Глава 6. Благодарность

– Я вас правильно понял, кэп? Вы хотите, что бы я нашёл толстого лысеющего ведьмака без имени и красивую аристократку среднего роста, с куцым именем Рэна, которую обвиняли в связи с тьмой? – Ты хочешь что-то возразить, Нэт? Атэ сидел на диване в голубой гостиной матери и потягивал из хрустального бокала столетнее вино, которое только что обнаружил в погребе. – Нет, сэр. Добавить. Атэ поставил бокал, что бы не расплескать вино. – Спасибо, что доверяете мне. Атэ расхохотался. – Стараюсь, Нэт, – ответил он, отсмеявшись. – У вас что-то новое есть? – Да как сказать… – замялся Нет. – К Лане приходили. Спрашивали про вас. Атэ насторожился. – Что она ответила? – Сказала, вы вернулись домой под утро, от вас пахло духами, она вас выгнала. Атэ ласково улыбнулся. – Умница. Что ещё? – Ещё сказала, что если они вас найдут, пусть назад не возвращают. – Понял. Кроме Ланы? – Флора тут говорит, что нашла хирурга. Но привезти может только завтра. – Почему завтра? – Говорит, будет убеждать его поработать бесплатно. – Скажи, пусть не жадничает. Я сам ему заплачу. – Передам, кэп. – Ещё новости? – Я отобрал тут двадцать портретов… Все эти ваши Ренфри, Рэйнары… Атэ присвистнул. – Привезёшь вместе с врачом, – не успел он закончить, как в коридоре раздался глухой стук и затем – разноголосый звон. Всё, свободен. Мне пора. Атэ поднялся с дивана и торопливо пошел по направлению к источнику звука. Рэна стояла у поворота на веранду и не двигалась. Дорогу ей перегораживал упавший торшер с разбитым плафоном. На магессе теперь была поношенная тёмно-синяя рубаха с серебряной вышивкой и свободные чёрные штаны – вещи, которые мать когда-то подарила Атэ, но которым так и не суждено было покинуть шкаф. Волосы Рэны после долгих усилий ведьмака приобрели светло-русый с лёгким золотистым оттенком цвет. Однако они были всё так же спутаны – попытка остричь их вызвала очередной приступ паники, а расчёсывать их у Атэ не хватило бы никакого терпения. Атэ подошёл и наклонился, чтобы поднять светильник. Рэна тут же вскинула руки в защитном жесте. – Всё в порядке, – сказал Атэ, беря руки Рэны в свои и мягко поглаживая, что бы успокоить чародейку. – Ты хотела выйти на веранду? – Если можно, – тихо сказала та. – Идём, – Атэ мягко потянул кисти магессы, указывая ей дорогу. Оказавшись на веранде, чародейка на ощупь добралась до скамьи и, положив руки на деревянный стол, повернула голову во двор. Атэ проследил за её несуществующим взглядом. Клумбы старого парка давно заросли травой. Легкий ветерок шуршал ветвями ив у самой ограды. Где-то вдалеке настойчиво чирикал скворец. Голосу его вторила одинокая квакуха в затянутом ряской пруду. Дождь закончился, но солнце, наполовину скатившееся за горизонт, светило тускло, словно на дворе был не июль – макушка лета, а октябрь. – Вообще-то, – сказала, наконец, Рэна, – я хотела поговорить тобой. Атэ поднял бровь, не ожидая, что жест будет замечен. Присев на скамью напротив магессы, он сказал: – Я слушаю. Рэна медлила. – Ты пахнешь итой, – сказала она наконец. – Сегодня – сильнее, чем вчера. Позавчера ты принимал чистую, и тебе хватило её только на два дня. Атэ кивнул, не желая озвучивать правду. Но Рэна, похоже, и так все понимала. – Позавчера я напугала тебя. Ты не был уверен, что справишься, и вчера решил перестраховаться. По позвоночнику Атэ пробежала дрожь. Рэна говорила о том, о чём ей не следовало знать. – Да, – ответил Атэ, когда пауза, повисшая в воздухе, стала слишком долгой. – Инстинкт любого боевого ведьмака – ита. В случае угрозы воин тянется к мечу, мы – к пыльце. – А сегодня? Была угроза? Атэ покачал головой. – Я хотел вскипятить воду. – И только? Ради бочки с водой? – Не только, – Атэ почувствовал себя как малец, которого застукали с отцовской табакеркой. Он положил ладони поверх рук чародейки. – Я не могу смотреть на твои руки. Хочу вылечить их сегодня. А завтра, может быть, доберусь до шрамов на лице. Рэна резко перевернула кисти, так, что теперь ладони Атэ оказались в её руках. Пальцы чародейки оказались там, где под кожей ведьмака билась маленькая жилка. – Спасибо, – сказала она негромко, и на секунду Атэ почудилось, что он уже слышал этот глубокий мягкий голос, – оценила. И я… хочу показать тебе кое-что. В благодарность. Подарить… Если ты примешь такой подарок. – Почту за честь. – Тогда закрой глаза, Атаниэль, – сказала магесса, и по напевности голоса Атэ догадался, что она входит в транс, – и иди за мной. Секунду Атэ колебался, затем опустил веки и плотнее сжал руки чародейки, стараясь уловить биение пульса, слиться с ним. – Что ты слышишь, Ата-ниэль? – она произнесла имя нараспев, с двойным ударением, устанавливая пока непонятный Атэ ритм. Ведьмак прислушался. – Песню птицы в лесу. Шелест ветра. Капли дождя, – он пытался попасть в тот же ритм, но чувствовал, что у него не получается. – Какого цвета голос птицы, Ата-ниэль? – Серебро, звенящее в ветвях, ветер – прозрачен, вода – зелена. – Что там, под водой, Ата-ниэль? – Дыхание рыб. – А над ней? – Шёпот цветов. – Раскрой ладони, Ата-ниэль. Атэ повиновался, переворачивая руки. – В твоих ли ладонях этот цветок, Ата-ниэль? Атэ улыбнулся. Конечно, в его ладонях не было цветка. Но ему на секунду почудилось, что это нечто вроде проверки. Рэна, будь её руки свободны, легко получила бы сюда этот несчастный цветок. Она хотела доказать, что он, ведьмак, не способен на это, но… – Да, – ответил Атэ от одного лишь желания противоречить, – этот цветок – у меня. – Его лепестки… – Его лепестки белоснежны, а сердцевина золотится солнцем. Да. Этот цветок у меня. Внезапно Атэ почувствовал, что по его пальцам стекает вода. Он резко открыл глаза и увидел на своих ладонях прекрасную золотисто-белую нимфею, ещё влажную от недавнего соприкосновения с водой. – Как… ты… – выронив цветок, Атэ резко схватил Рэну за запястье и, не замечая, что причиняет магессе боль, принялся поворачивать её руки в разные стороны, проверяя, целы ли наручи. Убедившись, что они на месте, Атэ, наконец, отпустил руки чародейки, и та тут же прижала их к себе, баюкая одной другую. – Как ты это сделала? На лице Рэны отразилась почти детская обида. – Я ничего не делала, ведьмак, – она почти шипела, – если бы И могла что-то сделать, меня бы тут не было. * * *Атэ не заметил, как выскочил с веранды и, миновав коридоры, пронёсся насквозь через дом. Размеренно, будто безмозглый каменный голем, размашистыми шагами он двинулся по прямой. Атэ проскакивал аллею за аллеей, поворачивая интуитивно, и пришёл в себя лишь тогда, когда дыхание его сбилось, а кровь вовсю стучала в висках. Атэ огляделся. Кругом царил полумрак. Клумбы давно остались позади, да и среди деревьев в этой части парка преобладали не ивы, а разлапистые ели. Разглядев вдалеке скамейку, он подошёл к ней, уселся, по-военному широко расставив ноги, и, упершись локтями в колени, опустил на раскрытые ладони лицо. Что произошло только что? Рэна не могла колдовать. Она сказала абсолютно верно: если бы у неё оставался хоть какой-то доступ к магии, она придумала бы что-то получше, чем кусаться и царапаться. Но кто-то же должен был наколдовать нимфею. Пыльца давно уже не давала Атэ приличных сил. Раньше он спокойно вызывал огненные шары, иногда получались даже каменные ливни. Но – здесь магесса снова была права – за всё надо платить. Теперь чистой иты хватало лишь на призыв небольших сгустков энергии. Например, для магических пут. Но сегодня он не принимал пыльцу – всего лишь слабый, сильно разбавленный эликсир. Итак, он имел два факта: а) кто-то материализовал в его руках нимфею; б) сам он не материализовывал нимфею с помощью пыльцы. Подумав, Атэ добавил к списку третий пункт: Рэна тоже ничего не материализовывала. Если бы Атэ в эту минуту не требовался весь его разум, чтобы понять суть произошедшего, он мог бы сообразить: все было очевидно еще на веранде. Был всего один вариант: нимфею создал он сам. Без воздействия иты. И именно это хотела показать ему Рэна. Она сделала ему поистине королевский подарок. В голове Атэ мелькнула недобрая догадка. – Нэт, – позвал он мысленно. Мальчишка не отвечал, и Атэ повторил вызов ещё дважды. – Чего… капитан? – Нэт явно не хотел лишаться хорошего сна. – Нэт, мне нужно, чтоб ты завтра подвёз мне еще одно досье. – М-м? – Собери всё, что у нас есть, на магистра Артария. Наступила тишина. – Нэт, – позвал Атэ ещё раз, чувствуя, что молчание затягивается. – Капитан, – осторожно произнёс Нэт. Вот теперь он, наконец, проснулся. – Не спрашивай пока ни о чём. Я буду признателен, если ты не подведешь. Атэ прервал связь. А после некоторое время сидел на скамье, припоминая, что делал в трансе. Затем повторил ту же последовательность действий, даже проговорил те же мантры. Раскрыл ладони. Нимфеи не было. Он попробовал еще дважды, пока не почувствовал, что у него начинается мигрень. К тому же в парке окончательно стемнело. Так и не добившись ничего, И в полном разочаровании он поплёлся обратно к особняку.