Глава 31.3
***
Темнота сменилась тошнотой и болью. Голова гудела, губы пересохли, и очень хотелось пить, но...
Я все еще жива?!
От толчка сильно заныли руки. Собственное тело ощущалось с трудом, но, кажется, меня куда-то тащили.
Что же это выходит, Атьян укусил, но остановился? Неужели подобное возможно?
Я не чувствовала укусов, хотя кожу саднило так, будто меня волокли по острому гравию. Впрочем, как знать.
Гул нарастал, меня снова дернули, заводя руки за спину и куда-то привязывая. Опершись спиной, я наконец смогла разлепить глаза, однако сфокусироваться получалось плохо. Точно я поняла лишь одно: гудит не только в моей голове, но и снаружи. Это арена нашей Обители и здесь десятки, а возможно и сотни, вампиров! И в центре этого столпотворения что-то громогласно вещает Атьян.
Я вслушалась и обомлела. Меня привели на казнь. Мою казнь!
- ...не оставим следа от ядовитой крови нечистой магички. Испепелим само воспоминание о подобных ей...
Вот как, пить мою кровь для него недостойно, и он решил меня что? сжечь?
Изумление было таким сильным, что даже зрение прояснилось. Но лучше бы этого не случалось...
Первой кого отчетливо, до врезавшихся в сетчатку черт, я увидела, была Талуза. Бледная, вся какая-то серая и осунувшаяся. Лицо ее, всегда мягкое и округлое, заострилось и словно бы высохло. Видящая показалась буквально тенью себя прежней. И взгляд ее стал таким же: серым, потухшим, но смотрела она прямиком на меня.
- Талуза…
Сердце сжалось, моля простить. Я не смогла. Так сглупила...
Неподалеку, удерживаемый двумя мощными клинками, стоял Киндар. Его отсутствующий взгляд не выражал ничего. Не держи его прихвостни Атьяна, он, пожалуй, упал бы. Не лучше выглядели и другие знакомые мне по Обители ванлаки. Как не живые, закостенелые.
А вот другая часть, судя по всему, вампиров второго клана казалась куда бодрее. Они согласно галдели, отвечая на речи Атьяна. Жаждали расправы над ведьмой!
- В новый мир, в наш новый мир, - орал Атьян, - не войдет скверна из старого! Мы не допустим былых ошибок и искореним зло, не позволив ему окрепнуть или искусить... Лишь бесплодный пепел... Отмщение...
Я больше не слушала, погрузилась в себя. Он не стал меня пить. Ненависть и брезгливость пересилили даже безумие жажды крови, надо же. Атьян настоящий фанатик и искренне верит, что избавляет этот мир от скверны. Устроил показательную казнь! Я бы усмехнулась, если бы на душе не было так горько.
Талуза, Киндар, красотка Ланула, знакомые и не знакомые мне ванлаки первого клана - их всех привели посмотреть на мою смерть.
- Начинай! - скомандовал Атьян, и я увидела настоящий факел с живым огнем в руках приближающегося ко мне вампира.
Это пламя, буйное и мечущееся, будто хищное, жаждущее поскорее вкусить добычу побольше, против воли притягивало взгляд. Завораживало. Языки его плясали, норовя ухватить самого палача, пока вдруг не погасли все разом!
- У-и-и! - раздалось над нами, и свет на арене тоже померк.
Что? Не может быть!
Потухший купол прорезали теперь светящиеся голубым дыры, а прямо из них выпрыгивали ванлаки. Даже я в первый момент растерялась, а клинки из второго плана, судя по всему, и вовсе не видели этого представления. Они отскакивали от "собратьев", едва не сшибая друг друга и озираясь по сторонам. Эффект неожиданности сработал, и толпа пришла в движение. В воздухе то и дело раздавалось пронзительное "Ви-у-у" и волной магического ветра сшибало по несколько вампиров разом.
Котик! Мыш кружил над колеблющейся живой массой, взмывал и пикировал снова.
Каким-то чудом в этом мельтешении я поймала ЕГО взгляд. Ньярд. Он пришел за мной. Пришел!
Я быстро потеряла любимого из виду, зато заметила Тризу и с боем прорывающихся к центру ванлаков Наталя. Как вообще они оказались здесь так скоро? Как узнали?
Ответы потеряли важность, как только каменный пол арены оросили первые капли крови.
Мыш оглушал своей магией, похоже, всех без разбора. Большинство падало сразу. Изнуренные ванлаки первого клана и без того едва держались на ногах. С остальными рубились Ньярд, Триза и воины Наталя. Мечущиеся стремительные тени, шелест клинков. Кровь тех, кто еще вчера считал себя братьями. Это нужно остановить!
Отчаяние затопило душу. Беспомощно привязанная в эпицентре сражения я не могла ничего!
А потом... Ко мне подползла Талуза. Видящая буквально вскарабкалась, хватаясь за мою одежду и, тяжело дыша, встала рядом. Посмотрела долгим глубоким взглядом, будто собираясь с духом, и принялась отвязывать мои руки.
Она возилась целую вечность, но после не только освободила руки, но и содрала с меня браслеты!
Казалось, на это у нее ушли последние силы, а я... Неожиданно снова увидела! Нити, связи ванлаков, прочные узы, обрывающиеся вместе с жизнями. Так не должно быть. Они один народ - суть едины. Так нельзя!
В вихре кружащих тел словно в замедленной съёмке проявилась картинка: удар, кровь, распоротое тело.
Мой крик сорвался с губ, и нити заколебались, словно подхваченные этим криком.
Я могу, наверное, могу поймать их, но что сделать? Я не хочу причинять никому вреда!
Ньярд... Взгляд снова выцепил из толпы любимого. Он сошелся в схватке с Атьяном. Сердце сжалось. Все повторяется. Снова. Я не хочу...
- Талуза! - выкрикнула, осененная догадкой. - Ты можешь, я знаю, Талуза, спой! Я возьму нити и...
Видящая посмотрела с мукой во взгляде и осела на пол.
- Я... Попробую. - Едва слышно, хрипло.
- А я усилю, передам. Спой так, чтобы они уснули!
И Талуза запела, но так тихо, что я сама едва слышала ее. Судорожно хватая нити, пытаясь среди них отыскать "своих", я понимала - так ничего не выйдет. Талузе самой нужна помочь, а не...
Новый голос трепещущим ручейком потянулся над ареной. Я закрутила головой, и без того уже понимая, кого слышу. Тейра!
Её песнь, становясь все громче и увереннее, пронзала пространство, неизбежно откликаясь в сердцах и... умиротворяя.
Не мешкая больше, я бережно потянула ближайшие нити, вплетая в них магический голос, донося его наверняка. Затем снова и снова, перебирая в пространстве видимые лишь мне полупрозрачные ленты. Торопясь и в то же время действуя осторожно, боясь навредить.
Заснули почти все. Атьян тоже. Я видела, как упал он к ногам моего вампира. Живой.
Ньярд взглянул на него брезгливо и досадливо, а потом посмотрел на меня так, что даже сквозь разделяющее нас пространство, я ощутила горящее в нем пламя. И... облегчение.
Тоже чувствовала и я сама. Уставший, но целый и, пожалуй, слегка недовольный, что врага пощадили, любимый пошел ко мне, глядя все так же неотрывно.
- С нас достаточно крови, - прошептала я, когда между нами осталось не больше пары шагов.
И согнулась от внезапной чудовищной боли.
Последним, что увидела, было торчащее у меня из груди окровавленное лезвие чьего-то клинка...