже. Может, это просто истерика была? А может, все происшествия дня наложились? Но я никак не могла остановиться. – Что тут вас происходит? – Пал Семеныч возник из ниоткуда, на ходу поправляя очки. За его спиной стояла изумленная Оксана. А потом и вся честная компания почти подтянулась. Адам скептически приподнял бровь. – Ты что, упала? – спросила Люда озабоченно. Я кивнула, икая от смеха. – Мне к-кажется, я похожа на м-мокрую крысу, – икая сказала я. – На выдру, – подсказала Кристина все еще смеясь. Как оказалось, моя подруга включила режим видео, когда я шла по камням. Думала, я выставлю рилс – прыгающая горная козочка или что-то типа того. И сам момент моего падения был заснят крупным планом с лучшего ракурса, и свет падал как надо. Короче, все звезды сошлись… – Да я блогер от бога! – приговаривала Кристина, пока толпа по очереди смотрела, как я падаю в воду. – У тебя сухая одежда есть? – спросил Раф озабоченно. – Есть, – кивнула я, – но пока не буду переодеваться. Футболка и так подсохнет, я лучше потом в чистое оденусь. Не буду ж я чистую футболку в самом начале похода надевать. А то потом, простите, ходить попахивать в ней вторые сутки. Нет уж. – Как ты так умудрилась? – задала мне вопрос Оля. Она что, смотреть не умеет? – Ну… ты же видео посмотрела? Вот так! – с улыбкой ответила я. Индеец в это время удалился, но почти сразу же вернулся с небольшим махровым синим полотенцем. – Держи, вытрись, – произнес он, при этом начал сам прикладывать его к моим волосам и шее. – О, спасибо! – я благодарно улыбнулась ему в ответ. И тут я увидела отчетливую ревность на лице Оли, плохо скрываемую, такую истинно женскую. Первым моим порывом было сказать что-то вроде «да успокойся ты» или «кому он, нафиг, кроме тебя нужен». Но она за долю секунды вернула на лицо улыбку и чуть не вприпрыжку поскакала в сторону горелок к кипящим кашам. Пока я обтиралась полотенцем и слушала болтовню ребят, сидя на бревне, все думала, видит ли Раф, что Ольга не просто так вокруг него щебечет? Я заметила это сразу же, а сейчас точно убедилась в этом. – Каша готова! – громко объявила Оксана. – Достаем посуду и идем ко мне в очередь! Так как я перевела денег за бензин, еду и прочее, то абсолютно спокойно взяла пустую пластиковую миску из своего рюкзака и пошла за кашей. А что? Я же скидывалась на эту полевую кухню, хоть и не перла на себе это все. Имею право требовать порцию горячей каши. Боже, пахло безумно вкусно. Как же я голодна! Наверное, только сейчас это поняла. И еще – ни разу в жизни я не ела ничего вкуснее! Вы можете обойти лучшие рестораны мира, или пусть перед вами готовят свежие морепродукты. Самое вкусное блюдо – еда на природе после длительной ходьбы. Даже простое вареное яйцо приобретает незабываемый вкус, когда ты прошел не один километр, а несколько, и сел перекусить под деревьями. Пока я усердно работала ложкой, подул свежий ветер. Я чуть не умерла от блаженства. И в этот момент где-то совсем рядом с нами раздался раскат грома. Я испуганно подпрыгнула на месте. – Вот черт, – также испугавшись, сказала Кристина, – только грозы нам не хватало. – Да… не хотелось бы, чтоб она застигла нас на плато, – согласился индеец, потирая подбородок и глядя на небо. Солнце исчезло, и тут я подумала, уж лучше б оно и дальше припекало, чем гроза в горах. Я испуганно озиралась по сторонам, не забывая при этом есть. – Ну как? Вкусно? – спросила меня Оксана. – Очень! – кивнула я и захрустела малосольным огурчиком, который кто-то из ребят поставил «на стол». Адам сидел напротив меня и рассказывал Андрею, как он ездил на охоту на тетерева. Причем уже минут пятнадцать монотонно говорил о том, что туда даже на «Ниве» не могли проехать. Сначала на квадроциклах, потом пешком, палатки ставили посередь заболоченной местности и так далее. Кажется, Андрей устал слушать и спросил: – Так и что в итоге-то? Тетерева-то подстрелил? – Да нет, конечно, мы переборщили с водкой, уснули, и все, никто не встал рано утром. Я начала хохотать, ну да, стоило так мучиться, добираться в такую даль, чтоб просто, извините, набухаться и уснуть. – Это и есть философия охоты и рыбалки, – вставил свое мнение Пал Семеныч, – важен не результат, не конечная цель, а сам процесс. Это как Новый год! – А при чем тут Новый год? – не поняла я. – Ну вот ты его ждешь, – с удовольствием принялся Пал Семеныч пояснять мне, – готовишься, покупаешь подарки, мандарины, там, и прочее. И само предвкушение праздника и есть праздник, понимаешь? А когда наступает Новый год, ты хочешь просто лечь спать, потому что устал! Я задумалась и решила, что какая-то доля правды есть в его словах. – Ну если так рассуждать, – вклинился в разговор Раф, – то можно подумать, что и цель нашего похода добраться до вершины не столь важна? Важнее сам процесс, как мы идем и добираемся? – Конечно! – Пал Семеныч радостно кивнул. – Спорный момент, – не согласился индеец, – вот виды, которые откроются нам с вершины, они ведь западут в душу всем абсолютно, особенно Нине, ведь она впервые увидит подобную красоту. Он посмотрел на меня и улыбнулся, я слегка улыбнулась в ответ. Кажется, мне симпатичен этот сектант-походник, нормальный такой мужик, ну повернут на природе и походах, подумаешь. Кто-то вот крючком вяжет, а кто-то в горы ходит! – Безусловно, вид, открывшийся с горы, запомнят все, особенно Нина, – соглашаясь кивнул Пал Семеныч, – но сам процесс восхождения мы все будем вспоминать с бо́льшим удовольствием. – Ой, это вряд ли, – рассмеялась я. – Это тебе сейчас так кажется! – махнула Оксана. – А потом из памяти сотрется все, что связано с дискомфортом, неудобством, и останется только приятное! – Например, будешь вспоминать с удовольствием, как ты нырнула в семиградусную речку, – добавил Илья Муромец и хохотнул. Следом рассмеялись все, в том числе и я. Мы еще какое-то время сидели за импровизированным столом на пледах. Я пила ароматный чай с мятой и смородиной из чьего-то термоса. Это было божественно. В какой-то момент подумала, что если меня позовут снова принять участие в таком мероприятии… я, пожалуй, соглашусь. Но тут Раф объявил, что пора двигаться дальше и длительный привал уже только вечером с палатками. И я подумала: хотя нет, в следующий раз я откажусь. Останусь дома и буду смотреть сериал. Про любовь. Турецкий. И будет мне хорошо: и унитаз есть, и жо… а в осине не застрянет. И клещ в жо… е. Примерно с такими мыслями я застегивала рюкзак и натягивала его на плечи. – Ты не могла бы просто идти спокойно, – произнес Раф, – не теряться, не застревать, не падать в воду… – Не могу обещать, – смеясь ответила я. И тут же перехватила на себе взгляд Оли. Надо у Кристины выведать, что там у них. После того, как все вещи были упакованы, мусор собран, мы двинулись дальше. Колонна выстроилась в прежнем порядке. Но Кристина пока шла радом. – Слушай, – тихо спросила я ее, – а что у Оли с Рафом? Она готова его изнасиловать прямо здесь, а он не видит этого? Подруга похихикала и сказала: – Ты тоже заметила, да? – Мне кажется, такое не способен увидеть только идиот. Вот я иду и думаю, он идиот или как? – Нет, не идиот. Все знают, что Оля по уши в него влюблена. Они знакомы тысячу лет. Он еще женат был. – О как! – у меня даже уши, как у лесного эльфа, вытянулись от любопытства. Обожаю сплетни про любовные истории. – И? Он ушел от жены из-за нее? – Да нет, понятия не имею, что там с женой, развелись, и все. Как это там, банальщина, не сошлись характерами, знаешь… – Ну понятно, а почему он не с Олей-то?! – Да тише ты! – шикнула Кристина. – А сплетничать нехорошо! – раздался зловещий шепот у моего уха, я аж подпрыгнула. Я совсем забыла, что позади плелся Илья Муромец. Черт. Я сморщила нос и сказала: – Подслушивать, между прочим, тоже некрасиво! Он улыбнулся. Мы с Кристиной на какое-то время замолчали. Потом Илью отвлек Костя, и я снова наклонилась к подруге: – Ну и? Она оглянулась вокруг, убедившись, что никто не слушает. – Что и? Сама ничего не знаю, мы думали вот, ее час настал, Рафаиль развелся, теперь ей все карты в руки. Но ничего. Подруга замолчала. – Что, и это вся история? – громко спросила я, офигев от удивления. На нас оглянулись ребята. – Ну… да, – кивнула она. – Ты серьёзно?! Я, блин, думала, ты расскажешь что-то вроде «она, там, подкатывала, а он не желал», или у него есть тайная любовь детства… – Это тебе что, сериал, блин, турецкий? – шипела подруга, озираясь по сторонам. – Откуда ж я знаю, есть у него там тайная любовь, нет ли. Могу сказать одно – она показывает свои чувства, а он делает вид, что не замечает. – А может, он и не замечает? – я задумчиво потерла подбородок. – Он замечает! – упорно твердила Кристина. – Да он просто типичный туповатый мужик и не замечает, – настаивала я на своей версии. – Кто туповатый? – вклинился Илья. Я чуть было не ляпнула «ты», но вовремя закрыла рот. – Идите сюда, – крикнул Раф, – расскажу вам кое-что! Мы столпились вокруг него, как дети в детском саду возле воспитателя. – Сейчас мы с вами пройдем мост, – начал говорить Раф, как только зрители заняли позиции вокруг него, – а дальше начнется Поляна Великана. – Чего? – не удержалась я. Он улыбнулся и продолжил: – Есть легенда, что раньше здесь обитал великан. Местные жители, дабы задобрить его, приносили дары. И вот однажды великан влюбился в деревенскую девушку, которая носила ему подарки. И девушке нравилось проводить время с великаном, он рассказывал ей интересные истории о странах, что скрываются за горами. Про то узнал кузнец, за которого хотели по осени выдать девушку замуж, взревновал и убил свою нареченную. Великан, узнав о гибели любимой, рассвирепел, разрушил деревню. Тело девушки похоронил на своей поляне. Сел у ее могилы, проплакал три месяца и превратился в скалу. А слезы его – в камни. И по сей день там под камнями текут слезы великана, а на поляне, где похоронена девушка, растут красивые цветы… Я слушала, открыв рот. Потом захлопнула его и спросила: – Откуда ты все это знаешь?! Ребята рассмеялась, а Костя сказал: – Я по этому маршруту иду с ним не первый раз. Ты не поверишь, эту легенду слышу впервые, у него всегда очень много историй, и он их чередует! – Может, он их сочиняет на ходу? – задумчиво произнесла я, и все рассмеялись, в том числе и индеец. – Нет, – улыбаясь ответил он, – не сочиняю. Просто о таких местах всегда рассказывается много историй, легенд. Я их собираю. – Каким образом? – не поняла я. – Как Шурик – тосты? (Отсылка на фильм «Кавказская пленница». – Прим. авт.) –Ну… что-то типа того… Идемте! Посмотрим на Поляну Великана. Это шок. Красота неописуемая. Мы прошли по какой-то узкой тропке между двух скал, как в тоннеле, и мне открылся вид, от которого захватило дух. Перед нами, как на ладони, расстилалась даже не поляна, а целое поле цветов. При этом не было видно ни одного деревца. Только полевые цветы. Белые, желтые, фиолетовые. Но белых было больше. Аромат стоял просто сногсшибательный, медовый, тут же закружилась голова. Поляну окружали небольшие скалы, крупные валуны. А справа огромная скала будто нависала над поляной, и в том месте было навалено много камней, больших, и маленьких. Какое-то подобие речного русла, но из камня. И слышался шум воды. – Офиге-е-еть! – выдохнула я. Раф рассмеялся, ему явно нравилась моя реакция. – Слышишь воду? – спросил он. Я молча кивнула. – Под теми камнями течет речка, – он указал на скалу, видимо, это и были Великан и его слезы. Все, что я делала следующие минут пятнадцать, – неустанно снимала видео. И сфоткалась на камнях, под которыми шумела река. – Хорошо здесь воды не видно, а то свалилась бы снова, – прокомментировал Илья, пока я позировала для фото. – Очень смешно, – прокомментировала я в ответ. Так хотелось нарвать букетище белых пахучих цветов, но делать этого было нельзя, так как мы находились в заповеднике. Да и куда я дену эти цветы? Мне б себя дотащить до вершины, не то что цветы. В это время снова загремел гром, да с таким треском, что я даже взвизгнула. Порыв ветра принес запах дождя. Раф посмотрел на небо и сказал: – Давайте ускоримся! Нужно дойти до места ночлега. А на саму вершину пойдем рано утром. Встретим там рассвет… Какой рассвет?! Я сегодня встала ни свет ни заря, и опять рассвет?! Мы долго шли по цветочной поляне, у меня даже голова начала болеть от сладкого тягучего аромата цветов. Дорога забирала вверх все круче и круче, идти становилось тяжелее, ветер усиливался. Где-то поблизости шла гроза, пахло дождем, гром гремел не переставая. Но пока ни одной капли не упало. Тучи бродили рядом. Мы шли и шли. Поначалу, когда углубились в лес, я даже обрадовалась, так как больше не было дурманящего аромата поляны. Но потом усталость начала брать свое. Состояние, когда ты перестаешь видеть красивое и сосредоточен на том, чтоб ползти вперед, еще шаг, еще, еще маленький. И ждешь привал. Я медленно плелась позади всех, даже Муромец, мне кажется, притомился и еле тащился где-то поблизости. Наконец я услышала заветный клич Рафа, объявляющий «небольшую передышку». До места небольшой передышки мне предстояло еще пройти метров пятьдесят в горочку. Я, как на ходулях, ибо от усталости уже не чувствовала ног, медленно ползла. Навстречу спустился Раф. – Давай свой рюкзак, – сказал он и быстро стащил его с моих плеч. Я даже не успела возразить, меня вообще слегка пошатывало от усталости. Как только он забрал груз со спины, даже дышать легче стало. По моим вискам стекал пот. Раф тоже был весь мокрый, но бодрый, аж противно смотреть. – Ты ненормальный, – сказала я ему сухими губами устало. – Почему? – он улыбнулся и протянул мне бутылку воды. Я отпила и вернула. – Потому что нормальный человек не может радоваться такому… – Какому? – Ну идти вот так: потный, грязный, мокрый, вокруг громыхает, в гору какую-то ползти и при этом радоваться… Раф рассмеялся и произнес: – Поверь, ты скоро будешь такой же ненормальной. Это заразно! – Неправда! – горячо возразила я и пошла. В этот момент я уставшей ногой зацепилась за корягу, торчащую из земли и начала падать вперед. Даже мысленно почувствовала, как долбанусь сейчас ладонями о мелкие камешки на тропе. Но Раф схватил меня за плечи и не дал упасть. – Ты можешь дойти уже без приключений, а, – пробормотал он. Дальше индеец уже придерживал меня под руку, пока плелись к поваленному огромному дереву, на котором и устроили привал остальные. В момент, когда я наконец опустилась на это бревно, меня не волновало ничего. Где-то мелькнула мысль, а что же думает Оля, наверное, снова ревниво смотрит. Но у меня не было сил на Олю и ее любовные терзания. Я со стоном стащила кроссовки и вытянула ноги вперед. – Еще бы в воду их засунуть, и тогда вообще огонь, – выдохнула я. – На месте ночлега будет ручей, засунешь, – прокомментировал Раф. – К ручьям ее лучше не пускать, – вставил свое мнение Илья. Я подняла с земли еловую шишку и бросила в него. Он увернулся, и шишка прилетела в лоб Косте. – Вот черт, – прошептала я. – Что за фигня? – опешил Костя под хохот остальных. – Прости, – я тоже рассмеялась. – Так, народ, давайте двигаться, – сказала Раф. – Осталось немного. Нужно поставить палатки до дождя. – Может, он нас обойдет, – с надеждой в голосе спросила Оксана. – Нет. Ливня сильного, конечно, не будет, но поморосит точно, – уверенно ответил Раф. – Откуда ты знаешь? – не переставала я удивляться. – Он говорит с растениями и птицами, – хохотнул Адам. Мы снова двинулись в путь. – В душ бы еще сходить, – мечтательно сказала я, тяжело двигая ногами. – Ага… Может, тебе еще джакузи организовать? – усмехнулся Илья Муромец. – Да я согласна даже на кусок мыла «Бабушка Евлампия» и тазик с теплой водой… – Ну да, чтоб потом пахнуть, как бабушка Евлампия, – снова скептически произнес Илья. – Ну это лучше, чем как вспотевшая лошадь. Спустя какое-то время лес начал редеть, ветер усилился, тропа стала более пологой. – О, мы почти дошли? Мы на вершине? – спросила я у Ильи. – Если бы, – хохотнул он, – нам до места привала еще пара километров. А сейчас начнется курумник… – Чего?! – тяжело дыша спросила я. – Курумник! – Это что за фиганда? – я свела брови вместе. – Ты реально не знаешь, что такое курумник? – оглянулась Оксана, идущая чуть впереди. Она тоже тяжело дышала, и это не могло не радовать меня. Приятно ощущать, что ты не одна пыхтишь, как еж над миской молока. – Неа, – покачала я головой. Мне казалось, у меня сейчас легкие разорвутся от напряжения. И было так плевать на курумник… Пока я не увидела, что это… – Смотри, – кивнула Оксана. Я сделала еще два шага вверх и оказалась на огромном открытом пространстве. Деревьев тут не было. Ветер чуть не сбил меня с ног. Причем холодный ветер. Вспотевшая шея покрылась мурашками от холода. Небо было темно-синим, по нему летели тяжелые облака, явно собирался ливануть дождь. Справа открывался безумно красивый вид на бескрайние леса и горы. А перед нами всюду, казалось, до самого горизонта, расстелилось море огромных камней. Валуны были здоровенными, между ними не было просвета, чтобы идти по земле. – Твою же мать, – выдохнула я, – по ним что, нужно лезть?! – Да, – ответил Раф, подошедший к нам, – очень быстро причем, пока не начался дождь и они не стали скользкими. Тогда это станет вдвойне опаснее. Я смотрела на него, открыв рот. – Я должна лезть быстро по этим каменюкам? – срывающимся голосом уточнила я. Я заметила, как Оля закатила глаза и отвернулась. Не будь я так испугана, я бы ее сейчас послала в одно место. И сделала бы это не тактично. – Да, – просто сказал Раф, – Илья, следи за ней. И ушел вперед. Сусанин херов! Поначалу я даже решила, что все не так уж и плохо. Главное вскорячиться на первый камень. Он оказался плоским, и я просто перешагнула на второй. Я старалась идти след вслед за впереди идущей Оксаной. И как-то даже неплохо выходило… Пока не начался пи… ц. Камни перестали быть гладкими и ровными. Скорее острыми. Оксана по-обезьяньи перебиралась с одного на другой, обгоняя меня и удаляясь. Так я перестала понимать, куда мне пихнуть ногу, руку и посадить свой зад, чтоб не грохнуться с валуна и не расквасить нос. Муромец, богатырь этот недоделанный, который должен был идти где-то сзади и меня спасать, проявил просто «ангельское» терпение и мастерство паркура. Спустя минут пять я уже перестала его видеть. Вся наша группа превратилась в точки, скачущие по камням. Я злилась на всех, но на Кристинку больше. – Зараза такая, – пыхтела я, переползая с одного камня на другой, – кинула меня… Пошли, говорит, в поход, там красиво… Красиво, бл… ь… В какой-то момент то ли я неудачно поставила ногу, то ли просто порыв ветра был более сильным, но я оступилась, и нога поехала по гладкой поверхности вниз. Я со всей дури приложилась правой полужопицей о камень, но падать не перестала. В конце концов меня спас рюкзак. Он просто замедлил падение, и я перестала катиться. Я замерла, как суслик. Все, о чем я сейчас думала, – не сломала ли я чего. Пока я прислушивалась к своим конечностям, которые болели жутко, но вроде бы не так, как при переломе, что-то вспыхнуло. – Мамочки… молния?! – прошептала я. И следом раздался ужасный, просто ревущий раскат грома. Я заорала и закрыла уши. – Ненавижу горы, и походы, и курумник поганый, и палатки, вернусь и никогда больше не пойду. Ни за что не пойду! – орала я, зажмурившись. – Девушка, с вами все в порядке? – А? – я открыла глаза и увидела перед собой какого-то мужика в бандане. Это еще кто, бл… ь? – Вы что, горный дух? – спросила я, чуть не плача. Мужик явно не понял меня. Либо понял, но принял за полоумную. Он ошалело помолчал, а затем сказал: – Эм… может, я вам помогу спуститься? У вас что-то болит? – Па, кто там? – откуда-то выпрыгнул пацан, похожий на эльфа с рюкзаком. – А вы кто? – спросила я, пытаясь понять, откуда здесь люди. – Туристы мы, как и вы, – также хмуро ответил мужик, – вы тут одна? Давайте с нами вниз? Скоро гроза начнется… Клянусь, я готова была пройти опять все эти километры обратно, лишь бы вернуться домой. Мне стало плевать на мою группу, которые ускакали вперед, как блохи по собаке, оставив меня помирать от страха среди камней на руках бородатого мужика. Который даже и горным духом то не был, а так… Проходящий мимо турист… Я открыла рот сказать, что да, идем вниз, как услышала: – Нина!!! По камням со скоростью горного козла прыгал Раф. – Вот козел, – во всех смыслах прошипела я. – А, это за вами? – уточнил турист. – Ага… – устало ответила я. – Ну… тогда мы пошли… сын, идем! Кажется, дядька был рад, что ему не нужно полоумную тетку переть вниз с десяток километров. – Что случилось? Ты ногу подвернула? – горный козел приземлился рядом и начал ощупывать мои конечности. Я молчала. Мне вообще хотелось только одного – плакать. Что я, собственно, и сделала. – Ненавижу вас всех! – рыдала я. – И походы твои… сраные!!! Он сел рядом, обнял меня и гладил по голове. А я все ревела и ревела. Пока нос не наполнился соплями до краев. Постепенно моя истерика затихла. Раф протянул мне пачку антисептических влажных салфеток. Я вытерла нос, защипало все вокруг от спирта. – Фу… они водкой пахнут, – прогундосила я. – Прости, что оставили тебя. Давай руку, идем, – он взял меня за руку, – дальше будешь идти со мной… – Я не умею так быстро ходить, – нахмурилась я. – Я буду идти медленно, ставь ногу сюда… С индейцем идти было спокойно. И даже гром не гремел. Он что, прогнал грозу? – Я думала, меня поджарит молнией на камне, – сказала я, перешагивая с камня на камень. – Нет, гроза идет чуть справа, но скоро будет здесь. Надеюсь, там она прольется, и сюда дойдут остатки. Он обернулся и протянул мне руки. – Иди сюда, ногу ставь на этот камень. Я шагнула к нему, держась за горячие руки Рафа. – Надо мной все будут ржать, да? – спросила я жалобно. Он прижимал меня к себе. Мой рюкзак смотрелся на его широких плечах как сумочка. Рафаиль смотрел, как лучше пройти, чтоб мне было удобно, и задумчиво ответил: – Не будут, там всем не смешно, я ругался. Они же не первый раз идут, должны знать правила. Нужно быть в поле зрения друг друга. Всегда кто-то должен идти в конце колонны и страховать. Он посмотрел на валун слева и кивнул: – Давай на него, я следом. Я переползла и обернулась, Раф быстро прыгнул. Снова прижал меня к себе и огляделся. От него пахло потом и хвоей, не противно, а по-мужски. Я поймала себя на мысли, что так я согласна тащиться до вершины. Вот с таким спокойным, надежным, уверенным мужчиной. Но. При условии, что он идет рядом. И постоянно спасает меня, на каждом шагу. Вскоре я увидела ребят. Они сидели на небольшой поляне под елками. Там заканчивались валуны и начиналась обычная тропа. Кристина сразу же подскочила и побежала ко мне. – Нина! Что случилось? – у нее была заплаканные глаза. – Ты что, ревела? – тут же испугалась я. – Что-то случилось? – Блин, я думала, ты там упала и сломала что-то себе, – сказала она и разрыдалась. Я боковым зрением заметила, что Раф что-то ищет по карманам. – Свои салфетки с водкой даже не доставай, – прокомментировала я его поиски, обнимая подругу. – Прости-и-и, – выла она мне в ухо. Индеец улыбнулся и пошел к остальным. Рядом возник Федя. – Все хорошо? А? Нин? Все хорошо? – Да нормально все, – махнула я, – подумаешь, просто медленно шла… – Ты не упала? – продолжал допрашивать Федя. – Почти нет… Мы спустились с камней, и меня окружили ребята. – Ну напугала, блин! – Все нормально? – Прости, Нин, – сказала Муромец, положив мне руку на плечо. – А на тебя я еще злюсь, – сердито сказала я, но потом улыбнулась. Преодолевать курумник с Рафом явно приятнее, чем с Ильей. – Так, Кость, иди впереди колонны. Я замыкающий, – сказал Раф, – и давайте поторопимся. Гроза рядом, а мы будем идти по открытому плато, как на ладони. Перед нами расстилалось огромное поле. Чистое, зеленое и красивое. Поле какого-то лишайника. Деревца если и росли, то совсем мелкие. Здесь также было множество цветов. На фоне синего, почти фиолетового неба насыщенный зеленый лишайник с желтыми и белыми цветами смотрелся просто божественно. – Как красиво, – выдохнула я. Идти было тяжеловато. Тропа все еще вела в гору, хоть и не была крутой. – Здесь нельзя ставить палатки, – прокомментировал Раф, идущий рядом со мной. – Почему? Из-за грозы? – Нет, мы же в заповеднике. Палатки ставить разрешено в специально отведенных местах. Нельзя рвать цветы, охотиться. А здесь запрещено топтать лишайник своими палатками и ногами, – с улыбкой пояснил он. – То есть идти только по этой тропе? – уточнила я. – Да, она помечена для туристов. Я обратила внимание, что вдоль тропы вбиты колышки, кончики которых покрашены яркой краской. – Думаешь, успеем до дождя? – спросила Оля, которая тоже теперь шла медленнее. Чем очень меня разозлила. Я понимала, что она шла в том темпе и месте, где шел Раф. Но сейчас мне это казалось уже ненормальным, так ведь своей навязчивостью и отпугнуть можно. – Должны, – спокойно ответил Раф. Он всегда такой спокойный? – А бывает такое, что ты злишься и психуешь? – с интересом задала я ему вопрос. Индеец поправил лямку рюкзака и ответил: – Естественно, я же человек… – Я даже не могу себе такого представить, – улыбнулась я, – создается впечатление, что ты мегаспокойный! – Оно обманчивое, – рассмеялся Раф. Я снова отметила, насколько его преображает улыбка. – Ну, ты, наверное, больше не пойдешь в поход? – спросила вдруг Оля. Ее отношение ко мне как-то резко изменилось. Если в машине она была общительной и всем своим видом источала дружелюбие, то сейчас я ее явно раздражала. Естественно, я понимала, почему. Ревность. Обычная такая банальная девчоночья ревность. И, с одной стороны, я понимала ее. Если девушке долго нравится мужчина, который к тому же наконец разведен и свободен, то любая курица на горизонте воспринимается как враг. Может, мне бы тоже не нравилось, что возле мужчины мечты ошивается какая-то полупоходница, которая даже на камень свой зад взгромоздить не может. Но с другой стороны… она меня жутко раздражала. Я бы даже сказала, бесила. Тем, что явно из кожи вон лезла, дабы показать, какая она крутая, как ей легко и замечательно дается все, что вот она тащит на себе дом и даже не пикнет, и впереди идет. Это считывалась в ее взглядах, которые она бросала в мою сторону. И еще меня злило, что она липнет к Рафу. Мне хотелось сказать ему: да скажи ты ей наконец – да или нет! Самого-то не бесит эта назойливая муха? Я посмотрела в глаза Оле, которая как раз обернулась ко мне лицом, и ответила: – Пойду, конечно! Она удивилась. Я тоже. Я б даже сказала, что сама охренела от своего ответа. Ну, думаю, мне просто хотелось ее побесить. Конечно же, никуда я не собираюсь. – Прекрасно, – спокойно прокомментировал индеец, – как раз через неделю обещают жару. У нас сплав, рыбалка, уха на костре, полевая баня… О, боже… Я ненавидела все: и сплав, и баню, и суп из дохлой речной рыбы… Но Оля на меня так смотрела. Она не верила, что я соглашусь на такое. Я сама не верила, но уверенно ляпнула: – Звучит круто! Я с вами! На хрен оно мне надо? Хотя… я ж могу типа заболеть! Точно! Скажу им в четверг, что температура у меня или диарея, простите. Не смогу поддержать вашу тусу. Оля, конечно, порадуется. Но зато неделю в напряжении будет. От ревности и злости. Интересно, в какой момент ровно на пустом месте девочки вдруг превращаются в змей и начинают какие-то разборки? Причем ее хоть понять можно. А мне это на кой? Я бедную девочку знать не знаю. Как и Рафа. Нина, куда ты лезешь вообще? Я протяжно вздохнула. – Почти пришли, – сказал индеец. Видимо, принял мой вздох за признак усталости. Хотя… устала я как собака. Еле ноги передвигала. У этого дурацкого поля не было ни конца, ни края. – А где привал? Там же поле и поле! – Сейчас мы за холм зайдем, увидишь, – улыбнулся Раф. Ветер усиливался, мне даже показалось, что на шею упала капля. Когда казалось, что все, больше мои ноги не способны идти, а я говорить, и на нас ливанет дождь, наконец мы взобрались на холм. Это был конец поля. Дальше снова начинался лес. И тропа по-прежнему вела чуть вверх. – Серьезно? Опять идти? – просипела я тяжело. – Нет, пришли, сейчас будем ставить палатки. Давай рюкзак, – Раф протянул руку и стащил с моих плеч рюкзак. – Да я бы уже донесла, – ответила я устало. – Очень в этом сомневаюсь, – усмехнулся он, – идем. Между деревьями было тихо. И темно. Ветра тут не было. Ребята свернули куда-то вбок от основной широкой тропы. Мы еще немного прошли между хвойных лап елей. И я услышала журчанье ручья. Деревья расступились, и мы оказались на ровной поляне, довольно просторной. Здесь была естественная «крыша» из больших сосен. Редкие капли дождя пока почти не долетали. – Ребят, давайте очистим место от шишек, – командовал Раф. Чуть ближе к кустам я увидела оранжевую палатку и двух парней, которые что-то готовили на горелке. Видимо, здесь какое-то специально отведенное место привала. Я помогла остальным очистить поляну от шишек и камней. Все принялись разбирать свои громоздкие рюкзаки и ставить палатки в том порядке, в котором указывал индеец. Я уселась прямо на землю. В правую полужопицу впилась еловая шишка, но мне было глубоко наср… ть. Сейчас отдала бы душу дьяволу за возможность хотя бы ополоснуться. А что там, кстати, с ручьем у нас? Я с кряхтеньем поднялась и поплелась к ручью. Блин… Ручеек имелся, конечно. И это прекрасно. Но не река, узенький и небольшой. – Ты чего тут? – спросила Кристина. – Ищешь новую локацию для фото в воде? – Отстань, – сморщила я нос, – ищу место, где помыть свое пахучее тело… – Дак сейчас Раф с ребятами сделают походную баню. – Чего?! – Ты что, не знаешь о таком? – Естественно, нет! Я пошла смотреть на это чудо техники. Прежде всего меня поразила палатка Рафа. Она у него, как у истинного предводителя, очень отличалась по размеру. Была в два раза больше. – Ты что, как Чингисхан, и устроил юрту побольше? – хихикнула я. – Типа того, – он улыбнулся, – твоя комната почти готова… – Моя?! – у меня глаза от удивления расширились. – Ну а где ты планировала спать? – рассмеялся он. – Эмм… Ну… с Кристиной… – Вон их палатка с Федором, – кивнул Раф. Я обернулась. Федя стоял у небольшой палатки и что-то там застегивал. – Она двухместная, – пояснил Раф. – А твоя? – спросила я. – А моя большая, у тебя будет даже своя комната! Я удивленно открыла рот. Мне захотелось срочно увидеть это. – В смысле… там прям отдельная комната? Можно посмотреть? Он рассмеялся и кивнул. Я тут же полезла внутрь. В ней имелся посередине так называемый коридор, или прихожая. А справа и слева небольшие «комнаты». Внутри пахло смесью пластика с хвоей. В это время первые крупные капли дождя застучали по крыше. – Так, быстро убираем вещи в палатки! Кто еще не поставил, давайте помогу! – где-то вдалеке командовал индеец. Я заглянула в обе комнаты. В одной было пусто. Во второй лежали какие-то вещи. Значит, там, где пусто, сплю я. Я бросила рюкзак в «комнату», затем вылезла, чтобы помочь остальным. Ребята делали что-то вроде навеса над местом, где предполагалось разведение костра. Для этого здесь была выкопана какая-то яма, обложенная кирпичами. Абы где жечь костры не разрешалось. Поэтому именно над этой ямой растянули между деревьями что-то вроде плотной пленки. Дождик усиливался. Не могу сказать, что шел ливень, но моросил он постоянно. – Идем, поможешь с картошкой, а после помоемся, – потянула меня за руку Кристина. Мы уселись под тем самым навесом на бревнах. Муромец как раз разжег костер, и здесь было очень тепло. Я только сейчас поняла, что начала замерзать. Поежилась, по рукам пронеслись мурашки. – Держи, – мне на плечи опустилась толстовка, и стало тепло. Я оглянулась, надо мной с улыбкой стоял индеец. – Ты всегда такой милый? – удивленно спросила я его. – Конечно, нет, – усмехнулся он. – Кажется, я начинаю понимать Олю, – шёпотом прокомментировала я, когда индеец отошел. – Смотри не влюбись, – подруга подмигнула мне, – а то так еще в походы начнешь ходить и не только… – И не только? – рядом с нами уселась Люда. – Ой, я люблю йогу! А еще недавно купила уроки, как тренировать мышцы влагалища! – Чего?! – в один голос воскликнули мы с Кристиной. – А что! Это, между прочим, полезно! Профилактика, так сказать, чтоб не писаться в памперсы на пенсии! Ну и качество секса улучшается… Я, открыв рот, смотрела на Люду, напрочь забыв про картофелину в руке. – А как делать-то упражнения эти? – шёпотом с придыханием спросила Крис. – Ну я, например, через небольшую трубку всасываю воду во влагалище с помощью мышц… – Матерь Божья… – прошептала я и прикрыла рот рукой. – А это зачем? – еще тише спросила Кристина. – Чтоб засосать питона насмерть?! После фразы про питона нас просто порвало от смеха, мы начали ржать во весь голос. – Вы чего тут? Уже выпили, что ли? – спросил муж Люды Андрей. Я тут же представила его засосанного питона и снова взвыла от смеха. – Н-нет, – ответила Люда, а затем, успокаиваясь, уточнила, – что там с баней? Готова? – Да, можно идти! – ответил он озадаченно. Мы, все еще хихикая, чистили картошку, а затем отправились в походную баню. Это, ребята, скажу я вам, тот еще капец. На бревна, которые были тут установлены множеством туристов для множества туристов, натянули какой-то брезент. Внутри развели костер в таком типа каменном колодце. Здесь же на костре в какой-то копченой кастрюле грелась вода. Кто ее пер сюда? Или она местная? Ребята принесли из речки в пятилитровках холодную воду. Имелся даже небольшой типа таз. – Откуда все это? – удивилась я. – Ну, бутыли и кастрюля местные. Туристы ими пользуются. – Эм… так, и как мыться? – не поняла я. – Да тут скорее париться и греться, – мыться в ручье. – Етит твою… – выдохнула я, – там же холодина! – Тебе кажется! Сейчас напарим тебя, побежишь как миленькая в ручей! Я по совету девочек нашла в ручье место, где воды было по колено, чтоб удобнее окунаться и смывать все. Также туда отнесла гель. Но кто б знал, что банька-то будет такая, «по-черному». Когда я вернулась, Кристина уже бежала мне навстречу, завернутая в полотенце, как в кокон, распаренная, с красным лицом под крупными каплями дождя. – Давай в палатке своей раздевайся, кутайся в полотенце и вперед! Мыться! Я быстро понеслась к шатру Чингисхана. Того нигде не было видно. Я с удовольствием стянула c себя походную одежду, обмоталась полотенцем, натянула резиновые тапки и понеслась к бане. Девчонки так и шли мыться – в полотенцах, намотанных по типу простыней в сауне. Навстречу шла Оля с ведром воды. Мне показалось, она специально отвернулась, чтобы не ловить мой взгляд. Я пожала плечами. Ну и подумаешь. Не больно-то и хотелось. Судя по всему, на кострах кипятили воду для бани, а готовили на газовых горелках. Потому что я видела, как Костя прошел с березовым веником к костру под навесом и опустил его в какую-то закопченную посудину. Еще на глаза мне попался а-ля рукомойник. К дереву была привязана перевёрнутая полторашка. Дно было срезано, туда наливали воду и подходили мыть руки. Чуть откручивали крышку, и текла вода. Даже мыльница имелась – проволокой прикрученное к дереву дно от полторашки. – Сервис, мать его, – прокомментировала я и продолжила свой путь к бане. Никого не смущал мой внешний вид. Видимо, скоро каждый из этой компании пройдет в баньку в полотенце. Когда я откинула край то ли брезента, то ли пленки, сначала меня обдало жаром. А потом в нос ударил запашок гари. Н-да… Чувствую, после баньки я буду пахнуть, как копченая скумбрия. Но что поделать! Сначала я толком не сориентировалась, увидела впереди широкую лавку, застеленную пленкой. А потом мой взгляд упал на… индейца?! – А… – открыла я рот. – Давай, укладывайся! – бодро сказал он. На нем были какие-то шорты. И все. Мой взгляд скользнул по широким плечам, волосатой груди, типичному пузу среднестатистического мужика. Никаких вам кубиков и ванн со льдом. – Ч-че?! – не поняла я. – Я отвернусь, а ты ложись на живот! – пояснил индеец. – На бедра спусти полотенце. Я продолжала стоять, открыв рот, и думала, чего делать? Как бэ-э-э неприлично, наверное, щеголять полуголой перед неизвестным мужиком в бане из говна и палок где-то в ебе… ях. Или именно в данных условиях такое вполне допустимо, приветствуется и считается нормой?! – Нина, скорее, все хотят в баню! – он взял меня под локоть и толкнул к импровизированной лежанке. – Я отвернулся, давай скорее… Я медленно подошла к лавке, оглянулась. Он и вправду отвернулся. Ладно, хрен с вами. Раз ввязалась в это, пойду до конца… И с этими мыслями я спустила полотенце до бедер и улеглась на живот. Хоть бы купальник сказали взять. В это время в палатку-баню вернулись девчонки. – О, Нин, ну как ты? – спросила красная уже от холода Кристина. – Пока не… – начала я, и в это время Раф шлепнул меня веником по спине, – ой… Я взвизгнула, а Кристинка рассмеялась. Короче, если коротко, процесс проходил так – в бане парились, бежали к ручью. Там, как бы это сказать, ти-и-ипа мылись. Кто-то окунался. Некоторые девчонки использовали гели для душа. Ручей был мелкий, поэтому в одном месте поглубже можно было зайти по колено и облиться с помощью какого-то черпака. А потом снова бежали в баню, где Раф повторно парил, и уже расходились по палаткам. Некоторые просто парились, без макания в ледяную воду. Но мне хотелось смыть грязь после целого дня, ведь я потела, как деревенская кобылица в поле. Поэтому я, после того как индеец отлупил меня веником вдоль и поперек, схватила косметичку с пузырьками шампуня и понеслась к ручью. Самым божественным в этом процессе было выйти из копченой жаркой палатки на свежий воздух. Мне кажется, я пахла не как скумбрия, а скорее как копченая куриная ножка. – Господи… это последний раз, когда я потащилась в поход… – бубнила я по пути к ручью. Самая жесть ждала меня впереди. Мыться в ледяной воде. Даже будучи распаренной, поливаться семиградусной водой – то еще удовольствие. Я кое-как намылила волосы, все время оглядываясь. Боялась, что кто-нибудь увидит мой голый зад. Но ребята знали, что сейчас моются девчонки, поэтому никто сюда не ходил. Руки тряслись от холода, когда черпаком набрала воды и начала поливать себя с головы до ног. – Мать твою… – громко выдохнула я, – как же холодно, бл… ь… Не знаю, насколько качественно я промыла волосы и тело от пены, было пофиг. Я чуть не вприпрыжку поскакала обратно в домик из целлофана, желая, чтоб меня как следует отходили веничком. Там уже никого не было. Ну и пофиг, зато тепло. Я бросила косметичку в сторону, застонала от удовольствия, сняла с себя полотенце и принялась растирать себя. В это время, откинув в сторону пленку, вошел Раф. Я так и замерла голышом, растопырив руки с полотенцем, как летучая мышь в ночи. Он при этом, абсолютно не смутившись, сказал: – Ложись, еще раз попарю, чтоб согрелась. В палатке сразу в тепло оденься, сейчас под вечер прохладно станет совсем. Я быстро прикрылась и пошла к лавке. Лицо горело. Хорошо, что мы в бане, и непонятно, от чего мои щеки стали цвета помидора. Пока он молча парил меня, я также молча размышляла. Ну… по идее, любой мужик при виде голой женщины как-то да среагирует. Кто-то засмущается, кто-то пошутит, ну… не знаю… Он что, врач? Что за вселенское равнодушие на лице при виде голого тела? Хотя… мне-то зачем его реакция на мое тело? Это вот Оле важно… А может, у него не работает там ничего? Отсюда и равнодушие? Я никак не могла успокоиться из-за его пофигизма при виде моего голого тела. – Все! Давай в палатку, одевайся тепло! Если хочешь передохнуть, я расстелил спальник —полежи. Потом кушать сядем. С этими словами он приподнял мое полотенце с бедер до середины спины, чтоб мне легче было кутаться в него, и вышел. Что-то после бани совсем расплющило. Ощущалась усталость всего походного дня, ноги гудели, голова слегка кружилась. То ли от дыма, то ли от усталости. Ни на кого не обращая внимания, я прошла к палатке Чингисхана, в свою «комнату». Никакого спальника тут не было, значит, он постелил его у себя. Я достала сухую чистую одежду, и в это самое время раздался дикий раскат грома и пошел дождь. Блин, он и правда шаман? Все вовремя успели, и палатки поставить, и баню растопить, и приготовить есть. Дождь был недолгим. Пока я одевалась, капли уже перестали стучать по крыше. Я заглянула в комнату индейца. Там нашелся заманчиво расстеленный оранжевый мягкий спальник. Я со стоном растянулась на нем. Внутри стало почти темно. Включила фонарик на «Айфоне» и увидела небольшое окошко на липучках. Потянулась и открыла. Палатка тут же наполнилась звуками леса и ароматом травы после дождя. Божественно… Я положила голову на щеку и устало прикрыла глаза. Если б не чувство голода, сомневаюсь, что я вышла бы сегодня отсюда. Так, стоп! У меня ведь нет спальника! Я приподнялась на локте и только сейчас подумала – а спать-то на чем? Почему мне вообще не сказали, что нужен какой-то там спальник, блин! – Нин, ты где? – раздался голос Кристины. – Тут я, – буркнула я в ответ. Послышалось кряхтение, топотание, и в «дверном проеме» показалась лохматая голова подруги. – Ниче се у вас тут хоромы! – воскликнула она. – Мы, блин, в одной малюсенькой палатке теснимся, рюкзак даже поставить некуда. – Ты не знаешь, на чем я буду спать? – спросила я подругу, приподняв бровь. – Видимо, на этом! – она уселась рядом со мной и ткнула указательным пальцем в спальный мешок Рафа. – Вообще-то это не мое! – сердито ответила я. – Да? – она почесала подбородок и сказала. – А где твое? – Вот и я тебя спросить хочу – а мое где, нафиг?! Ты почему мне не сказала, что нужен спальник. Кристина смотрела на меня, открыв рот, потом закрыла. А когда открыла снова, спросила: – Эм… а ты не взяла, да? – Прикинь, нет! – Ну… я когда говорила, что с ночевкой, я думала, ты знаешь… – Естественно, – кивнула я, – я всю жизнь в походах, я все знаю. И горелка у меня есть, и палатка… Я помолчала, Кристина тоже. Потом я добавила: – Из необходимого у меня есть только рюкзак. Купленный на днях! – поучительно произнесла я. Кристина вздохнула, печально посмотрела на спальник Рафа и сказала: – Дак он для двоих же! При этом ее глаза радостно засветились. – Что, прости? – зато мои испуганно расширились. – Ну спальник! Он для двоих! – Ты что, прикалываешься? – я просто офигела. – Нет! – она стала еще радостнее и ляпнула. – Вот и проблема решена, идем ужинать! И в это же время где-то за палаткой раздался голос нашего предводителя, того самого. У которого двухместный спальник: – Идемте есть! Кристину как ветром сдуло. Тоже мне, блин, походница. Я со стоном покорячилась к выходу. Нет, Раф ведь перед тем, как идти в поход, уточнил у меня про спальный мешок. Значит взял для меня что-то? Надеюсь… У палатки стоял индеец, от которого пахло каким-то хвойным гелем для душа. Тоже, видимо, осквернил ручей бытовой химией. – Раф, у тебя же спальник на двоих? – спросила его Кристина. Я чуть не всекла ей, она что, на полном серьезе собирается меня уложить с ним спать? – Да, а что? – ответил он примерно также как равнодушно, как когда увидел мою голую грудь. При этих мыслях мои щеки снова стали пунцовыми. – Эм… мы забыли с Федей сказать Нине, что люди в походе спят не на шишках… – на этих словах я-таки дала ей тычка в бок, – а в спальном мешке… – А… Да, я знаю, что она без спальника, без проблем, поспим вместе… И снова это безразличие. Правда он добавил: – Идемте есть грибной суп и кашу, – и вот тут его лицо оживилось. Конечно, это вам не на сиськи смотреть, это еда. А то, что ему подложили на ночь неизвестную дамочку, вообще не вызывает эмоций. Пофиг. Как комар мимо пролетал. Почему это меня так раздражает?! По идее, должно как раз радовать такое равнодушие. Было б хуже, если б дядя чего-то от меня хотел… А может, и не было бы хуже… От последней мысли мои щеки совсем воспламенились, и я решительно отправилась к местной «столовой». Дождик еще моросил, но очень мелкий. Над огромной поляной был натянут кусок пленки. Все ребята сидели на бревнах вокруг костра. Люда и Оксана всем раздавали еду. Оли что-то не было видно. Интересно… а она с кем в палатке-то живет? Одна? – Ну что, принцесска! – с бревен за добавкой поднялся Муромец. – Как тебе поход? – Очень замечательно, – ответила я ему также язвительно, как он и спросил. – Нин, тебе кашу или суп? – с улыбкой спросила Оксана. – Давай суп, – я опустилась на бревно около Пал Семеныча. Он с аппетитом прихлебывал супчик. Так вкусно пахло грибами, что я осознала, насколько голодна. – Ох, как вкусно пахне-е-ет, – простонала я. Оксана снова улыбнулась и протянула мне пластиковую чеплашку с супом. – Осторожно, горячий. Это было просто офигительно вкусно. Я, обжигая язык, слопала всю тарелку и попросила еще. Когда они это все успели?! Я, блин, только еле помыться соизволила. А тут уже построен целый город и наготовлена вкуснющая еда. Мы еще долго сидели вокруг костра. Дождь совсем закончился, и неожиданно стало светло. Небо прояснилось. Я вышла из-под навеса и обомлела. Над нами горели миллионы и миллионы звезд. И половинка желтой красивейшей луны. Костя и Андрей еще парились в бане, Оксана с мужем тихо и красиво пели старую песню «Нежность» из черно-белого фильма моего детства. Кто-то разговаривал, кто-то просто молчал. Больше всего меня поразило минимальное количество алкоголя. Я бы даже сказала, почти полное его отсутствие. Пока мы ужинали, мужички выпили из фляжки индейца, которую он пустил по кругу, на этом и все. Точно сектанты – подытожила я. К ночи ветер совсем стих, звезды и луна придавали лесу такой сказочный вид, я, задрав голову, смотрела наверх. – Идем, покажу тебе Подставку для Луны, – позвал Раф. (От автора: название скалы повторяет название одного из популярных заповедников Челябинской области – Таганай, – что в переводе означает «Подставка для Луны»). – Чего? – не поняла я. Он в своей манере, к которой я начала привыкать, просто взял меня под локоть и мягко, но настойчиво повел за деревья. – Хорошо, что сегодня ясное небо, такое редко увидишь. Одна из скал будто тянется к небу, и с определенного угла кажется, будто Луна лежит на ней, – говорил он, – жалко, конечно, что Луна не полная. Но и так поймешь, насколько это красиво. Он держал меня за руку чуть ниже локтя и продолжал вести. – Осторожно, сучок, – прокомментировал он, когда мы проходили сквозь сосны. Какая-то птица вспорхнула с ветки, качнула ее, и нас обдало холодными мокрыми каплями дождя, застрявшими на дереве. – Ой! – подпрыгнула я, когда холодная вода потекла мне за шиворот. Раф тихо рассмеялся, мелькнув в темноте белозубой улыбкой. И в этот момент я подумала, как хорошо с ним и интересно. И надежно. Весь его вид индейца, жителя леса, говорил о том, что с ним не пропадешь, и ничего страшного не может случиться. Мы вышли за деревья, и я обалдела. Впереди лежало открытое пространство, типа поля, а справа скалы. Одна скала образовывала форму ладони, и Луна будто лежала на ней. Вернее, она была чуть выше «ладони». Но в целом вид был умопомрачительный. – Как красиво! Я пыталась сфотографировать это, но моя камера не передавала всей яркости ночного неба и похожести скалы на руку. – И правда, Подставка для Луны, – шепотом сказала я. – Когда ты живешь в городе, не ходишь в горы, в походы, не можешь видеть истинной красоты, – так же тихо ответил Раф. – «Горы зовут тех, чья душа им по росту». (Выражение. – В. Л. Белиловский). Мы помолчали. – Надеюсь, тебя они тоже будут звать, – добавил он, – идем обратно? Скоро спать, нам рано вставать, чтобы увидеть рассвет на самой вершине. Мы развернулись, но я еще несколько раз оглядывалась, чтобы увидеть Луну на подставке. На обратном пути я споткнулась о корягу и чуть не убилась. В темноте под соснами было плохо видно корни деревьев. – Осторожно! – Раф поймал меня сзади сначала за капюшон толстовки, потом за плечо. – Все нормально? – уточнил он. – Да, – выдохнула я. – Постоянно с тобой что-то случается, – пробормотал индеец. Когда мы вернулись в лагерь, все еще продолжали сидеть у костра. – Ну, как тебе скала? – спросил Костя. Оказалось, остальные видели уже эту красоту либо ранее в походах, либо чуть раньше ходили во время ужина. Только Луна была частично скрыта облаками. – Очень красиво! – совершенно искренне ответила я. – Дыхание захватывает. – Вы поздновато пошли, – снова сказал Костя, – Луна уже переместилась, и вид немного не тот, но в целом все равно сказочный! Повезло, что тучи разошлись и небо прояснилось… Я села на бревно и совершенно другими глазами посмотрела на всю эту компанию. Мне было сыто, тепло, хорошо и самое главное, душевно. Впервые я понимала значение этого слова, по-другому нельзя было сказать об этой компании. Они были разными, возможно, странными. Но их любовь к окружающему миру, к природе, напоминала мне детскую наивность, перемешанную с научным любопытством. А-ля Николаи Дроздовы. Все им нравится, и все хорошо, и не важно, дождь, грязь, солнце. – …Надо мной вообще издевались, можно сказать, – рассказывал Илья Муромец. Насколько я могла понять, ребята травили байки из детства. – Ну я был толстый, – продолжал он, – и эти тетки в садике ничего умнее не придумали, как сделать из меня на праздник осени кабачок. Мы начали хихикать. – Смешно, да? Там всем было смешно! – Да кабачок же не тыква, – улыбнулась я, – не такой круглый! – Ну не знаю, у меня на голове на бумажном круге был прилеплен круглый кабачок, и я выходил и говорил: «Я пузатый кабачок, отлежал себе бочок»… После этой фразы мы начали хохотать. – Нет, а прозвища! – просмеявшись, вставила Оксана. – Ну-ка признавайтесь, кого как в детстве или школьной жизни называли! – Ну у меня все просто, – выдал Пал Семеныч, – фамилия-то Козловский, потому я был Козлом. Мы похихикали. – А я был толстым, поэтому все закономерно – Пончик, – добил нас Илья Муромец. Мы снова посмеялись. – Мне вот тогда вообще смешно не было, между прочим, – сказал он почти сердито, – а в садике однажды воспитатель не могла натянуть на меня шорты. И спросила, почему у меня такой толстый зад… Мы ржали, хотя к вопросам воспитания в садике тех времен возникали вопросы. – И что ты сказал? – поинтересовался индеец. – Что я просто очень люблю манную кашу… – Ой не могу-у-у… – я аж выла от смеха. Мы продолжали хохотать, я обводила взглядом смеющиеся лица и увидела, как Оля смотрит на Рафа. Это был взгляд полный желания. А он… он оставался таким же равнодушным. Складывалось ощущение, будто ему плевать – Оля, Нина топлес – не важно. Он никого не хотел. А может, у него проблемы со здоровьем? Ну мало ли, мужик среднего возраста, простатит и прочее. Может, без таблеток не работает ничего? Я так об этом задумалась, что уставилась на область ширинки Рафа. Он сидел напротив чуть справа. Подняла глаза и столкнулась с его взглядом. Черт… Он видел, что я пялюсь на ширинку его походных зеленых штанов. Неудобненько вышло… Вскоре Раф призвал всех идти спать, так как рано утром мы пойдем встречать рассвет на вершину. – Пойдем налегке. Палатки оставим здесь! Возьмем самое необходимое, идти осталось всего пару километров. Я была не против того, чтоб идти спать. Но… куда идти-то? И правда к Рафу? Все стали медленно расходиться. Пал Семеныч и Костя продолжали сидеть у костра и обсуждать машины, карбюраторы и еще что-то на непонятном мне языке. – Идем, – меня нагнал индеец и, уже как обычно, взял за запястье и потянул к палатке. – А почему у тебя двуспальный мешок? – спросила я, когда мы, наклонившись, вползли внутрь. Он фонариком на смартфоне осветил все внутри. – Да просто несколько раз так было, что вел группу, а у ребят спальников не было. Вот как раз на такой случай, мало ли… – Дак он тяжелее и громоздкий, – изумилась я. И не лень ведь тащить, а. – Тебе кажется, в сложенном виде габариты всего сорок на тридцать сантиметров примерно. Я чуть было не ляпнула, типа думала, а вдруг двуспальный мешок для Оли. А тут я… – Так, мне нужно в туалет, – сказала я чуть смутившись. – Идем провожу. – Ой, не надо! – я испуганно расширила глаза. Еще сидеть журчать рядом с ним мне не хватало. – Я провожу до места, где чисто, тут же тысячи туристов ходят, всюду «мины»… – абсолютно спокойно прокомментировал он. – Ну… ладно… Мы пошли в сторону ручья, а затем свернули вправо. Вдоль берега росли кусты, образуя естественное ограждение. – Могли б и туалеты построить, – бубнила я. – Ты же представляешь, во что превратятся эти туалеты через пару лет. Там не подойти и на десяток метров. – Фу… – Все, иди туда, я подожду. В кусты не углубляйся! – Ладно… Я постаралась как можно бесшумнее посетить кусты и вернулась к нему. – Сейчас руки помою в ручье, – сказала я Рафу. В нашем лагере уже было пусто, все разошлись по палаткам, между камней тлели угли погасшего костра. Чем мы ближе подходили к хоромам Чингисхана, тем алее становились мои щеки. По идее, спальник есть у Оли, и было б логично поменяться с ней. Например, пусть бы она спала с Рафом. А я в ее мешке… Но никто этого не предлагал, и… я тоже не собиралась. Я думаю, кроме Кристины никто и не знал, что у меня нет спальника. Все были уверены, что я сплю в палатке индейца в отдельной комнате. Мы вползли внутрь, чуть наклонившись. Я сняла кроссы с налипшей на них грязью. После дождя было сыро и грязь напоминала пластилин. – А спать прям в кофте? – уточнила я. – Думаю, будет жарко. Если есть шорты или легкие штаны, то лучше в них и футболке. Ночи не такие холодные, как осенью. Я сходила к себе за пауэрбанком и заодно переодела шорты. Толстовку и штаны оставила там же. Было прохладно. Я вернулась к Рафу. – Залазь в мешок, я сейчас, – и он куда-то ушел. Тоже в кустики? Или к Оле? Тут я сама на себя разозлилась, далась мне эта Оля вообще, а? Лежать было жестковато, хоть под матрасом и была постелена еще «пенка». Но в целом я так устала и так хотела спать, что вскоре согрелась и начала проваливаться в сон. Потом услышала, как вернулся Раф и осторожно лег рядом. В этом мешке невозможно было не соприкасаться. Сон как рукой сняло. Я чувствовала рядом его тело, понимала, что он тоже еще не спит. Я лежала на левом боку, подперев щеку. Моя правая рука касалась его плеча, оно было горячим, даже через футболку. Мне стало жарко. То ли от того, что спала не одна, то ли от смущения. Мой лоб покрылся испариной. Я подняла руку, чтоб чуть приспустить край одеяла и коснулась руки Рафа. – Жарко? – тихо спросил он и повернулся ко мне. Его глаза светились в темноте. Его лицо находилось совсем близко от моего. – Да, – шепотом ответила я, рассматривая его черты лица. Он не был красивым, обычный мужчина с довольно крупными чертами лица. Но что-то в нем привлекало. Было некое обаяние, что-то притягивало. Он поднял руку и отодвинул челку с моего лица. Затем большим пальцем вытер блестевший на лбу пот. Но руку не убрал. Его палец продолжил слегка поглаживать сначала мою бровь, затем щеку, опустился к уголку рта и нежно провел по нижней губе. Не особо понимая, зачем я это делаю и почему, я потянулась вперед к Рафу. Он поцеловал меня, накрывая своим телом. Стало еще жарче. Я подняла руки и обхватила его за шею. Его волосы все еще были собраны в хвост. Никогда не понимала и не любила волосатых мужчин. Они мне казались антисексуальными. До сегодняшнего дня… Несмотря на то, что он был крупный, похожий на медведя, при этом оказался по-кошачьи нежен. Очень аккуратно приподнял меня, подтолкнув ладонь под спину. Его пальцы продолжали нежно гладить, а поцелуй становился все глубже и настойчивее. Он подтянул меня к себе, я ощутила, насколько он меня хочет, когда прижалась к нему. От этого желание окатило волной с ног до головы, я чуть застонала и закинула на него ногу, чтобы плотнее прижаться. Раф оторвался от моих губ и стал опускаться ниже, целуя шею. При этом начал стягивать с меня футболку. Я вообще плохо помню, как мы разделись. Я думала о том, что нужно вести себя тише. Мы в палатке, в тишине, слышно малейший шорох, и вокруг множество людей. Но когда он начинал ласкать меня своими пальцами или языком, было очень сложно сдержаться, мозг отключался и оставалось только животное желание. Впервые в моей жизни был вот такой спонтанный секс с малознакомым, по сути, человеком. Даже будучи совсем молодой и шальной, я не могла вот так сходу, без истории со свиданиями и узнаванием друг друга, взять да и заняться сексом. Можно сказать, на пустом месте, ни с того ни с сего. Ни в какие истории любви с первого взгляда я не верила, как и в желание, которое могло возникнуть спонтанно. Оно могло возникнуть. Но при одном условии – под действием алкоголя. А такое поведение было не свойственно мне. И если бы еще вчера мне кто-то сказал, что я мало того, что буду хреначить весь день в гору более тринадцати километров, а потом еще и пересплю с малознакомым волосатым мужиком в палатке, да еще и не буду предохраняться… я бы даже представить такое не смогла. Так и не могу понять, что произошло, вернее, что – я-то понимаю. А вот почему – логического объяснения у меня не было. То ли это его обаяние, надежность, эдакий спаситель, интересный рассказчик, немного повернутый на походах и горах. То ли просто захмелела от красоты, а может, от усталости? Не знаю… Я не знала ответа на этот вопрос… Одно я могла сказать точно – секс с ним был просто сказочным. Раф был и нежным, и страстным, и милым, и грубым. Надежным, большим и теплым. После того как мы вытерлись влажными салфетками (не бежать же в ледяной ручей), Раф прижал меня к себе, будто секс для нас – ежедневное привычное занятие. Подумаешь, переспали, а теперь и поспать можно… – Спи, – просто сказал он и поцеловал меня в волосы. Я лежала в темноте, слушая звуки леса, его дыхание над моим ухом. Раф крепко прижимал меня и явно спал. А я лежала и не понимала, как себя вести утром. И как вообще подобное могло случиться?! Когда я открыла глаза, его уже и след простыл. Может, как истинный индеец, отправился на охоту с утра пораньше? Вокруг все шумели, разговаривали. Кто-то, кажется, Костя сказал: «Холодновато как-то с утра». Мне хотелось спать и очень не хотелось выползать из теплого спального мешка. Тут мой взгляд в полумраке упал на одежду, те самые шорты и футболку, в которых я должна была спать. Но почему-то спала без них… Почему-то… Щеки снова стали пунцовыми. Как такое вообще могло случиться?! Я быстро соскочила и стала судорожно натягивать одежду. Послышались шаги и голос Рафа: – Давайте поскорее! Завтракать будем там, либо по возвращении, умываемся, собираемся и выходим! И вскоре он заглянул в нашу палатку, я как раз закончила натягивать одежду. – Доброе утро! – он широко улыбнулся. – Все хорошо? От этого вопроса у меня мурашки побежали по спине. Еще и таким тоном спросил и таким взглядом посмотрел. Вопрос явно подразумевал подтекст, типа нормально ли я себя чувствую после спонтанного секса посреди гор с неизвестным мужиком в палатке. – Д-да, – икая ответила я. – Хорошо, – он сел рядом, провел большим пальцем по моей нижней губе и сказал, – потеплее одевайся, умывайся, дуй в туалет и выходим. Можешь взять свой термос и набрать кофе, там Оксана варит на всех. После этого он чуть наклонился и легко коснулся моих губ. Я была в ужасе, потому что все, о чем могла думать в этот момент, – я же не чистила зубы! А вот он пах кофе и чем-то мятным. То ли это зубная паста, то ли какое-то мыло. После этого Раф вышел, а я еще минуту тупо смотрела ему во след и пыталась понять, он что, собирается всем показать, как у нас ночь прошла? Он же не придумает целовать меня при всех? И еще… это, скажем так, не «разовая акция»? То есть на одной ночи все не заканчивается разве? – Нин, ты встала? – раздался голос Кристины у палатки. – Бегу! – крикнула я и поползла в свою комнату одеться потеплее. Я выскочила из палатки с косметичкой. Мы с Кристиной отправились в кусты, в так называемый туалет. Потом я умылась в ручье ледяной водой. Вот уж где я проснулась так проснулась. – Ну, как спалось? – спросила подруга. Я с подозрением посмотрела на нее. Блин, неужели нас было слышно, и все всё знают?! Но Крис продолжала чистить зубы и морщила нос, когда полоскала рот холодной водой. Фух… не знает ничего, просто спрашивает. – Ужасно спалось, – ответила я и зевнула, – и мало. Домой хочу… Я сказала это и поняла, что домой мне не так уж и хочется. Безусловно, хотелось в теплую мягкую постельку, в горячий душ. Скорее была потребность в комфорте. Но я не могла сказать, что не хотела здесь находиться, мне нравилось проводить время таким образом и с… этими людьми. – Когда все проснулись? – поразилась я. Кофе был сварен, и Оксана наливала его всем желающим в термос. Многие паковали с собой завтрак – булки, колбасы и прочее. Движуха была такая, будто люди вообще не ложились. – Ну кто-то час как, я тоже только встала, не переживай, ты не одна такая. – Доброе утро, принцесска! – крикнул проходивший мимо Илья Муромец. Вот ведь раздражающий тип, а. – Да, и тебе, – я выдавила улыбку. Среди активно снующих людей мой взгляд выловил Ольгу. Какое-то чувство вины залило все внутри меня и… ревность. Я поняла, что ревную! Ведь она такая активная, вся из себя спортсменка и походница, под стать Рафу. А что, если он с ней тоже вот так в палатке время проводил? А теперь ходит бедная девчонка, тоскует и ждет своего часа… От таких мыслей захотелось самой себе влепить пощёчину. – Ты что сегодня тормозишь? Не проснулась? – откуда-то возникла Кристина. – Давай скорее термос, рюкзак, и идем! Она всучила мне какую-то булку с маком. Терпеть не могу их, тем более мак, который вечно застрянет во всех щелках ротовой полости. Но сегодня, как и вчера, все было шиворот навыворот. Мне нравился поход. Мне нравились горы. Мне понравился секс с малознакомым мужчиной. И мне до смерти хотелось булку с маком и кружку горячего кофе, который пах просто безумно вкусно. – Все готовы? – крикнул Раф с другой стороны поляны. Я быстро сбегала за термосом и рюкзаком, Оксана выделила мне кофе. На ходу натягивая толстовку, я, как обычно, плелась в конце группы. Раф чуть приотстал и пошел рядом со ной. – Все хорошо? – спросил он. Я посмотрела прям в его темно-карие, почти черные глаза, и ответила: – Просто отлично! – Ну я же говорил, что тебе понравится ходить в походы, – лукаво усмехнулся он. – А ты всех так водишь, да? – не удержалась я от типичного девчачьего вопроса, полного ревности. Он с улыбкой покачал головой. – А то двуспальный мешок навевает именно такие мысли, – улыбаясь пояснила я. Хотя в глубине души я снова ощутила прилив ревности. – Не переживай, такого я раньше не практиковал. – Вы о чем? – вклинился Муромец, который вынырнул откуда-то сбоку из зарослей. Похоже, бегал в туалет. – Фу, блин, напугал, – схватилась я за сердце, когда он с треском выпал из кустов. Илья хохотнул, Раф тоже. Мы вышли на открытое пространство. Было еще темно, но уже понятно, что близится рассвет. Ночь переставала быть ночью, я отчетливо видела все вокруг себя. – Идемте, желательно побыстрее, – сказал Раф. Эти два километра, как бы это странно ни звучало, были самыми тяжелыми для меня. То ли усталость и недосып брали верх над физическими возможностями, то ли потому что виды вокруг были унылыми. Но я еле шла. Мы плелись по какой-то низине. Нас окружали холмы, из-за которых не было ни черта видно. Почему-то не было ощущения, что мы на вершине какой-то горы. Если бы не ветрище, который периодически сбивал с ног, я бы подумала, что мы просто идем по полю. При этом тропа все время ползла вверх, отчего было достаточно тяжело идти. Я ощущала себя вислозадой старой ослицей. Ветер трепал мои волосы. – Постой, надень капюшон, – Раф остановил меня и натянул на голову капюшон толстовки, – а то простынешь. Ветер холодный. Я смотрела в его глаза, пока он заботливо убирал мои волосы, и мне безумно хотелось поцеловать этого лесного человека. – Идем, – сказал он и, взяв меня за руку, повел дальше. Мы снова тронулись в путь, и я увидела Олю, она стояла чуть впереди и явно наблюдала всю эту картину с заботой Рафа. Но… с другой стороны, чем эта забота отличалась от вчерашней? Он ведь так же всю дорогу заботился обо мне. Становилось светлее, Раф торопился. Почти никто не говорил. В какой-то момент я подумала, что эта дорога бесконечная, что мы так и будем тащиться и тащиться. Даже Муромец притих, шел молча и меня никак не доставал. Мы обогнули какую-то скалу, и вдруг я перед собой увидела целое поле палаток. – Это что? – удивилась я. – Ну, здесь многие туристы останавливаются на ночь, чтобы утром не идти к вершине. – А вершина-то где?! – я изумленно оглядывалась вокруг. Мы все еще находились в какой-то низине меж двух холмов. И кроме моря лишайника с желтыми цветочками и деревьями-коротышками я ни черта не видела. – Мы что, бл… – не сдержалась я, – столько перлись, чтобы посмотреть на море палаток на футбольном поле? Я так изумилась и так громко это спросила, что какой-то мужик, который курил у ближайшей зеленой палатки, начал громко ржать. – Поднимись, – все еще смеясь сказал мне мужик. Наши тоже смеялись, в том числе индеец. Дядька с сигаретой махнул рукой чуть вправо, где холм был выше. – Ну… ладно… Я пошла в ту сторону, что он указывал. Наша группа с улыбкой шла следом за мной. И как так вышло, что в итоге я была тем, кто стоял во главе колонны? Когда мне уже начало казаться, что холм не закончится, а мои колени после похода выгнутся, как у кузнеца, в обратную сторону, мы наконец взобрались на самую макушку. Солнце уже тоже проснулось, наполовину поднялось над горизонтом, освещая вокруг прекрасное. Ветер пронизывал и сдувал, все-таки мы стояли на высоте почти два километра над уровнем моря. Но от увиденного захватывало дух. Всюду, куда только хватало глаз, расплескалось зеленое море, хвоя перемешивалась с лиственными деревьями, но в целом зелень была такой яркой и изумрудной, что все горы, видневшиеся вдали, походили на изумрудные камни. Посреди этого, казалось, нетронутого дикого лесного мира расстилалось огромное озеро. Его гладь, почти зеркальная, даже с такой высоты, отражала первые лучи солнца, отчего оно казалось более ярким. И будто теплее становилось то ли от увиденного, то ли от прыснувшегося солнышка. Мимо меня, чуть ниже, почти под ногами, проплывали рваные куски облаков, какие-то птицы кричали, делая резкие виражи. Я поняла, что плачу. Серьезно? Сама была в шоке. Я плачу оттого, что встречаю рассвет на самой высокой точке региона, в котором живу. С ума сойти. Никогда бы не поверила, что эта картина вызовет у меня такую бурю эмоций. – Ты что, плачешь? – Кристина подошла, чтобы что-то сказать, и увидела слезы, текущие по моим щекам. – Случилось что-то? Нина? Я помотала головой и тихо ответила: – Красиво просто… – Серьезно?! Ты плачешь, потому что красиво?! Ты?! – у нее глаза стали больше, чем яблоко, которое в эту самую минуту абсолютно спокойно жевал Илья Муромец. Слез на его щеках не наблюдалось. – Да сама в шоке, – кивнула я и шмыгнула носом. – Черт… ты не перестаешь меня удивлять, – усмехнулась подруга и чуть обняла меня. – Ну, как? – спросил Раф, подошедший сбоку. – Это прекрасно, – ответила я ему тихо. – Настолько, что она даже ревет, прикинь? И это человек, который циничен девяносто процентов времени в повседневной жизни. Человек, который даже дачу терпеть не может с комарами и мухами. А тут, блин, взобралась на вершину и рыдает. – Как дача чмошная может сравниться с такой красотой, – сморщила я нос. Это высказывание вызвало смех всей группы. Раф мягко провел ладонью по моим волосам и сказал: – Я рад, что тебе нравится… – Через неделю идешь с нами, – вставил Федя, имитируя голос Рафа. Мы рассмеялись. – Я не против. Только в следующий раз придётся самой тащить свою палатку, чтоб все было по-честному, – с ужасом в голосе сказала я. – Скажи, что ты шутишь? – Кристина изумленно уставилась на меня. В какой уже раз за это утро? – Абсолютно серьёзно, – улыбнулась я. – Я сейчас сознание потеряю… Раф, что ты делаешь с людьми? Что ты сотворил с Ниной?! Она уже палатку покупать собралась. – Потому что раз увиденное на вершине уже не отпустит, – улыбаясь, сказал Раф, – это навсегда. Через неделю у нее перестанут болеть ноги, заживут мозоли, а вот это… Он показал на рассвет и продолжил: – …Это она будет помнить всю жизнь, вот здесь, – он коснулся пальцем моего лба, а потом опустил руку и легко коснулся груди, – и здесь… Я улыбнулась и ответила: – Все гораздо банальнее, ты просто глава секты и умеешь завлекать в нее людей. Мы снова рассмеялись. Далее были тысяч кадров фото, видео. Мы прыгали для видео, потом монтировали с замедленной съемкой. У нас с Кристиной были сотни фото на фоне восходящего солнца, вместе, по одной и так далее. – Давайте сядем там за камень, в затишек, позавтракаем, – предложил Раф. Ох, вот где кофе будет действительно вкусным, я даже зажурилась от предвкушения. Сидишь на самом верху мира, над облаками, и пьешь ароматный черный кофе. – Ты только туда не свались, принцесса, – ляпнул Муромец, напрочь испортив момент. Он кивком головы указал на пропасть, которая простиралась под ногами внизу. Наша группа стояла буквально в паре метров от края. Рядом десятки туристов фоткались, снимали видео и болтали. Илья добавил: – А то придется Рафу выпустить крылья, чтобы словить тебя… в очередной раз… Я сморщила нос, интересно, что бы он сказал, зная, при каких обстоятельствах я застряла в кустах… Наверное, называл бы меня принцессой на какашке или еще похлеще. – Илья, уверена, ты не женат! – сказала я ему. Он приподнял бровь, вопросительно глядя на меня. И я пояснила: – Кто ж станет терпеть такого подковыристого и противного… – А… ну дак и ты явно не замужем… – тут же среагировал он. Наша перепалка вызвала смех у ребят, все с интересом ждали, чем это закончится. – Ну вот я-то выйду замуж, а женишься ли ты? Это вопрос! – язвительно ответила я Муромцу. Я сняла рюкзак, расстегнула и достала свой термос с кофе. – Я бы на твоем месте не был так уверен… Конечно, твоя внешность привлекает, но ведь это не самое главное! – И это говорит человек, который не воспринимает девушек ростом ниже ста семидесяти. Ему именно модель подавай и желательно блондинку! – усмехнулась Люда. – Серьезно? – мои брови подскочили вверх от удивления. – Ну тогда, Илья, по всем законам жанра и правилам жизни, достанется тебе пышный эчпочмак на ножках… – А от тебя сбежит любой, даже эчпоч… – Ой все! – перебила его Кристина. Она видела, как мои извилины активно работают, придумывая какой-нибудь ответ в адрес Муромца. – Кристинка помешала, – вставила Люда, – я уж думала, до драки дело дойдет! Все снова захихикали. Раф отнесся к этой перепалке скорее как к ребячеству. Он сидел на камне, пил горячий кофе и смотрел вдаль. Я отпила жгучий ароматный напиток и тоже посмотрела в ту сторону. Вид был безумной красивый. Даже жаль, что мы уже пришли и что нужно будет возвращаться. Кто-то из тех самых палаток за холмом, видимо, принес с собой гитару. Боже. Рюкзак припереть на себе, еще и гитару, сумасшедшие. Ветер доносил до нас такие звуки, будто кто-то перебирал струны. Не было слов, либо мы их не слышали. Просто музыка. В сочетании с горячим кофе, видом, на который я смотрела, музыка казалась волшебной. – Ну что, еще немного посидим здесь, кто хочет фоткаться, вперед! А потом назад к лагерю! Обедаем, сборы, и вниз! – командовал Раф. Почему вниз? Зачем? Не хочу вниз… Я поняла, что избегаю Ольгу. Стараюсь на нее не смотреть, чтоб не пересечься взглядами. Раф вел себя так же, как вчера, в принципе, ничего не изменилось, по нашему поведению ни о чем нельзя было догадаться. Надеюсь… Я чувствовала себя стервой по отношению к Оле. Хотя на самом деле это глупо. Она ведь не жена ему, даже не девушка. Но все же интересно… с ней он не проводил ночь в палатке?! Черт… я ревную… Как идиотка. Мы шли вниз. Чем дальше уходили от вершины с полем палаток, тем становилось безветреннее. Солнце поднялось высоко и припекало. Стало жарко. Я сняла кофту и запихала ее в рюкзак. И еще захотелось спать после булки. Разморило, несмотря на утренний кофе. – Давайте приготовим суп быстро? – предложила Оксана. – С тушенкой? – уточнила Оля. – Ну да, быстро сварим, чтоб жидкое похлебать… Я не принимала участия в обсуждении походного меню. Я шла и немного недоумевала, неужто это я? Я поднялась на вершину горы. Я провела ночь в палатке. И не просто ночь, а занялась сексом с малознакомым мужчиной. Мужчина в это время шел во главе колонны и периодически оглядывался, проверяя, все ли на месте. – Сейчас свернем к роднику! – крикнул он, когда мы приблизились к деревьям, миновав поле лишайника. – К какому еще роднику? – спросила я громко. Конечно, вниз было идти гораздо легче и приятнее, но новый марш-бросок, подобный тому, что мы прошли, я не переживу. Моим вывернутым наизнанку суставам нужно передохнуть. – Он очень красивый, – сказал Олег, – называется Слезы Невесты. – Что, все, не можешь идти? – усмехнулся Муромец. – А ты Рафа позови. Он тебя понесет на себе… Я хотела шлепнуть его по плечу, но он увернулся и убежал вперед. – Достал, – я сморщила нос, остальные рассмеялись. – Да тут рядом, – сказала Оксана, – и там правда очень красиво. Раф, расскажи легенду про родник! – Ой, дайте угадаю, – я хлопнула в ладоши, – невеста наплакала целый родник? – Ну почти, – улыбнулся Раф, который подошел к нам. Мы не спеша шли по тропе, которая свернула куда-то влево. И он рассказывал легенду: – Когда-то у подножия горы располагалось селение кочевого народа. И самый зажиточный среди них приглядел себе в невесты дочь бедняка. Она умоляла отца не выдавать ее замуж за богатого и злого старика. Девушка любила молодого парня. Но бедный отец ничего не мог поделать. Тогда невеста в день свадьбы попыталась сбежать со своим молодым возлюбленным. Но люди богача догнали их и убили парня. А девушка скрылась в горах. Она укрылась от преследователей почти на самом верху. На ней было белое платье невесты. Деревенские женщины украсили его жемчугами и другими разноцветными камнями. Долго они искали девушку. Не могли найти, только слышали, как она плачет где-то в лесу… Однажды охотник забрел в этот уголок и увидел то, чего на этом месте ранее не бывало. Ручеек. Совсем небольшой. Капли, которые медленно стекали по скале, напоминали слезы. И весь родник был усыпан драгоценными камнями, похожими на платье невесты. Девушка от горя обернулась красивым ручьём. Потому так и назвали родник – Слезы Невесты. Я в какой-то момент поняла, что иду и слушаю, открыв рот. – Прости, а ты кем работаешь? Тебе нужно быть гидом-экскурсоводом, клянусь! – выдохнула я. Все рассмеялись. – О, да, это он умеет, – кивнула Оксана, – я вроде знаю все эти истории, и каждый раз заслушиваюсь. Я поняла, что пошла чуть быстрее, мне так хотелось увидеть этот ручей в жемчугах. Хотя… Наверное, там ничего особенного. Вспомнился Фонтан Слёз в Бахчисарае. Так много о нем говорилось, так красиво писал о нем Пушкин… В итоге моему разочарованию не было предела. Какие-то капли текут по стене, желтой от времени… Так что не стоило, наверное, ждать чего-то необычного от ручейка посреди леса. Но я ошибалась. Среди сосен, стволы которых невозможно было обхватить руками, слышался шум воды. Легкое тихое журчание. Внезапно деревья будто расступились, открывая небольшую поляну, усеянную белыми мелкими цветами. Лучи солнца проникали сюда, так как деревья стояли кольцом вокруг поляны. Ручеек бежал по камням, образуя местами маленькие водопады. И самое необычное – дно ручья. Песочек блестел на солнце, будто содержал золотую пыль. И дно было усеяно белыми камешками, типа дробленого мрамора. В лучах солнца и из-за золотого песка издалека и правда можно принять эти камешки за жемчуг. – С ума сойти… – выдохнула я, – а почему там золотой песок? – Там более пятидесяти процентов содержания кварца, – пояснил Раф, – именно он дает этот блеск. Я даже не знала, с какой стороны и как сфоткать этот родник. Камера не передавала всей красоты виденного мною. Я осторожно, стараясь не помять поляну белых цветов, прошла к ручью и опустила руку в воду. Она была ледяной. – Можно набрать воды, кто хочет, – сказал Раф, открывая фляжку. Мой термос был занят кофе. Я вылила его за сосной, подальше от ручья, ополоснула термос и набрала в него воды. – Красиво… – выдохнула я, рассматривая ручей. Индеец присел рядом. Кто-то ходил вокруг, кто-то набирал воду. Кристина с Федей сидели неподалеку на камне и пили воду из кружки. – Как ты? – спросил он меня тихо. – Все хорошо, – я улыбнулась ему в ответ, – мне все понравилось… Я сначала ляпнула, и только потом подумала, как это прозвучало. – Ну, в смысле… не все… Ой, кажется, сделала только хуже. И продолжила: – Вернее, все! Он расхохотался и спросил: – Так все или не все, не пойму?! – Абсолютно все! – утвердительно кивнула я. Раф все еще смеялся, когда к нам подошла Оля и села рядом с ним на траву. – О чем говорите? – спросила она. Возникла некоторая пауза, мне стало неловко. Щеки покраснели, как у малолетней девчонки. Раф ответил: – Обсуждаем, что именно Нине понравилось в нашем походе! – И что именно тебе понравилось? – спросила Оля, посмотрев мне прямо в глаза. – Да все понравилось, – я улыбнулась, чувствуя себя той еще стервой. – А проводник? – задала Оля вопрос, склонив голову набок. К нашему разговору явно прислушивались все остальные. Те, кто говорил, замолчали и посмотрели в нашу сторону. – Проводник вообще огонь, – ответила я как можно беззаботнее, – думаю, без него поход не был бы таким интересным, одни легенды чего стоят… Про себя я добавила: а уж ночь в палатке… так вообще… вишенка на торте. Но скорее всего, примерно так же думала Оля, которая явно ревновала, хоть и не знала, что там творилось в палатке, и творилось ли вообще. – Наверное, пора возвращаться? – предложила Оксана. Мне показалось, что все выдохнули с облегчением. Кажется, вся группа ждала, что Оля сейчас спросит типа «а как тебе спалось с проводником в одной палатке?». Благо про мешок она не в курсе. – Да, пора, – тут же засуетились остальные. Я еще раз оглянулась на сказочную поляну с ручьем. Бывает же такая красота, запрятанная в дремучем лесу на вершине горы. Мы вернулись в лагерь. Оксана с девчонками принялись варить суп. Мне поручили чистить картошку, чем я и занялась. Краем глаза, слушая болтовню Люды, я следила за индейцем. Все это время мне безумно хотелось поцеловать его, хотелось повторения ночи… Интересно, он позвонит мне, когда мы вернемся домой? Или на этом все закончится? Раф зачем-то пошел в палатку. И Оля, оглянувшись, отправилась следом. Я старалась делать вид, что не заметила, как она юркнула за ним. Старалась не ревновать. Получалась хреново. Что они там делают? Почему так долго? – Блин… Оля плачет… – вдруг сказала Оксана, поднимая голову от морковки, которую нарезала на мини-доске из силикона. Я тут же посмотрела в сторону палатки Рафа. Оля как раз удалялась в лес широкими шагами. Индеец вышел из палатки. Выражение его лица никак не менялось. Но он в принципе не проявлял эмоции по большей части. Больше всего мне хотелось сейчас подойти к нему и узнать, что произошло. Но это будет уже слишком. – Пойти за ней, может? – спросила Люда. – Даже не знаю, – Оксана пожала плечами, – думаю, Раф сказал ей «нет». Вряд ли мы поможем в данной ситуации, ей нужно просто это пережить. – Она что, так его любит? – шепотом уточнила я. Стервой меня, конечно, назвать можно. Но при этом любопытной стервой. Да, мне было стыдно, но также хотелось знать, что там у них было вообще. Или не было? – Ну, уж второй год с ним почти в каждом походе, и на Алтай ездила с одними мужиками, и чего только не было, все на него смотрит как на идола. – А он? Может, у них что-то было? Вот она и забыть не может? – предположила я, стараясь делать равнодушный вид. – Да вроде не было, я уж, конечно, свечу им не держала, – усмехнулась Люда, – но, по крайней мере, официально они не встречались. Раф такой… своеобразный человек… – Но он же видит, как она к нему относится, тут только слепой не заметит, – прокомментировала я. – Конечно, видит, – согласилась Оксана, – но что-то душа не лежит… Какая душа? Вы о чем? Одинокий мужик, вокруг крутится симпатичная молодая красивая девушка. Которая в рот заглядывает и боготворит. Рано или поздно, как минимум по пьяни, что-то, да должно было случиться. От этой мысли у меня даже в глазах потемнело. От злости и ревности. – Не было, но она хотела, видно же, что девчонка влюбилась по уши. Скорее всего, влюбленность и не проходит, потому что безответно. Знаете, запретный плод так и манит… – Ладно, давайте не будем сплетничать, – махнула Оксана рукой, – а то как курицы на насесте. Я помогла с приготовлением супа, дождалась момента, когда Раф, стоя чуть в стороне, складывал спальный мешок, и подошла к нему: – Все хорошо? – осторожно спросила я. Порыв ветра разметал мои волосы. Он протянул руку, поправляя их, и ответил: – Все нормально, не переживай. Но этого было мне недостаточно, и я задала вопрос, который буквально пожирал меня изнутри: – Почему Оля плакала? Вы поругались? Я думала, он не ответит, в конце концов, я не имела никакого права об этом спрашивать. Он не был мне чем-то обязан, и друг другу мы никто ведь. – Она просто увидела, что в твоей комнате нет спальника, поняла, что мы спали в одном мешке… Раф это говорил просто, без эмоций, как есть. И я поняла, что действительно все так и было. – Она ревнует, – сказала я, констатируя факт, не задавая вопросов. – Да. Но я давно говорил, что у нас ничего не будет. То, что не оправдались ее ожидания – это ее проблемы. Между нами ничего нет, я не давал никаких обещаний. На этих словах я почувствовала, как в груди что-то разжалось. Будто пружина распрямилась. И стало так хорошо и легко. – Я не знаю, как мне себя с ней вести, – сказала я, опустив глаза. И это было правдой. С одной стороны, я чувствовала себя виноватой. С другой – в чем моя вина? Они не женаты. И она не моя близкая подруга. Я вообще ее впервые вчера увидела. – Просто будь собой. Сейчас она наконец приняла действительность. Поняла, что никаких отношений у нас не будет. Время лечит все, а уж тем более влюбленность. Все у нее будет хорошо, не переживай. – Тебе легко говорить, – я чуть улыбнулась, – ты же мужчина. А для девушек все гораздо серьезнее… – Это вам кажется, что все серьезно. А время проходит, и девчонки думают, и чего я так переживала? Из-за козла этого? Я улыбнулась. В чем-то он был прав. – Собери свои вещи в палатке. Сейчас покушаем и будем выдвигаться… – Хорошо… Я почти отошла, но Раф поймал меня за руку. Его ладонь была горячей. Он нежно провел большим пальцем по моей руке. Показалось, что он хочет что-то сказать. Но в итоге промолчал и выпустил мою ладонь из своей. – Собирайся. Я быстро утрамбовала свои вещи в рюкзак. Вот чего не хватало в походе, несмотря на наличие прокопченной походной бани, так это душа. Интересно, бывают такие походы, чтоб утром на гору, а вечером в дом с душем? Потом я вспомнила, как мой зад застрял в кустах, и добавила про себя: и унитазом. Когда я пришла к так называемой «столовой», Оксана уже разливала суп. Я достала свою походную чашку. Пахло безумно вкусно. Это вам не креветки в соусе жалкие. А суп, свежий, горячий, с зеленым укропом. – Господи, вкусно-то как, – выдохнула я, хлебнув немного горячей жидкости. Оксана рассмеялась. – Да, в походе начинаешь ценить совсем простые вещи, – ответила она. – Угу, – кивнула я, полностью с ней соглашаясь. Я осмотрелась, Оли нигде не было. Она что, так и не возвращалась? И тут я увидела ее, она собирала вещи в рюкзак. – Ты как, готова к обратному пути? – спросила меня Крис. Я молча кивнула. – Раф там какие-то березовые ветки режет, наверное, носилки для тебя готовит, – хохотнул Муромец. – Какой же ты бесячий, – выдала я в ответ, не переставая есть. Он снова усмехнулся. – Оль, садись, поешь, – сказала Оксана. Мы посмотрели на Ольгу, которая как раз в это время подошла к нашему застолью. Она явно старалась делать вид, что все хорошо, будто ничего не произошло. И только чуть красноватые, отекшие глаза выдавали, что она плакала. И еще одно разительное отличие – больше она не была веселой болтушкой-зажигалкой, как в начале похода. Думаю, она не могла дождаться, когда мы наконец спустимся вниз и вернемся домой. Черт… мне еще ехать с ней в машине… Все старались сгладить эту ситуацию, разговаривали, шутили. После супа я пила чай с мятным пряником. Боже… почему я раньше не замечала, как прекрасны мятные пряники?! Это вкуснее самых крутых пирожных! Или все дело в свежем воздухе и горах?! Затем мужчины разобрали и свернули палатки. Навьючили на себя огроменные рюкзаки, и начался наш спуск вниз. Поначалу, как говорится, шли за здравие. Но вскоре началось шествие за упокой. Во-первых, у меня дико болели колени и мышцы на бедрах. Спускаться на полусогнутых ногах – то еще удовольствие, скажу я вам. А ведь мне еще предстояло пройти тот дурацкий курумник. Но, как оказалось, тут до него дойти еще та проблема. Там, где вчера крутая тропа забирала вверх, теперь уходила резко вниз. Причем тропинки не были утоптаны. Их устилали мелкие камешки, перемешанные с землёй. Я поскользнулась и взвизгнула. – Осторожно! – сказала Оксана. Раф обернулся и хотел было идти ко мне, но я подняла руки и крикнула, что все окей, я жива и не шлепнулась. Мы двинулись дальше. Я услышала, как наш проводник предупреждает, что впереди скользкая тропа с мелкими камешками, и лучше обойти справа между сосен. Я так и сделала. Пошла справа. Земля под деревьями была устлана желтыми иголками от хвойных деревьев. До этого момента я даже не думала, насколько скользкий ковер они образуют. Я хотела спуститься с хвойной подушки, в итоге правая нога поехала вперед. Я пыталась за что-то ухватиться, но почва будто ушла из-под ног. Подо мной образовался небольшой камне- или грязепад. И я со всей дури шлепнулась задницей на землю. Спасибо создателям поджопников, этот квадратик спас мой копчик. Все это проходило с треском поломанных веток, за которые я пыталась уцепиться, с кошачьим визгом в моем исполнении. И с грохотом, когда рюкзак с размаху стукнулся о корень, торчащий из земли. – Нина! – раздался возглас Рафа, и он быстро побежал ко мне, слегка отталкивая всех. Я сидела в облаке пыли и пыталась понять, болит что-то или нет. Ладошкам было больнее всего, я ими цеплялась и ударилась о камни при падении. – Ты как? – Кристина подскочила первая. Затем Раф. – Нина? – выдохнул он. – Ты в порядке? – Все нормально, – я кивнула, – просто нужна влажная салфетка протереть ладони. – Двигайтесь аккуратно вперед, – крикнул Раф, – Олег, ты во главе! Мы вас догоним! Мне хотелось, чтоб все ушли, кроме Рафа. Но Крис осталась со мной. Черт… может, ей прямым текстом сказать, чтоб шла с остальными? Когда нужна – ее нет. Как не нужна – тут как тут. – И почему я не удивлен… – услышала я бормотание удаляющегося Ильи, – закончится тем, что мы понесем ее на носилках с переломом… – Ой, ну не болтай! – крикнула ему Кристина вослед, – накаркаешь еще! Раф поднял меня на ноги, а Кристина протянула салфетку. Я осторожно протерла ладони, они все были оцарапаны камешками и ветками. – Блин, – я сморщила нос. – Обработать нужно, – сказал Раф. – Да брось, – я махнула рукой, мы что, из-за этих царапин будем сейчас полрюкзака перебирать в поисках перекиси? Ничего страшного… Наш проводник все еще пытался заняться лечением моих рук, но я упорно отказывалась. – Идем, нам еще всех догонять. Мы втроем пошли нагонять группу. Что я хочу сказать: если кажется, что идти в гору тяжело, долго и муторно, то вы просто еще не спускались. Вот где самый пипец. Когда ты идешь в гору, ты не знаешь, что ждет тебя за поворотом, там что-то новое, какие-то красоты или приключения. На обратном пути, который, казалось бы, легче преодолевать физически, уже не так интересно. Все твое приключение подходит к концу, да и картинка для тебя уже знакома, никаких сюрпризов и прочего. Я думала, мы никогда не вернемся к машинам, клянусь. Мы шли и шли, и шли, и шли. Последние пару километров уже виды не вызывали никакого восторга. Не хотелось ни есть, ни пить. Только в душ и на диван. Когда мне казалось, что моя смерть близко, буквально стоит с косой за сосной и ждет, когда я помру от усталости, я услышала голос Ильи: – Эй, принцесска! У меня для тебя сюрпри-и-из! Впереди твой любимый курумник! Я застонала под общий смех. Но, видимо, я уже знала, чего ожидать, и была к этому готова. Экшена не получилось. Я медленно, но верно, преодолела эту гряду камней.

А когда ступила на твердую землю, то плелась в самом конце и походила на тех самых зомбаков из американских сериалов, когда они идут, наклонив голову и подволакивая ногу. Идея пойти в поход повторно уже не казалась мне такой замечательной. Наконец я увидела свет в конце туннеля – парковку с нашими машинами. – Аллилуйя, – выдохнула я под смех Ильи. – И смотри-ка, самое главное, целая дошла и невредимая! – потом он внимательно окинул меня взглядом и добавил. – Вид конечно… будто жизнь тебя потрепала хорошенько… но в целом довольно ничего! – Ой, заткнись, – слабо ответила я, сил не было даже спорить. Наконец мы доползли до машин. Нельзя ходить в такие походы одним днем. Нужно спуститься с горы и где-то еще пожить, в каком-то сказочном лесном домике, попариться в нормальной бане, а не вот это все… Я не могла даже ногу согнуть, мне кажется, чтоб затащить себя в машину. – Ты как? – спросил Раф. – Все хорошо? – Я почти жива, – улыбнулась я, он протянул мне бутылку воды. – Ну что? По машинам? Завтра рабочий день, всем нужно домой. Предлагаю встретиться через неделю на пикнике, как на это смотрите? Господи, какой пикник?! Что за неугомонный человек?! – Отличная идея! – поддержал Илья. – Там обещают жару, можно и на сапах поплавать! – Да, классно! – кивнула Оксана. Боже… и правда сектанты, мысленно вздохнула я. – Давай, грузимся по машинам! – крикнул Олег. Раф обернулся ко мне и просто сказал: – Наберу тебя. Я кивнула. Не знаю, слышал ли кто-то из ребят это, так как многие трамбовали рюкзаки в багажники. Я хотела только одного – сесть в машину. И чтобы Оли в ней не было. Как-то не хотелось мне сидеть с ней всю дорогу… Мои мольбы были услышаны. С нами сел Илья. Просто охренительно прекрасно. Чувствую, всю дорогу будет стебаться надо мной… – Ну?! Как впечатления? – тут же выдал он, как только уселся в машину. Лично у меня было только одно впечатление – каким чудом я не умерла во время подъема. Но ему я ответила: – Прекрасные впечатления! Еще хочу! – Что, настолько Раф мастер-класс показал? – хохотнул он. – Ты о чем? – не поняла я. – Я о вашей ночевке совместной… а ты о чем? – невинно хлопнув ресницами, ответил он. – Знаешь, тебе бы рот зашить, и был бы завидным принцем! – тяжело вздохнула я. – О, ну только не для тебя, принцесска, ты слишком похожа на мою бывшую жену, не приведи Господь снова на такой жениться… Сидевшие впереди Кристина с Федей начали хихикать. – Слушай, я не знаю твою бывшую жену, но мне искренне жаль эту несчастную женщину. Я бы с тобой застрелилась… Кристина рассмеялась, а Илья фыркнул. Тем временем мы перестали трястись по кочкам и выехали на асфальтированную, но все еще деревенскую дорогу. По большей части все молчали. Устали. А я еще думала о том, что произошло. Как такое могло вообще случиться. Просто какая-то история… из разряда фантастики… Мой «Айфон», который я подключила к пауэрбанку, заверещал на всю машину, заставив подпрыгнуть Илью. Он начал было похрапывать, но моя мама решила нарушить его покой. – Да, мам, – ответила я устало. – Привет, милая! – Привет, – ответила я, предвкушая вопросы в ее исполнении. И они не заставили себя долго ждать. – Как поход? Кто там был? Познакомилась с кем-нибудь? – Ма, мы только выехали на трассу… Дай мне добраться до дома, потом обо всем расскажу. – А, вы еще едете? – Да. – И с кем ты едешь? – никак не унималась эта женщина. – С Кристиной и Федей… – И все? – уточнила мам томным голосом. – Ма! – сердито ответила я ей, предвкушая комментарии Ильи. – Поняла! По приезду жду звонка! – скороговоркой произнесла она и отключилась. Илья с улыбочкой косился в мою сторону. Явно слышал расспросы в исполнении мамы. – А что, ты расскажешь маме, как с Рафом спала в палатке? Я протяжно вздохнула и прикрыла глаза. – Расскажи… мама точно оценит… – Я тебя сейчас ударю, – сквозь зубы процедила я. Тут Илья наконец замолчал. Видимо, испугался. Я периодически посматривала на свой «Айфон» в ожидании сообщений от Рафа, что было глупо. Он же ехал за рулем. Когда мы наконец подъезжали к городу, мне уже ничего не было нужно от жизни, кроме душа и родимой кровати. Но ребята созвонились и решили устроить заезд на заправку. Кому-то хотелось залить бензина, а кому-то, как говорится, отлить. Я тоже не имела ничего против похода в дамскую комнату. На полусогнутых ногах, отклячив зад, как деревенская утка, вышла из машины и направилась, хромая, к придорожной кафешке с гордым названием «АвтоКофе». – Ты какой кофе будешь? – ко мне подошел Раф и поправил прядь моих волос на лбу. – Не хочу кофе, а то потом приспичит в туалет, а кустов в городе не так много, в которых можно застрять… Он рассмеялся. Ужасно хотелось прикоснуться к нему, но еще больше поцеловать. В женском туалете я столкнулась с Олей. Она отвела взгляд в сторону. И снова я почувствовала себя стервой. Скорее бы доехать до дома… – Да, мам, – я только вышла из душа и услышала, как надрывается мой «Айфон». – Почему не звонишь? – Дай мне хотя б в душ сходить, блин! – возмутилась я. – Я только зашла, еще даже вещи не разбирала, нужно стирку поставить… – Успеется, как съездили? – никак не унималась она. – Ну, как она съездила? – услышала я голос папы на заднем плане. О, боже… и он туда же? – Ма, женихов не было, старые и женатые… – Как?! – ужас буквально пронзил ее голос. – Прикинь, – ответила я, мысленно вспоминая Рафа. Лучше маме про него не говорить. Сразу же начнет готовить приданое. А уж про наличие Ильи Муромца и Адама тем более не стоит упоминать. – Точно не было хороших ребят? – уже более печально уточнила она. – Да, мам… – А почему ты мне фото не присылала? Вот ведь хитрая. Не верит, хочет убедиться, что я не пропустила какого-нибудь потенциального жениха… – Там не было связи. Чуть позже все пришлю, ма! Мы еще немного поговорили, я старалась рассказывать о погоде и природе, а мама протяжно вздыхала, что не случилось love story. Не знаю, сколько мы еще висели бы на телефоне, но мне кто-то настойчиво звонил по второй линии. – Ладно мам, я вам позже все фото вышлю. На неделе заеду, поболтаем, – писк в ухе, информирующей о том, что кто-то дозванивается, жутко раздражал. Мы попрощались с мамой, и я ответила на звонок. Ну если там, блин, кредит предлагают или приглашают к косметологу по акции, я их просто пошлю на хрен. Разозлили, разве можно так долбить? – Да! – гаркнула я. – Я не вовремя? – услышала я спокойный голос Рафа. – А… э… – у меня будто деменция резко началась, – да… то есть нет… Я услышала его лёгкий смех, а потом он спросил: – Чем ты завтра занята? – Н-ничем… а во сколько? – Вечером, – судя по голосу он улыбался. – Да ничем не занята… – вообще-то мне нужно было на тренировку. Но я очень сомневалась, что дойду до нее, и вообще, что смогу заниматься после такого похода. – Тогда напиши мне адрес, где тебя забрать после работы. Идем есть вкуснейший плов. – Л-ладно… После этого он просто бросил «отдыхай после похода, до завтра» и отключился. Мое сердце колотилось где-то в области горла. Я не ожидала его звонка. Надеялась, да, всю дорогу таращилась на «Айфон» в надежде, что он напишет, как-то сможет во время остановки на трассе, например. Но почему-то когда приехала домой, решила, что сегодня явно не стоит ждать какого-либо продолжения. А оно последовало. И сейчас я, стоя с телефоном в руке посреди комнаты, с открытым ртом, как ребенок в цирке, думала об одном: у этой истории будет продолжение? Потом мелькнула следующая мысль: а продолжение чего? Просто ночь в палатке видоизменится и станет ночью в кровати? В отеле? Или… это что-то более серьезное и постоянное? Боже… я превращаюсь в свою маму! Знать не знаю человека, как и чем он живет, а уже собралась сундуки с приданым готовить! Я отругала себя за такие мысли, за то, что забегаю вперед и придумываю исход этих отношений. Заставив себя сосредоточиться на более насущных делах, занялась стиркой. После душа, к слову, я пахла, маслом макадамии, а не копченой скумбрией. Казалось, после таких насыщенных выходных, оказавшись дома, я вырублюсь, как только доберусь до кровати. Но нет. Я лежала и пялилась в темноту, не особо понимая, что же такого случилось со мной? Вроде бы ничего… Но будто все изменилось… Когда я наконец начала проваливаться сквозь сон, раздался звонок «Айфона». Меня чуть удар не хватил, я забыла выключить на ночь звук. – Господи Боже, – зашипела я, отвечая подруге, – ты какого звонишь так поздно? – О! Так и знала, что ты не спишь! – воскликнула подруга. Я даже не знаю, почему разозлилась на нее, то ли потому что она не дает мне спать, то ли потому что Кристина не Раф. А ведь я ждала его звонка, подумалось мне в этот миг. – Я спала! – Да? А голос бодрый… – задумчиво прокомментировала она. – Ты чего звонишь-то? – я устало откинулась на подушки. Все равно ведь не отстанет. – Узнать твое мнение! – радостно ответила подруга. – О чем? – О походе! И… о Рафе… Я сморщила нос, так и знала, что она начнет расспрашивать. Хотя это логично, кто как не лучшая подруга заметит – здесь что-то не чисто. – Поход… – начала я, – я в шоке, что прошла весь этот путь и не осталась там в виде косточек на Подставке для Луны… – Ой, не прибедняйся! – рассмеялась Кристина. – Тебе же понравилось! – Ты шутишь? Мне понравился вид с горы, но не процесс! – Поначалу да… – лукаво произнесла подруга. – Ой, все! – не дала я ей договорить. – Так ты мне в итоге расскажешь, что там с Рафом? Или ты думаешь никто не заметил, как он кружил вокруг тебя, как муха вокруг арбуза? Как там спальник? Было мягко? Я зажмурилась. С одной стороны, мне очень хотелось все рассказать подруге, но с другой стороны… Было чувство, что не хочется говорить ни о чем, пока я сама не пойму, что же происходит-то. – Ну… – я пыталась сформулировать мысль, – я пока сама не понимаю, что происходит. Но он мне позвонил сегодня, поговорили… Фух, и не соврала, и всей правды не сказала… – Ага-а-а, – взвизгнула Кристинка, – я так и знала, что ты его зацепила! Он, конечно, обо всех заботится в походе, но не настолько! – Давай мы посмотрим сначала, что будет дальше, а потом уже решим, зацепила ли я его, – я ответила подруге и нахмурилась. Почему-то вспомнилась Оля. Не хотелось бы мне оказаться в таком же положении. Мы еще немного поговорили, она, естественно, раза три задала вопрос про «спальный мешок», но я переключала тему разговора. Пока не хотелось об этом говорить ни с кем. Может быть, потому что я сама была в шоке от происходящего. Не знаю, во сколько я уснула, еще думая и переваривая все случившееся. – Ты?! Ты прошла такое расстояние? – изумление на лице Елены Флюровны было безграничным. Я расхохоталась. – Сама в ужасе! – смеясь ответила я. – Нет, ладно прошла, она ж еще мылась в ручье, ночевала в палатке и ср… ла под кусты! – добавил не менее шокированный Андрей. – Откуда ты знаешь про кусты? – тут же опешила я. – Ну, прости, вряд ли ты с собой потащила в гору умный унитаз «Ксяоми», чтоб он тебе попку грел и мыл, – усмехнулся мой коллега. Все рассмеялись. Короче, до обеда в перерывах между работой мы обсуждали, кто и как провел эти выходные, но я с походом залетела в топчик. – А меня возьмете? – вдруг спросила наша начальница, спустив очки на кончик носа. У меня это вызвало приступ смеха. Она что, серьёзно собралась тащить на себе рюкзак размером с дом? – Вы шутите? – просмеявшись уточнила я. – Абсолютно нет! – ответила Елена Флюровна, тряхнув прической а-ля химия на перекиси. – Пусть этот индеец сводит наш коллектив, устроим этот… как его… ну, когда коллег собирают на эстафеты… – Тимбилдинг? – подсказал Андрей, рассмеявшись. – Вот, оно самое, слово-то какое, прости, Господи… нельзя, что ли, сказать веселые старты… – бубнила она под нос. – Я за! – тут же поддержала эту идею Аленка. Я окинула взглядом начальницу, сомневаясь, понимает ли она, на что соглашается, и прокомментировала: – Ну… давайте я уточню. Но предлагаю версию лайт: без ночевки в палатках, одним днем. Утром поехали, вечером приехали. – Тоже можно, – кивнула Елена Флюровна. Я все утро ждала сообщений или звонка от Рафа. Не спускала глаз с «Айфона». Давненько со мной такого не было. А тут и повод нарисовался – позвонить ему и узнать про тимбилдинг. Но в итоге я не стала этого делать. Договорились увидеться вечером, подожду до вечера. Если смогу дотерпеть… День тянулся и тянулся, просто бесконечно. Приходили клиенты, я оформляла договоры, обедала с коллегами, но все это время мои мысли были не здесь. Мне вообще кажется, что моя голова осталась там, на вершине горы. Из похода вернулась безвольная кукла, которая только и думает о малознакомом мужчине. При этом тот, может, в каждой походной группе находит себе такую дурочку, чтоб было веселее время проводить в горах и на сплавах. Короче, меня бросало из крайности в крайность. От мыслей о великой любви, как в корейском сериале, до того, что это был разовый банальный секс. Алена несколько раз спрашивала, все ли в порядке, и почему у меня какой-то «пришибленный видок». К вечеру я уже готова была разреветься, как малолетка, и тут мой телефон наконец ожил. Звонил Раф. – Да, – осторожно ответила я. – Привет, Нина, – мягко сказал он, и я расслабилась. Как вдруг услышала: – Тут такое дело… Началось… вот оно: прости, я не могу, или у меня командировка… – Мне очень нужно домой, там дела возникли. Поэтому не смогу сводить тебя на ужин. Я закрыла глаза, зачитывая про себя мантру о том, что я не расстроена и вообще ничего не ждала. Да и вообще, классный был секс, и на том спасибо… – …Но, если ты не против, я могу взять тебя с собой, и поужинаем у меня… – продолжал говорить тем временем индеец. …Просто секс, и он был прекрасен, и это хорошо… – Нин, ты меня слышишь? – кажется, он удивился моему молчанию. – Чего? – я возвращалась из своих мыслей, до меня медленно доходило, что меня пока никто не бросил вроде как. – Поедешь ко мне домой ужинать, пото… – Поеду! – выпалила я, не дослушав. В этот момент меня захлестнула такая волна счастья, что я и слушать не стала, чего там и как. Степень моей радости пугала меня саму… Чем больше я рада сейчас, тем больнее будет в случае расставания… Но затем я отругала себя за такие мысли, что за настрой негативный вообще? – Отлично! Тогда минут через тридцать приеду за тобой! – кажется, я услышала облегчение в его голосе. Боялся, что я откажу или рассержусь? Спустя двадцать минут я уже торчала на крыльце офиса, как тополь на Плющихе. Ждала недолго, буквально намотала по крыльцу два круга, как увидела его огромную машину. Он подъехал, я спустилась по ступенькам. Раф пошел навстречу, и я увидела у него в руках огромный букетище, он буквально подбежал ко мне с ним, наклонился и поцеловал. – Привет, – просто сказал Раф, и все мои мысли а-ля «это просто секс» улетели в неведомую даль. – Привет, – ответила я немного смущенно. Он открыл дверь своей зверь-машины: – Запрыгивай. Грациозно сесть в такой «кировец» невозможно. Он забрал у меня цветы, дабы они не мешали. Я с кряхтением годовалого ребенка и усердием скалолаза наконец затащила свое тело в машину. Раф положил мне букет на колени и захлопнул дверь. Затем сел за руль, завел машину, переключил скорости и взял меня за руку. Я посмотрела на него почти удивленно. – Я скучал, – сказал он абсолютно спокойно. Серьезно? Что за человек! Весь день молчал, ни слуху, ни духу, а вечером приехал с букетом и говорит, что скучал… – Что-то не так? – он нахмурил брови и уставился на меня своими чернючими глазами. Я смущенно улыбнулась и решила сказать как есть: – Да все так, просто… ты весь день молчал, и я думала… ну… – Что я не приеду? – удивленно закончил он. – Ну типа того. – С ума сошла? – Раф рассмеялся. – Просто договорились на вечер, и я как-то не особо писать люблю. Проще позвонить и сказать все. Мы остановились на светофоре. Раф повернулся ко мне и провел большим пальцем по моим губам: – Даже не думай, я теперь тебя не отпущу… От этих слов я совсем растеклась лужицей и, пребывая в легкой эйфории от такой красивой истории влюбленности, даже не сразу поняла, куда мы едем. Пока мы не выехали за город, где уже начинались дачи. – А… куда мы едем? – Ко мне домой, – просто ответил Раф. – И где твой дом? – Примерно в сорока километрах отсюда. – Чего?! – мои брови поползли вверх. – Ты не в городе живешь? – Нет, – рассмеялся он, – я абсолютно деревенский житель. Эмм… насколько деревенский? Можно просто жить в своем доме и растить в теплице огурцы, а может быть и более сложный вариант… Спустя тридцать минут езды я поняла, что вариант «мангал и банька за городом» отпадали. Мы подъехали к дому Рафа и я, о ужас, услышала, как мычит корова. – Это твоя или соседей? – с надеждой в голосе спросила я. – Моя, Зорька, – смеясь ответил он. Зорька… Зорька, бл… ь. Последний раз Зорек я лицезрела у бабушки в деревне на школьных каникулах и жутко их боялась. Раф помог мне выйти из машины, и я, обнимая букет цветов, медленно шла за ним, ожидая увидеть ферму на заднем дворе. – Как ты успеваешь за животными ухаживать и по походам ездить, и работать? – наконец выдала я. – Ну, животные – это больше хобби, мне просто нравится заниматься таким. Я люблю варить сыр, сам делаю вино, даже продаю свои продукты! – гордо ответил он. – А чтобы все успевать, нанял местных ребят в помощь. Иногда сам тут хозяйничаю, иногда их зову. Забор, окружавший дом, был высоким и красивым, какой-то коричневый дорогущий профиль. Ну ладно, надеюсь, там внутри не совсем капец… – Ого-о-о, – выдохнула я. Мы вошли во двор. Перед нами расстелилась зеленая красивейшая лужайка с аккуратным сочным газоном. Дом был шикарным, в стиле скандинавских шале, с большими окнами во всю стену. Построен с использованием дерева и темно-коричневого камня. У широченной террасы прямо на траве стояли плетенные кресла вокруг кованного узорчатого корыта. Я так понимаю, это было местечко для разжигания костра и для посиделок вокруг него. Из-за угла дома нам навстречу выскочил толстопузый коричневый лабрадор. Разбрызгивая слюни по пути своего следования, он буквально влетел на Рафа, облизывая ему лицо. Тот хохотал, обнимая пса. Я смотрела на эту картину, открыв рот. Пока веселый пес не решил, что и меня нужно приласкать. Он дернулся с рук хозяина в мою сторону. Я уже представила, как мои щеки заблестят от теплой собачьей слюны. Но Раф строгим голосом сказал: – Мажор, фу! И коричневое бешеное создание поутихло. Но ненадолго. Он отскочил от Рафа и унесся за дом. – Мажор? – переспросила я. – Да, мне кажется, он ведет себя нагло, как Мажор… Я хохотала. О чем я подумала, так это о том, что тут, по всем законам жанра, должна быть баня. И да, она была. С ума сойти. Да еще и с каркасным бассейном, хоть и с небольшим. – Как во всю эту красоту должна вписаться Зорька? – не выдержав, уточнила я. Раф рассмеялся и ответил: – Идем, покажу. Мы пошли по красивой тропинке за дом. Естественно, тут была теплица, небольшие грядки. Росла ненавистная мною с детства картошка. Это же каторга для всех детей: сажать, полоть, копать, и упаси, боже, приехать посередь лета, а бабушка еще не собрала всех колорадских жуков в баночку с соляркой. Пипец тебе. Превращаешься в раба, который под палящим солнцем собирает мерзких насекомых в чеплашку с вонючей жижей. За небольшой плантацией картошки начинался деревянный забор, отделяющий, скажем так, цивилизацию от настоящей деревни. Запах пошел соответствующий. Там явно кудахтали куры, орала корова, и бог знает какая еще живность присутствовала. – Ты далеко не проходи, замараешь обувь, – прокомментировал Раф. Он открыл калитку, и я попала в тот самый мир школьных летних каникул у бабушки. По двору расхаживал грозного вида петух. Около пяти куриц таскались вокруг него, что-то поклевывая. У какого-то чана, вкопанного в землю, с вонючей черной водой плескались утки. Их кряканье разносилось на весь двор. Раф быстрым шагом, абсолютно не жалея чистых кроссовок отправился куда-то в сторону сараек, где раздавалось хрюканье и мычанье. А почему корова не в стаде? Ведь, насколько я помню, ее на день забирает пастух и выгоняет в поле. И возвращаются коровы часов в восемь домой. Я уж было хотела задать этот вопрос Рафу, который где-то скрылся, как вдруг случилось страшное. Откуда-то из-за угла вышел индюк. Не хватало музыки из фильма про ковбоев, когда они выходили стреляться. Этот уродец медленно и вальяжно вышел из-за угла, тряся своей красной кожей на морде. Медленно повернулся и уставился на меня. Я в поисках Рафа продвинулась прилично в глубь колхозного двора, и сейчас взгляд индюка заставил меня сделать шаг назад, потом еще, еще… На четвертом шаге я почувствовала, что моя нога ступила куда-то не туда, раздался грохот и ноге стало мокро. Я с визгом подскочила и обнаружила, что стою в какой-то сковороде. Наступив на ее край, я пролила всю воду себе на босоножки. Похоже, отсюда пили наглый петух и его гарем. – Твою мать, – выдохнула я сердито. Но больше ничего сказать не успела, так как увидела краем глаза какое-то мельтешение и услышала курлыканье индюка. Этот ковбой, растопырив хвост, несся на меня, наклонив голову, как испанский бык. Я с диким визгом развернулась и понеслась прочь со двора в цивилизованную часть жилища индейца. Дурацкий крючок на калитке не хотел поддаваться, я в панике требушила его, ожидая, как индюк с разгона воткнет мне в зад свою башку. Наконец судьба сжалилась надо мной, и я буквально выпала на зеленый газон. Развернувшись, я захлопнула дверь перед трясущейся кожаной индюшачей мордой. Тяжело дыша, я обернулась и увидела, как огромная туша Мажора несется в мою сторону, вывалив язык и разбрызгивая слюни. Причем он явно был мне очень рад, в отличие от индюка. Спустя секунду я уже была прижата им к забору, и вся с ног до голов обслюнявлена. – Мажор! Место! – раздался крик Рафа, и пес отпрыгнул в сторону. – О, боже, – выдохнула я, а потом на меня накатил просто дикий приступ смеха. Я ржала, как сумасшедшая, то ли от испуга, то ли от адреналина, который с избытком выработал мой организм, ожидая, что индюк оторвет кусок моей жопы. – С тобой все хорошо?! – Раф осматривал меня, поворачивая голову за подбородок туда и обратно, пока я продолжала ржать до икоты. Оказалось, непредвиденные дела, которые сегодня помешали нашему ужину – это подвоз щебня. Рафу пришлось ехать самому домой, чтобы показать место разгрузки и заплатить за доставку. Что-то он там засыпать собрался на хоздворе этим щебнем. И пока он встречал грузовик, на меня напал индюк. Вот такая, бл… ь, проза жизни. Это вам не на маникюр сходить. – Так, идем в дом, приготовим ужин, – сказал он, – сейчас я тебе налью вина, чтоб ты расслабилась. А потом я подою корову… Со мной снова случилась истерика. Пока он говорил об ужине с вином, я представила себе этот романтический момент. Наверняка там красивая кухня, раз сам дом такой милый. И мы вдвоем, вкусная еда, вино, может, даже свечи найдутся… И тут: пойду подою корову… Жалко нет Кристины. Она бы заценила всю комичность ситуации. Зная меня, городскую кулему, до самых кончиков ногтей, покрытых гель-лаком, выбрать вот такого мужчину: крутого, интересного, необычного, у которого слюнявая собака, кусачий индюк и корова… – А гусей у тебя нет? – спросила я вдруг. – Пока нет, но планирую завести в следующем году, а что? – Ну в детстве у бабушки обычно они меня пытались укусить. Я вот и думаю, может, и у тебя они есть для полного комплекта, – и я снова рассмеялась. Он покачал головой и повел меня за руку в дом. Он был шикарным. Простым, сплошной минимализм, никаких рюшечек, резных фигулек и ажурных салфеток. Все очень современно, стильно и по-мужски скуповато. – Я вчера замариновал мясо, мы сейчас быстро приготовим его на гриле, – произнес Раф. – Ты же не планировал меня звать домой? – сощурила я глаза. – Зачем тогда мясо мариновал? – Да у меня часто стоит мясо в маринаде, – улыбнулся он, – приехал, быстро гинул на гриль, и ужин готов. Раф открыл бутылку красного вина и налил мне в бокал. – А ты? Не будешь? – удивилась я. – Если ты останешься у меня ночевать и мне не нужно тебя везти домой, то буду, – просто ответил он и улыбнулся в ожидании моего ответа. – Знаешь, мне так понравился твой индюк, что я, пожалуй, останусь, – задумчиво ответила я, и он расхохотался в полный голос. Раф пошел на улицу жарить мясо, хотя у него и в доме имелся шикарный электрогриль. Но, по его словам, ничто не заменит «запах дымка». Мангальная зона располагалась справа от дома, возле бани. Представляла собой беседку, с двух сторон огороженную стенами, что защищало от ветра и дождей. Я поставила вариться картошку, нарезала салат, взяла свое вино и пошла к Рафу. – М-м-м, а пахнет-то, как вкусно, – произнесла я. Мажор сидел тут же, вывалив свой язык. Судя по его виду, он тоже одобрял запах. На заднем дворе орала корова. – Почему корова не в табуне? – спросила я. Раф взял меня за руку, подтянул к себе и чмокнул в волосы. – Ей прививку сегодня ставил ветеринар, не выгнал ее на пастбище утром поэтому. И молоко придется вылить. – Почему? – не поняла. – Ну оно вонять будет лекарствами. Котам соседским налью, свиньям можно. – У тебя еще и свиньи есть? – ужаснулась я. – А как же! Один хряк Николай Николаич, второй Семен Семеныч. – О, боже, у них не только имя, но и отчество… – покачала я головой. Раф тихо смеялся, затем отпустил меня, чтобы перевернуть решетку с мясом, и снова обнял. – Ну что, ты не передумала? Остаешься со мной? Это прозвучало явно с подтекстом, речь шла не об этой ночи. – А почему я могу не остаться с тобой? – спросила я, уткнувшись в его грудь. Опять он пах хвоей, оказывается, я безумно скучала. – Может, потому что помимо индюка у меня еще будут гуси, – рассмеялся он. Я тоже похихикала. Но затем Раф добавил: – Ты можешь подумать, что мы слишком разные, не знаю, например, что у нас разные интересы или ценности. Ты никогда не ходила в горы… – Не бегала от индюка и не доила корову, – вставила я. – И это тоже, – он гладили мои волосы и осыпал голову короткими поцелуями. Я подняла к нему свое лицо и сказала: – Я хочу попробовать… Он поцеловал меня. Нежно, потом настойчиво. Вспомнилась ночь в палатке. Я поняла, что безумно хочу его. Раф прервал поцелуй, чтобы снять мясо с мангала. Водрузив одной рукой решетку на железный разнос, второй рукой он продолжал меня гладить. Затем вернулся к глубокому поцелую. Я застонала. – Хочу тебя, – сказал он тихо прямо в губы. – Я тебя… – ответила я ему. Мысленно уже представила, как мы займемся сексом здесь и сейчас, безо всяких прелюдий. Но Мажор был против, он хотел есть, поэтому он прыгнул на нас с громким лаем. – О, черт! – я от неожиданности аж дернулась. – Мажор, засранец! – крикнул Раф. – Ладно… давай сначала поедим и переделаем все дела, – смирилась я, – иначе если еще и корова придет нас бодать, что ты не явился на вечернюю дойку, я не переживу. Раф смеялся. Но глаза его горели диким желанием. Ширинка на джинсах говорила о том, что он не особо хочет ждать. Мы пошли в дом. Мой индеец вынес Мажору на улицу какую-то еду (не знаю, вошел ли в вечерний рацион шашлычок), и вернулся. Я отключила картошку и накрывала на стол, как раз нашла тарелки в шкафу. Раф подошел сзади, обхватил меня за талию и прижал к себе, давая понять, что он меня хочет, и ужин придется отложить. Я улыбнулась и хотела обернуться, чтобы получить поцелуй. Но вместо этого он наклонил меня вперед, расстегивая и стягивая легкие летние брюки, в которых я была. Причем сразу со стрингами. Его пальцы тут же оказались во мне, от неожиданности я вскрикнула, в глазах играли блики, эмоции зашкаливали, я безумно хотела этого мужчину. Я снова попыталась обернуться, чтобы расстегнуть его ширинку, но Раф не давал мне этого сделать. Одной рукой он буквально сковал меня, не выпуская, второй продолжал ласкать меня пальцами, при этом наклонился вперед и слегка покусывал за шею. Я стонала и извивалась. – Какая же ты сладкая… я тебя захотел еще там, на парковке у супермаркета, – шептал он мне в ухо, периодически покусывая за мочку. В ответ я могла только застонать. – Стояла, вся такая недовольная жизнью, хмурая, красивая и безумно приятно пахла духами… я хотел тебя еще там… представлял, что ты сядешь со мной в машину однажды, и больше никого не будет… я буду за рулем, а ты мне сделаешь минет… – Чокнутый, – выдохнула я. Раф вытащил из меня пальцы, но только для того, чтобы расстегнуть наконец свою ширинку и сильно войти в меня. Я закричала, но это лишь распаляло его. Мы занимались просто безумным, животным сексом на кухонном столе, где остывало забытое всеми мясо. Меня накрыла волна оргазма, я закричала. Раф кончил мне на спину. Я обессиленно легла на стол животом. И в это время раздался стук в дверь, которая тут же и открылась. Мы услышали мужской голос: – Сынок, ты дома? – О, черт, – прошептала я. Раф схватил кухонное полотенце и вытер им с меня сперму. – Привет, па, заходи! – крикнул он. – Ты что, – зашипела я, – я еще не одета! Я, как ребенок в садике, со спущенными штанами метнулась в туалет, который находился неподалеку. Чуть не упала носом в кафель, споткнувшись о свою же одежду. Раф поймал меня сзади за локоть. – Осторожно, – смеясь сказал он, – не спеши, успеешь. Я, закрываясь в туалете, видела, как он поспешно натянул джинсы. Тяжело дыша, я снова начала смеяться. Боже, что за детский сад. Мы прячемся от папы… От папы?! Это что, знакомство с родителями? Папа нас почти застукал на кухонном столе, просто одуреть можно. Благо не мама. Папа понял бы, мама нет. Мама оценила бы только хозяйку-прядильщицу-борщеварильщицу… Из зеркала на меня смотрела лохматая, краснощекая, вспотевшая девица легкого поведения. Я привела себя в порядок, насколько это было возможно. Из кухни раздавались голоса и звон посуды. Раф приглашал папу ужинать. Я набрала воздуха в грудь и вышла к ним. – Здравствуйте, – как можно спокойнее произнесла я. – Добрый вечер, – поздоровался со мной седовласый мужчина с довольно пытливым взглядом, который достался по наследству и его сыну, – не возражаете, если я с вами поужинаю, Рафаиль предложил. – Нет, конечно, – улыбнулась я. Мы сели за стол. Я боялась, что возникнет некая неловкая пауза. Но в итоге все беседа полилась сама собой. Папа Рафа оказался очень милым и общительным. Мне хотелось спросить, а где же мама? Благо я ничего не ляпнула. Как потом стало ясно из контекста разговора, она уже давно умерла после продолжительной болезни. Тимур Амирович, а именно так его звали, без умолку болтал о том, как он провел день, подоил коров, что с Серегой, соседом, собирается на рыбалку в эти выходные на леща, и прочее. Я иногда задавала вопросы, но по большей части слушала. Больше всего мне понравилось, что не последовало допроса по поводу того, где я работаю, из приличной ли семьи, не пьющая ли и так далее. Короче, папы от мам сильно отличаются, скажу я вам. Папы мне однозначно нравятся больше. Мы пили вино, смеялись, потом Тимур Амирович сказал: – Ты корову подои наконец, измучилась животина уже. – Да, сейчас, подождете меня? – уточнил Раф. Мы кивнули. В этот момент я немного напряглась, подумала, что вот сейчас и начнётся то самое, допрос на тему, подхожу ли я его сыну. Папа Рафаиля встал и подошел к раковине, чтобы помыть жирные руки, и уже было потянулся к кухонному полотенцу… Боже… это то самое полотенце, которым Раф вытер мне спину? – А… оно грязное! – вскрикнула я, кажется, испугав старика. Я быстро сходила в туалет и подала ему махровое. Он благодарно кивнул. Фух… пронесло… Мы допили вино в тишине, а затем Тимур Амирович сказал: – Мне не важно, какой ты человек по жизни, твой статус, положение, заработок, национальность, вероисповедание. Мне важно, как ты будешь относиться к моему сыну. Цени его, люби, он всегда ответит тем же. Я, приоткрыв рот, слушала эту речь. Затем он встал, подошел ко мне и чмокнул меня в лоб: – Благословляю. И с этими словами ушел, напевая что-то под нос. Я ошалело смотрела ему в след. Нет, все-таки он в чем-то как моя мама. В современном мире нельзя сразу благословлять!!! Люди расстаются и через год совместной жизни, а мы тут вообще, блин, пару дней как друг друга знаем. Какие могут быть благословения?! – Где папа? – вернулся Раф с пустым ведром из-под молока. Я убирала со стола. – Ушел домой, он рядом живет? – Да, в конце улицы. Все хорошо? – Он… он нас благословил, – сказала я ему. Раф подошел ко мне с улыбкой и обнял меня. – Думаю, просто потому, что он раньше не видел женщин в этом доме. Я задумалась, а потом сказала: – А… он их не видел, потому что их не было?! Или потому что ты умело их прятал? Раф расхохотался. Потом поцеловал очень нежно и тихо ответил: – Здесь не было. Может, и врет. Но как это приятно, подумала я и ответила на его поцелуй. Как-то так получилось, что теперь Раф забирал меня после работы и вез к себе домой. А утром отвозил в офис. И как-то так получилось, что на работе все знали об этом. И ржали над тем, что теперь я буду каждые выходные карабкаться на скалы, ловить рыбу, Андрей даже высказал предположение, что, возможно, я еще и на охоту на уток поеду. Кристинка звонила, приглашала заехать. Я так ей и не рассказала о том, что почти живу с индейцем. Нужно было сделать это до выходных, до того, как мы отправимся кататься на сапах. Пока я просто говорила, что он звонит периодически. У Рафа был нефиксированный рабочий день. Он работал сам на себя, с какими-то машинами по бурению скважин, если я верно поняла. Поэтому бывали дни, когда он мог задержаться, а мог и пораньше освободиться. Сегодня он позвонил рано. – Привет, вкусная, – услышала его голос, и где-то в груди что-то екнуло. – Привет, – улыбнулась я. – Я уже освободился, заскочу за продуктами, а потом за тобой, хорошо? – Договорились. В это время параллельно кто-то долбился на второй линии. Я посмотрела – звонила мама. Я договорила с Рафом и ответила ей. – Да, мам! – Ты про родителей вообще помнишь? – начала она сходу ругаться. – Всегда, – ответила я, тяжело вздохнув. – Не заметно! Совсем пропала, не звонишь! И не заезжаешь: то спортзал, то дела… Ага, как же, спортзал, я уже не помню, когда вообще в этот спортзал ходила. У меня скорее будут курсы по дойке коров, чем спортзал. И тут я сказала то, чего сама не ожидала от себя: – Сегодня заеду. На ужин чего будет? – На ужин манты, – тут же расслабилась мама, ее голос стал счастливым. – Чудесно! Мы еще немного поболтали, и я отключилась. Просто мне почему-то придумалось, что проще так познакомить родителей с Рафом. Они, конечно, офигеют. Но у них не будет времени на подготовку, переваривание информации, что он не Иван Иванов, и прочее. Так сказать, сообщим по факту. Правда, нужно сначала спросить у индейца, готов ли он посетить логово бледнолицых во главе с моей мамой. Как только я запрыгнула к нему в машину, а стоит сказать, что я почти научилась влезать в эту громадину без кряхтения, заявила: – Едем к моим родителям. Знакомиться. Что сделал бы любой другой мужчина? Наверное, разволновался, может, сказал бы, что нужно подготовиться или перенести встречу. Все, что сказал Раф: – Едем, говори адрес. Я рассмеялась и радостно поцеловала его. С каждым днем я все больше и больше привязывалась к нему, скучала и любила. Он остановился у цветочного ларька и купил букет розовых роз для мамы. Хотел еще алкоголь для папы, но я сказала, что пока не нужно. Пока мы ехали по вечернему городу в пробках, он уверенно держал в своей горячей руке мою. С ним я чувствовала себя такой защищенной, такой девчонкой в коробке на спине большого и надежного медведя. – Ты напоминаешь мне медведя, – сказала я ему. – Да? – он удивился и спросил. – А как же индеец? Я рассказала ему о том, как его назвала, как только увидела впервые. – На него ты тоже смахиваешь, – кивнула я. В ответ на эту фразу он рассмеялся. Когда мы подъехали к дому родителей, я поняла, что моя спина слегка вспотела. И все-таки я волновалась. В отличие от Рафа. Тот был спокоен, как удав. Он уверенно взял меня за руку и повел к подъезду, будто это его дом, а не мой. У меня были ключи от квартиры родителей, но я решила позвонить в дверной звонок. – Привет, мила… – начала папа, открыв нам дверь. – Привет, пап, – я улыбнулась, глядя на его шокированное лицо. Из квартиры пахло мантами и свежими огурчиками. – Добрый вечер, – поздоровался Раф, протянула папе руку и добавил, – меня зовут Рафаиль, я встречаюсь с вашей дочерью. – Добрый! – уже уверенно ответил папа, с мужским и родительским интересом разглядывая моего спутника, и пожал ему руку. Затем отошел, впуская нас в квартиру, и крикнул: – Дорогая, у нас гости! Нина и ее парень Рафаиль! На кухне что-то загрохотало, видимо, мама уронила то ли крышку, то ли еще что-то. – У тебя там все в порядке? – озабоченно крикнул папа и хотел было пойти в сторону кухни, но не успел. Оттуда, как Фея-крестная (Из м\ф «Шрек». – Прим. авт.) вылетела моя мама, буквально сияя. Я и представить себе не могла, что человек способен светиться буквально как лампа Ильича. – Здра-а-авствуйте! – пропела мама. Ну точно фея. Я так и ждала, что она достанет из фартука пузырек с заклинанием «и жили они долго и счастливо и народили мне пять внуков» и хорошенько так нас сдобрит эти делом. А я еще переживала, что родители будут напрягаться – ведь Раф не принадлежит к славянскому роду-племени. А тут пофиг всем. Слава богу, мужик появился, лишь бы дочь сплавить уже в ЗАГС и роддом. – Проходите, проходите, чего вы в дверях стоите? – мама прыгала вокруг Рафа, как коза за листочком. А меня шлепнула по руке полотенцем: – Почему не предупредила, что не одна, а? Поганка такая… Мама носилась с розами по кухне, не зная, куда ей деть букет, волнуясь, будто меня сватать пришли. – Как ты можешь заметить, ты тоже первый мужчина в этом доме, – шепнула я Рафу. Он улыбнулся. – Мам, давай помогу, – я забрала букет из ее рук и пошла организовать вазу. Папа утащил Рафа в гостиную, чтоб мама спокойно накрыла на стол и перестала бегать по кухне, как хомячок в клетке. – Откуда он взялся? – шепотом спросила у меня мама, делая соус. – Из похода, – тихо ответила я. – Ты же говорила, что там не было приличных парней! – возмутилась она в ответ. – Ну… я не была уверена, получится ли у нас что-то, – объяснила я маме. – Хм… – она приблизилась ко мне еще чуть-чуть и задала вопрос, который ее, видимо, очень волновал, – он хоть не женат? – Нет, мам, – улыбнулась я. – Хм… это подозрительно… Но был женат? – Мам, прекрати! – начала я злиться. – Какая разница, был он женат или нет! Сейчас-то он свободен! – Да, но, понимаешь, если он не был ранее женат, то в нем какой-то «дэфэкт». – Чего? – расхохоталась я. – «Дэфэкт», – снова повторила она, заставляя меня хрюкать от смеха. – Я тебя умоляю, ма, прекращай… Хорошо, что я ничего не рассказала заранее, замучила бы нафиг своими расспросами. Наконец мы уселись за кухонный стол. – Рафаиль, расскажите нам, а чем вы занимаетесь? – спросила мама. Я закатила глаза, ну началось… Папа остановил маму: – Пока вы готовили, Раф мне рассказал, дорогая. Его работа связана с бурением скважин, не вникай… – Оу, как интересно! – она буквально хлопнула в ладоши. – А каких скважин? Нефтяных?! Я чуть вилку не уронила. – Нет, обычные водяные скважины, – пояснил Рафаиль. Ну, мама, блин. – А… – кажется, вода маму не так впечатляла, как нефть. Боже, позорище, а. Но она грустила секунды три, а потом спросила: – А живете вы где? – У меня дом за городом. В деревне, тут недалеко. Судя по выражению лица мамы, фраза «дом в деревне» прозвучала не как «коттедж в элитном поселке Рай на Земле». Я на нее разозлилась и решила подлить масла в огонь: – Там у Рафа еще свиньи и коровы есть… – М-м-м, – протянула мама и добавила, – интересно… интересный вы мужчина… Папа, явно понимая меня, подмигнул. Ему понравился Раф, и он знал, что мама перегибает. Рафаиль, который до этого мало что успевал ответить, сказал: – Да, у меня дом в деревне в стиле лесного шале. Я занимаюсь разведением домашнего скота и птиц, но это скорее хобби, а не необходимость. У меня есть два работника, которые помогают с хозяйством, пока я в отъездах. Поверьте, я достаточно зарабатываю, чтобы обеспечить вашу дочь. – Да нет, нет, – тут же защебетала мама добрейшим голосом, хотя до этого словно вела допрос врага, – я не имела ввиду материальный доход или уровень вашей жизни… Ну да, ну да, все понимали, что именно то она и имела ввиду. Надеюсь, Раф меня не бросит после знакомства с родителями? Хотя… Я уже знала его будто тысячу лет. Ему вообще плевать на мнение мамы. И жить ему не с ней. Я рассказала родителям, что именно Раф был нашим проводником в походе. И предложила ему рассказать какую-нибудь из легенд о тех местах, где мы были. Тут он почувствовал себя совсем в своей среде, и его было не остановить. – Мои коллеги теперь тоже хотят с ним в поход, – сказала я родителям, – но с ними мы идем без ночевки. – Так ты теперь станешь заядлой походницей? – рассмеялся папа. – Вот это поворот! – Да, очень неожиданно, – улыбнулась мама. Я так и не поняла, что эта улыбка означала: довольна ли она, или это увлечение ее не впечатлило. Постепенно атмосфера стала как-то легче, и разговор потек плавнее. Мне кажется, у моей мамы сегодня было три стадии. Первая: эйфория, что дочь привела домой самца. Есть шанс на продолжение рода. Потом включился режим «сваха», и началась вторая стадия – «проверка». Типа, а достоин ли ты моей дочурки? Ну-ка, что там у него с образованием, деньгами и машиной? И третья – некое принятие. Не до конца, конечно. Думаю, она мне еще мозг повыносит своими расспросами. Но в целом смирилась с тем, что у меня есть Раф. Полагаю, меня ожидают вопросы типа «а нет ли там других ребят?» или «а он точно хорошо к тебе относится?» и прочее. Но я решила набраться терпения и просто игнорировать такие выпады. Знаю, что мама не способна лезть в мою жизнь напролом. И если я твердо буду стоять на своем, она примет эту позицию. – А давай я тебе покажу детские фотографии Нины? – вдруг выдала мама. О, боже. Ну что за традиция такая, почему все родители начинают доставать слипшиеся от времени клеенчатые альбомы, дабы показать их чадо со спущенными колготками, кривыми бантами и голыми жопками? – О, я с удовольствием посмотрю! – обрадовался Раф. Не знаю, правда ли он хотел все это видеть или просто подыграл маме. Но выбора у него не было. Они вместе удалились в другую комнату, а мы с папой убирали со стола. – Милая, не переживай по поводу мамы, ты же ее знаешь? – сказала папа. – Па, я и не переживаю, я уверена, что она примет его в любом случае… Да она уже приняла почти… – Согласен, – папа подошел и чмокнул меня в макушку, – для нас самое главное, чтобы ты была счастлива… Мы сделали уборку на кухне и присоединились к хохочущим Рафу с мамой. – Вы чего? – удивилась я. – Да я увидел твое фото новогоднее, где ты была Снежной Королевой… – смеясь ответил он. – А… ну я там надулась немного, потому что мне не дали приз за лучший наряд, – улыбнулась я в ответ. Да, было у нас такое семейное фото, я стояла там, как бурундук под елкой с огромными надутыми щеками. Мы довольно позитивно закончили этот вечер и, когда уходили, я поняла, насколько же мне стало легче на душе. Может, это ненормально и странно знакомить с родителями мужчину, которого сама толком не знаешь. Но почему-то в данном случае – с надежным индейцем – это казалось правильным. – Я все хочу Кристине рассказать о нас, – сказала я Рафу, когда мы ехали к нему домой по ночному городу. Он держал мою руку в своей. Иногда мне казалось, что я знаю его тысячу лет, и все эти года мы вот так и ездили, держась за руки. – Я думал, она в курсе с самого начала, – улыбнулся Рафаиль. – Нет, я почему-то не хотела ей говорить… Он удивленно поднял бровь. – Знаешь, там еще вся эта история с Олей… – У нас с ней ничего никогда не было, и я не давал ей никаких обещаний, – тут же произнес он. – Я знаю, дело не в этом. – А в чем? – Ну… я тогда решила, что, может, ты часто вот так обогреваешь туристок, забывших спальный мешок, и… – Чего?! – он просто офигел. – А что?! Ну представь, у тебя вдруг – о, чудо – с собой спальник на двоих и палатка тоже! – я пыталась оправдаться. – И что?! Я же часто вожу группы в горы, и там полно балбесов без спальников и палаток, вот как раз на такой случай у меня с собой все есть! Я же перед подъемом в гору уточнил у тебя про спальник… – Да, но тогда я подумала, что, наверное, таких туристочек у тебя десятки. И мне не хотелось говорить Кристине, что я провела ночь в палатке с почти незнакомым мужчиной… Он тихо рассмеялся, а затем поднес мою руку к своим губам и мягко поцеловал. – Мне, кстати, не нравится сама идея твоих ночевок с тетками в одном спальнике и даже в одной палатке, – сощурив глаза, произнесла я. Он закатил глаза, а потом произнёс: – Да, я ждал этого… Хорошо. Такого больше не повторится. Обещаю. Ты была последней. Он сказал это, остановившись на красный сигнал светофора. Посмотрел на меня черными бездонными глазами очень и серьезно. И я поверила ему. Где-то в глубине души знала, что он не врет, так и будет. – Во сколько они приедут? – спросил меня Раф. Сегодня была пятница. На завтра намечена сходка на пляже походной бригадой, предполагалось катание на сапах, шашлыки и прочее. А сегодня я пригласила Кристину с Федей. Причем решила не рассказывать всей правды. Я сказала, что мы общаемся с Рафом, созваниваемся, переписываемся, и что он приглашает нас к нему в пятницу на шашлык. И Крис поверила. Мне хотелось ее немного разыграть. Они с Федей хотели забрать меня, но я ответила, что не знаю, когда освобожусь, и чтобы ехали без меня. Но сегодня удалось улизнуть с работы пораньше, поэтому Раф меня забрал, и мы с ним активно накрывали на стол. – Минут через сорок, – ответила я, старательно нарезая перец крупными кусками. – Пойду тогда костер разожгу, чтоб к их приезду горячее мясо на стол подать. Он чмокнул меня в макушку и ушел на улицу. За открытым окном раздавались лай Мажора и курлыканье дурацкого индюка. И я чувствовала себя такой счастливой, как никогда. Мы решили накрыть стол на террасе. Я подхватила чашку с салатом, вилки и понесла на улицу. В это время послышался звук подъезжающей машины. – А ты подумала, как мы их встретим? – уточнил Раф, когда мы шли с ним к воротам. – В смысле? Нужно встречать как-то по-особенному? С караваем? – рассмеялась я. – Да нет, – он улыбнулся, – ты же хотела ее удивить. – А… ну, думаю, твоего поцелуя будет достаточно, – улыбнулась я. Он кивнул, соглашаясь, и открыл ребятам калитку. – Ой, ты уже здесь? – удивилась Кристинка. Она держала в руках огромный торт. – Как добралась? – Я ее забрал, привет! – ответил Раф. – А… ну да… – Кристина лукаво улыбнулась и обняла меня одной рукой. – Здоров! – Федор поздоровался с Рафом. Болтая, мы шли по двору. Рафаиль спросил, кто из ребят сегодня за рулем, кто не пьет алкоголь. – Я сегодня на чае, – со вздохом ответила Кристина. – Ну вы можете переночевать здесь, – предложил Раф, – и тогда оба пейте, если хотите. – Ой, нет, я хочу завтра поспать подольше, тем более не взяли с собой купальники и прочее на пляж, – сморщив нос, сказала подруга. – Ну хорошо, – Раф пожал плечами, а потом сказал, обращаясь ко мне, – милая, возьми, пожалуйста, торт у Кристины и отнеси его в холодильник, а мы пока с Федей у мангала… После этого он подошел ко мне и нормально так поцеловал. Чтоб шокировать Кристинку, достаточно было и легкого чмока в губы, но Раф решил довести ее до инфаркта, видимо. Когда он оторвался от моих губ, и я обернулась, глядя на удивленную парочку, то испугалась за торт. Он получил опасный крен влево, так как его хозяйка, отвесив нижнюю губу, смотрела на нас с Рафом. Я подошла и забрала десерт. На что Кристина сказала, обернувшись к мужу: – Сегодня пью я. Ты за рулем. У меня шок. Я расхохоталась. – Ты почему ничего не рассказала? – шипела она мне над ухом, как змея, пока я прятала торт в холодильник. – Да я собиралась, собиралась, и никак… А тут как-то само все вышло. – Офигеть можно, – Кристина прикрыла рот ладонью, – ты и Раф… – Чему ты так удивляешься?! Ты же сама этого ждала с самого похода! – смеялась я. – Блин, ну я же не думала, что у вас уже все, джага-джага.. – Чего?! – Ну что у вас все случилось, и вы тут живете, нафиг, вместе! Офигеть!!! Я думала, вы, как коты во дворе, будете долго друг к другу присматриваться, шипеть, думать, а потом только, может быть, чего и выйдет… Я долго ржала над сравнением с шелудивыми дворовыми котами. Гвоздем этого вечера стал шок моей подруги. Он то дулась, что я не рассказала ничего, то принималась обнимать меня и Рафа по очереди, то готова была реветь. – Если б я не видела, что ты выпила всего пару бокалов вина, то подумала бы, что ты в го… но, – прокомментировала я ее шальное состояние. – Еще бы, ты встречаешься с Рафом! Вернее, живешь!!! – Ты реагируешь, как моя мама, будто я совсем безнадежна, и то, что я живу с мужчиной, – нонсенс, – усмехнулась я. – Так и есть, – кивнула Кристинка и икнула. – А-а-а?! – от удивления у меня брови взлетели до волос. – Ну ты же вся такая избирательная! Тот кривой, тот косой, ик… тот еще чет там… – Ну… они такие все и были, – задумчиво произнесла я. Кристина покачала головой, потом махнула рукой и произнесла тост: – За вас! Я счастлива! Мы долго сидели на летней террасе. Чуть позже пришла корова с пастбища. Как и положено, орала на весь двор, пока Раф не подоил ее. К тому времени уже довольно окосевшая Кристина спросила: – Корову уже доишь? – Нет… пока что… – ответила я. – Господь Всемогущий, – всплеснула руками подруга, совсем как бабушка Прасковья, – Федь, ты слышишь??? Пока что, бл… ь. То есть она и в горы теперь ходит, и коров доить собралась! С маникюром, мать его! Причем последнюю фразу она почти крикнула. Федю больше волновало состояние его жены. Он явно сидел и думал над тем, а не пора ли уносить супругу домой. Именно уносить. Ровно идти она бы уже не смогла. – Я бы уже доила, вернее, училась доить, но у Рафа индюк припадочный… Кристина комично закрыла рот рукой, ужасаясь тому, что я сказала. – Кто ты, и где моя подруга? Где та городская дама, которая от вида комара была в обмороке?! – Неправда! Я просто их не люблю, но в обморок не падала, – хохотала я. Когда Раф вернулся, Кристинка уже собиралась идти в магазин за платьем. – О каком платье речь? – шепотом спросил меня Раф, пока Федя пытался уговорить жену поехать домой. Но она командовала, чтоб он вез ее за платьем. – На свадьбу, – также тихо ответила я. – На какую? Они ж женаты? Зачем ей свадебное платье? – не понял он. – На нашу свадьбу, – снова тихо пояснила я. – Вечернее платье… – А-а-а, – протянул он, – ясно… – Хорошо, хорошо, – наконец смирился Федор, – едем за платьем, купим самое крутое! – Да! – Кристинка соскочила со стула и тут же чуть не грохнулась, Федя поймал ее. – Давай помогу… Я поднялась со своего места, собрала их вещи и отнесла все это в машину. Федя аккуратно посадил Кристинку вперед, пристегнул ее. Та уже была в отключке. – Я, если честно, вообще вспомнить не могу, чтоб она так напивалась, – задумалась я. – Я тоже, – Федор усмехнулся, – думаю, она удивилась на голодный желудок вашим отношениям, оттого усиленный эффект. – Не завидую я ее состоянию завтра утром, – сочувствующе произнесла я. Мы проводили ребят и вернулись в дом. Я убрала со стола. А Раф сепарировал вечернее молоко. Эту животину, корова которая, мало того, что нужно было доить, дак еще потом и мудохаться полвечера с этим молоком. Первые несколько раз я с удивлением наблюдала, как из молока вытаскиваются сливки с помощью сепаратора, а потом привыкла. Один вечер даже творог делала. Чувствую, спустя год я и куриц ощипывать начну. Когда стемнело, а дом был убран, мы с Рафом сидели во дворе на качели. Диванчик был довольно просторным, он обнял меня, мы чуть покачивались, глядя на звездное небо. Где-то вдалеке раздавались смех и музыка. Видимо, молодые ребята гуляли. Животные затихли, кое-где лаяли собаки. Мажор лежал у наших ног, похрапывая. – Знаешь, я хотел завтра повыделываться, – вдруг сказал Раф. Я удивленно посмотрела на него. – Думал, там, залезем на сапы, встанем красиво… Я представила, как мы бы хлопнулись с этого сапа на пару, и хихикнула. – На сапе красиво встать сложновато, – прокомментировала я. – Особенно мне, – добавил он, указав на свой живот. Я снова хихикнула. – Так вот… я думал там при всех отдать тебе это, но… Мне кажется эта идея бредовой… Он что-то достал из кармана своих летних шорт, а потом продолжил. – Думаю, что это должно быть только между нами и только для нас. У него на руке стояла небольшая коробочка. Мое сердце екнуло. Кольцо?! Он делает мне предложение?! Может, там просто украшение какое-то… В этот момент он открыл коробочку, и я увидела очень нежное, красивое колечко с белыми и зелеными камнями. – Выходи за меня замуж… – тихо сказал он. Я была в шоке и молчала. Раф добавил: – Зря, что ли, Кристина в таком состоянии за вечерним платьем поехала… И я разревелась. Можно было сказать «нет, ведь я толком тебя не знаю». Или «нет, давай сначала поживем вместе и посмотрим, что из этого получится»… Но как можно сказать нет такому человеку? Может быть, странному, необычному, специфическому, неидеальному, но такому родному. И я сказала да. P.S. Шок остальных ребят из группы походников был примерно таким же, как у Кристины. Они не понимали, как можно было с горы за неделю почти до ЗАГСа добраться. Но все были рады за нас. Кроме Ильи Муромца, тот сказал: «Эх, принцесска, такого мужика сгубила…» Оля на наши встречи больше не приходила. За это лето я покорила еще три вершины и сплавилась по двум рекам. Раф был прав: однажды поднявшись в горы, ты навсегда оставишь там свое сердце! Понятию не имею, как там поживает набережная в нашем городе и кафешки на ней. У меня нет желания их посещать и нет на это времени! Теперь я вся из себя хозяйка, учусь варить сыр и мариновать огурчики. Раф купил гусей. С ужасом жду, что они будут пытаться ущипнуть меня за зад. А индюк, подлец, по-прежнему ведет на меня охоту… Я придумала имя этому доставучему созданию – Илья. Конец.