Глава 15.2

Вокруг меня зашептались, разнося мысль о присутствии человека дальше и принимая в ответ волны все усиливающегося недовольства. У Ньярда заиграли желваки, он сцепил зубы, а потом посмотрел на меня... досадливо. В который раз разбивая сердце и раня душу его же заледеневшими осколками. Для него я по-прежнему враг. Для них всех...Слезы против воли покатились по щекам. Завертевшись на месте, я поняла, что передо мной расступаются. Будто боятся коснуться прокаженной! Что ж, так будет даже проще.Насквозь, через потоки скорбящих, я пробралась к одному из выходов с арены и нырнула в ближайший лифт. А потом еще долго петляла, отыскивая нужные коридоры и свою комнату. Пелена застилала глаза. Я чувствовала себя изломанной и несчастной, хотела спрятаться, а еще лучше исчезнуть. Уйти. Зачем я вернулась?!Вместо ответа перед внутренним взором появился образ. Я уйду, но сначала должна понять, для чего все это было (или же признать, что этого смысла просто нет). А значит, нужно закончить картину! Вдруг именно она тот самый недостающий кусочек пазла? Не просто же так меня тянет к ней.Котик спал, и будить его я не стала. Взяла все необходимые инструменты и отправилась туда, где всегда находила умиротворение - в ту, другую, свою комнату.Касалась стен, изучала пальцами шершавые, все еще спящие рельефы, успокаивалась и набиралась решимости на этот последний сеанс. А потом принялась за работу.Не знаю, как много прошло времени. Час? Целая ночь? Когда в комнату влетел Котик, мне оставалось совсем чуть-чуть, буквально последний штрих.- Тебе лучше уйти! - завопил он. - Уходи! Скорее!- Да что такое? - спросила я встревоженного мохнатика.Ответить тот не успел. Ньярд отшвырнул его так, что Котик ударился о стену и упал недвижимым комочком.Не подойти... Ньярд оглядывал комнату и все больше зверел. Перекошенное гримасой ярости лицо, обезумевший взгляд и выступившие клыки. Жутко. Больно.- Как. Ты. Посмела! - прорычал он так, что слов почти не разобрать, но я отлично его поняла.Увидела все в глазах. Все напрасно. Ничего уже не вернуть.- Тебе надо было меня отпустить, - сказала я обреченно. - Зачем ты держал меня рядом, если никогда не был готов подпустить ближе?- Дерзкая. Глупая.Он подходил, медленно, словно хищник. Я отступала. Пока не уперлась спиной в ту самую стену с недописанной картиной.Душу разъедала горечь. Все бесполезно. С первого дня было напрасно!- Я не хочу больше так. Не могу, - сказала склоняющемуся ко мне вампиру. - Пора признать, так просто бывает, что любовь умирает. Даже такая, пронесенная через саму смерть. Которая, казалось, могла протянуться через века и жизни.- Хватит! - рыкнул Ньярд. - Я. Преду-пр-р-реждал!- Арны больше нет! - выкрикнула горько. - А я...Огнем полоснуло шею, и та вспышка озарения, что возникла, сменилась чудовищной болью. Когти вампира вонзились в плечи, а клыки вошли в нежную плоть шеи. Так легко...Ньярд почти сразу отпрянул. Отскочил со стоном, толкнув меня в стену. Все еще обезумевший, жуткий, он смог остановиться. Только это уже не имело значения...Кровь, моя кровь, текла горячими ручейками, ударяя тошнотворным запахом в нос. Соль и железо. Наяву.- Вот и все, - прошептала самой себе, глядя лишь на него. Мою любовь и погибель.Как же больно...Ньярд, перемазанный в крови, тряс головой, борясь со своими демонами. Он не сдержался, выбрал ненависть, а не любовь. Так и не принял меня, не узнал. Что ж, ненависть победила, так тоже бывает! А я... Инстинктивно зажала рану рукой, хотя прекрасно знала - мне это не поможет. И раз уж каким-то чудом до сих пор стояла на ногах, обернулась к картине и все еще зажатой во второй руке кистью нанесла тот самый последний, недостающий штрих. Я закончу хотя бы это!Словно по волшебству линии выстроились в нужном порядке. Давно утерянный образ наконец ожил. Он, она и их нерожденный малыш. Тоска сдавила сердце. Она так ждала и любила! И не могла справиться с горем, когда потеряла. Проклятая планета забирала у ванлаков нерожденных детей и не давала новых! Ненависть и скорбь сжигали ее изнутри, и в какой-то момент едва не забрали у него. Того единственного, ради которого она еще могла заставить себя жить. Задуманная картина стала путем исцеления... Так она трансформировала свою боль в образ того, какой должна была быть их семья. Не сумела дать своему малышу жизнь во плоти, но решила увековечить хотя бы в картине. Все справляются с болью по-разному. Я-человек не понимала себя прежнюю, но для Анры это стало спасением. Всепоглощающее горе переродилось в светлую грусть, отчаяние сменилось пониманием - любовь не имеет границ, она остается жить в нас, связывает сквозь любые преграды. Даже через смерть...- У ванлаков нет души, - усмехнулась я горько. - А ведь я уже тогда верила в иное! Жаль, слишком поздно, я так и не успела понять, зачем все это было. Возвращаться снова я точно не захочу...Я слышала шелест бегущих по стене разноцветных песчинок, но смотрела опять на своего вампира.Он тоже смотрел на меня. Глаза в глаза, неверяще, потрясенно.Я наконец осела на пол, но перед тем, как пелена застила взор, увидела, как Ньярд перевел взгляд на картину. И застыл.Наконец понял?Только мне уже все равно. Осталась лишь боль, не физическая, а та страшная, что разрывает душу на части.- Как это возможно? - глухо, едва слышно спросил он, но холод уже сковал мое тело.Прощай, мой вампир...