Глава 1. Мания преследования

Большая стеклянная витрина хорошо отражала проходящих мимо людей, а ещё двух девушек, стоящих перед ней. На вид — почти ровесниц. Школьные пиджаки и светлые блузки, объёмистые сумки в руках. Сразу ясно, что старшеклассницы, которые возвращались из школы и неожиданно притормозили возле магазина.

— И чего нам тут надо? — поинтересовалась Алика, со скучающим видом уставившись на витрину.

Милка, внимательно разглядывающая отражения в стекле, слегка смутилась, даже щёки чуть-чуть порозовели.

Ну совсем как ребёнок! А на самом деле ей пятнадцать. Алика на два года старше, но иногда кажется, минимум на десять. Её так и тянет посмотреть на подружку свысока, снисходительно и покровительственно. С вершины собственной мудрости и жизненного опыта.

Самой смешно.

Милка сжала губы, смущённо отвела взгляд и наконец произнесла, запинаясь и делая ненужные паузы:

— Ты только не смейся… ладно? И не говори, что это… у меня крыша едет. Но мне кажется… в последнее время… иногда, или нет, частенько… что за мной, ну… кто-то наблюдает.

— В смысле? — У Алики удивлённо округлились глаза. — С чего ты взяла?

Подруга шумно вздохнула.

— Иногда бывает, знаешь. Как бы объяснить? — Она посмотрела под ноги, будто надеялась, что кто-то написал на асфальте нужные ей фразы. — Вот представь, что где-то поблизости стоит неприятный тебе человек. Странный и даже немного страшный. Не то чтобы рядом-рядом. На расстоянии, но небольшом. Хотя и не заговаривает, и даже вроде на тебя вовсе внимания не обращает. Но сто процентов, что, когда ты не видишь, он всё-таки на тебя поглядывает.

Милка подняла голову, опять повернулась к витрине. Румянец с её щёк мгновенно исчез, и она прошептала тревожно.

— Ну вот, опять. Смотри.

— Куда? — Алика хоть и спросила, но уже сама догадалась, уставилась в стекло. Взгляд примагнитился и больше не мог оторваться, зацепился прочно за тёмный силуэт. Словно тень в глубине окна.

Люди проходят мимо, даже головы не повернут в сторону магазина. А он неподвижен и не совсем реален. Стоит лицом к ним, но ничего не разглядеть. Как будто отражение отражения. И от этого не по себе.

— Ты тоже его видишь? — выдохнула Милка свистящим шёпотом. — Ведь видишь? Видишь?

Алика не ответила. Хотела развернуться и посмотреть, что же там такое за спиной. Или кто? Если он действительно существует. Но Милка резко схватила её за руку и рванула в сторону.

— Мил!

В двух шагах остановка. Как раз автобус подъехал, насмешливо фыркнул, распахнул двери. И Алика чуть в него ни влетела, прямо носом. Потому что Милка заскочила на подножку, по-прежнему волоча её за собой.

— Мил, ты чего?

— Не знаю, — подруга и сама была в замешательстве, не ожидала от себя столь стремительной шпионской реакции. — Но ты же видела. Кто-то стоял позади нас.

— И что? Человек остановился взглянуть на витрину. Может, присмотрел чего? — Алика пыталась мыслить разумно и рассудительно, но странный силуэт, увиденный в стекле, и её почему-то смущал. Ну и пугал немножко, да.

— Не остановился, — уверенно возразила Милка. — На самом деле не было там никого. Я уже пробовала оборачиваться, и пусто. А в стекле отражалось. Только не говори, что он успел уйти, пока я головой вертела. И сны эти…

— Какие сны?

— Примерно то же самое, о чём я уже рассказывала. — Милка умолкла на несколько секунд, то ли вспоминая, то ли собираясь с мыслями. — Сижу я, например, или лежу. Ну, снится мне такое. И вдруг кто-то подходит, смотрит на меня внимательно-внимательно. Как будто картину разглядывает. Или экспонат в музее. И спрашивает.

— О чём?

Вот и опять остановка. Теперь уже Алика взяла подругу за руку, вывела из автобуса. Они из-за этой мании преследования, между прочим, уехали в противоположную от дома сторону.

Вот зачем Милке в автобус заскакивать понадобилось? Детективных сериалов насмотрелась? «Как успешно уйти от слежки»…

Милка виновато потупилась:

— Не помню точно. Когда он на меня смотрит, я вообще плохо соображаю.

Алика заинтересованно встрепенулась.

— Кто он-то?

— Человек какой-то. Вроде бы, — раздосадованная смутностью собственных толкований, Милка насупилась. — Это ведь сны. Они быстро забываются. Особенно подробности. А когда просыпаюсь, но глаза ещё не открыла, кажется, что кто-то на самом деле стоит рядом, наклонился надо мной. Знаешь, как жутко? И страшно. Даже когда глаза всё-таки открою и точно вижу, что никого рядом нет. Думаю, вдруг он спрятаться успел, пока я проморгалась. Я даже один раз встала, свет включила и всю комнату облазила. И в шкафу, и под кроватью смотрела.

— Ну и нашла?

— Нет, конечно! — Милка всё-таки по-настоящему расстроилась, с упрёком глянула на Алику. — Я ведь просила не смеяться.

— Да я и не смеялась, — со всей возможной убедительностью в голосе и очень честными глазами заверила Алика. — Я просто не знаю, что сказать. Такое, по-моему, со многими случается, когда спросонья мерещится, будто в комнате кроме тебя кто-то есть. Один из типичных ночных кошмаров.

На Милкином лице появилось разочарованное выражение. Объяснения подруги прозвучали излишне прагматично и буднично, отчасти развеяли сверхъестественность и необычность происходящего.

— У тебя период сейчас такой. Очень волнительный. Переживаний много. Экзамены скоро. И… — многозначительная пауза получилась у Алеки случайно: — Дима.

— У тебя же тоже скоро экзамены! — Милка трепетно исключила тему с названием «Дима». — Ещё и важнее. Для поступления. Но тебе ведь ничего странного не мерещится. — Последняя фраза прозвучала наполовину утверждением, наполовину вопросом. А ещё в ней пряталась капелька надежды на то, что Алика так же понемногу сходит с ума перед ответственным мероприятием. — Похоже, что ты вообще из-за ЕГЭ не переживаешь. Спокойная, как удав.

— А чего мне переживать? — Алика представила, как она длинная, гибкая и чешуйчатая неподвижно лежит на нагретых солнцем камнях и взирает на мир невозмутимым немигающим взглядом. — Я никуда поступать не собираюсь. А уж русский и математику всяко сдам. Я же не дура.

— Не собираешься поступать? — искренне изумилась Милка. — А что тогда?

— Работать пойду, — невозмутимо выложила Алика. — Куда-нибудь. Можно в магазин. Можно в кафе. Да мне, если честно, без разницы. А там посмотрим.

Подруга изумилась ещё больше.

— А твои родители? Они не возражают?

Алика спрятала усмешку в уголках губ.

— Чего им возражать? Моя же жизнь. А поступить можно и потом. Если понадобится.

Последняя фраза — ключевая. Потому что понадобится вряд ли. Не обучают в обычных университетах тому, в чём досконально хочет разбираться Алика. Но Милка обращает внимание на другое.

— Повезло тебе с родителями. Они на тебя авторитетом не давят. А мои даже варианты не рассматривают. Только высшее образование. Ещё и список вузов заранее подготовили. Типа они за меня всё не решают, а самой предоставляют выбор. А твои — классные — не лезут. Их и не видно почти, так много работают.

Алика кивнула в подтверждение.

«Не видно почти» её родителей — это точно. Они лишь изредка попадаются на глаза соседям по пути на работу или с работы. Поздороваются коротко и скроются за дверями квартиры. Не все люди любят подолгу болтать с шапочными знакомыми и обсуждать свои семейные дела с каждым встречным.

— Тебе доверяют, — протянула Милка с нескрываемой завистью. — А меня пасут бесконечно, как овцу неразумную. — Внезапно она подскочила на месте, осенённая догадкой. — А, может, это они за мной следят? Чтобы я перед экзаменами ничего такого не натворила.

Алика глянула осуждающе.

— Не выдумывай. Не станут твои родители за тобой следить. Что за глупости? Да ты и сама об этом прекрасно знаешь. А уж тем более по ночам забираться в твою комнату и пялиться на тебя спящую.

— Ну да, — послушно согласилась Милка и завела по новой: — Думаешь, это у меня правда маразм от переживаний?

Пока болтали, девушки незаметно дотопали до дома, поднялись на нужный этаж, и Алика уже на автомате не повернула в сторону собственной двери, а прошла прямо за подругой. И от ответа на провокационный вопрос её удачно избавили.

Не успели войти в квартиру, в прихожей появилась Милкина мама, воскликнула бодренько:

— Ой, как же вы вовремя! Всё уже готово! Алика, ты с нами есть будешь?

Обычно Алика не отказывалась, и Милкина мама спрашивала скорее для проформы. Она уже и порцию для Алики заранее рассчитывала. Милка постоянно старшую подругу к себе зазывала.

Хотя девчонок кругом всегда хватало — и во дворе, и в классе, — Милка словно зациклилась на соседке. Может, потому, что очень удобно: жили друг от друга в двух шагах, квартиры располагались на одной лестничной площадке. И два года разницы — сущая ерунда. Чем дальше, тем незаметнее. К тому же: вдруг Милка специально искала для себя подругу постарше, поразумней, посерьёзней? И родители остались вполне довольны её выбором. Они уже давно воспринимали Алику почти как члена семьи.

— С нами, с нами, — донёсся из глубины квартиры насмешливый мужской голос, опередив с ответом Алику, которая ещё и рта не успела раскрыть.

Это не Милкин папа. У того сегодня как раз очередная смена на полные сутки. Это Милкин старший брат.

Он такой же золотоволосый и голубоглазый, как сестра. Мог бы играть роль скандинавского бога Тора, если бы отрастил волосы подлиннее, накачал показательно рельефные мышцы и раздобыл молоточек поувесистей. А в нынешнем виде он вполне потянет на легендарного тёзку, вождя бриттов. Правда, обычно на роль короля подбирают более брюнетистых актёров.

Услышав ироничное Артурово восклицание, Алика сначала захотела возразить: «Нет. Спасибо. Я дома поем». Исключительно из чувства противоречия. Но потом решила: дома придётся готовить самой, а тут так и так на неё порция уже заранее рассчитана. И как поварихе Алике до Милкиной мамы — словно через Тихий океан на одноместной вёсельной лодке, грести и грести.

Расселись за обеденным столом — круглым, между прочим. В разложенном виде — овальном. У Алики здесь своё законное место: между Милкой и её мамой, почти ровно напротив Артура. И тарелки уже почти опустели, когда тот проговорил с интонациями, якобы «ничего значительного»:

— Кстати, Алик, — он часто произносил Аликино имя на такой вот мальчишеский манер: то ли дразнил, то ли намекал на своё истинное к ней отношение. — Встретил на лестнице твою маму. Она тоже уже домой пришла.

Алика стрельнула в Артура обиженным колючим взглядом.

— И чего ты раньше не сказал?

Милкин брат улыбнулся с ехидцей.

— Да я уже настолько привык, что ты у нас постоянно столуешься. Мне теперь без твоего прекрасного личика напротив и милого щебетанья и кусок в горло не лезет.

Алика хмыкнула.

— Ну и что? Поголодаешь немножко. Очистишь организм. Мозги. Может, мысли достойные появятся.

Артур скорчил трагическую физиономию, обратился к матери, едва сдерживая жалобную дрожь в голосе:

— Мам, наша бесконечно мудрая Алика считает меня глупым. Как жить дальше?

— Да ладно, не переживай. Чем меньше мыслей, тем больше счастья. — успокоила парня Алика, поднялась с места, подхватила свои тарелку и вилку, направилась к мойке.

Мудрая — так мудрая. Ещё и воспитанная.

— Тётя Таня, спасибо! Всё как всегда очень вкусно. Ну я пойду. — Просигналила Артуру многозначительным взглядом искоса, вскинув брови, махнула ручкой Милке. — До свидания!

Поймала вполоборота ответные «пока», «счастливо» и «до завтрашнего ужина».