POV Саша

Я приоткрыла глаза, стараясь сосредоточиться на дороге. Выступление окончательно выбило меня из колеи, и когда в гримерке нарисовался Левицкий, предложив подвезти меня до дома, сил на сопротивление не осталось. Я позорно капитулировала, мечтая поскорее добраться до кровати. – Куда мы едем, Паш? – озадаченно уставилась на него я. – У тебя паспорт с собой? – с непринужденным видом поинтересовался мой горе-ухажер. – С собой. Но… Так! Ну-ка хватит говорить загадками! – я заметила указатель, информирующий о расстоянии до аэропорта Домодедово. – Что это еще такое? Мы так не договаривались! – Расслабься, Саш! Я ведь ни к чему тебя не принуждаю. Хотя если тебя заводит легкое принуждение, то я очень даже за… – губы Паши сложились в дерзкую усмешку, а серые глаза опасно вспыхнули. Судя по тому, как он прибавил газу, от своей безумной идеи Левицкий отказываться не собирался. – Объясни, куда ты меня везешь? – Сюрприз! – Паш, я не люблю сюрпризы, если это, конечно, не голый Райан Гослинг, привязанный к моей кровати, – ответила я в его же идиотской манере. – Немедленно отвези меня домой! – А ты определенно мне нравишься, – Левицкий широко улыбнулся. – Острая на язычок! Можешь раздеть меня, связать и наклеить на лицо портрет Гослинга. Я не против, – подмигнув, он съехал на трассу, ведущую к аэропорту. – Я устала и хочу домой… И никуда с тобой не полечу. – Саш, тут лететь всего-ничего. Дольше до твоего дома от клуба ехать. Прилетим и завалимся спать. Я заказал номер с двумя кроватями. Зато с утра нас ждет завтрак с видом на Исаакиевский собор. – Паша искоса посмотрел на меня. Питер. Он собрался везти меня в северную столицу. Боже. Мне порядком надоел этот фарс. Я еще не встречала настолько непробиваемых мужчин. Я уже как только не объясняла Левицкому, что у нас ничего не выйдет, но, похоже, единственный способ сегодня оказаться дома – рассказать ему все как есть. – Паш, я беременна, – внезапно нарушила повисшее в автомобиле молчание я. Левицкий повернул голову и нахмурился. – Ты шутишь? – на его лице читалась растерянность. – В отличие от тебя я не могу похвастаться столь выдающимся чувством юмора, – вздохнула, уводя взгляд в темноту дороги. – Но… как? – Паша был так ошарашен моим признанием, что даже снизил скорость. – Что «как»? Как делают детей? Тебе прочитать лекцию про пестики и тычинки? – из последних сил сыронизировала я. – Да я вроде и так знаю, что куда пихать, – нервно рассмеялся он. – Стоп. Погоди… Если ты сказала это, чтобы от меня отделаться… – Я жду ребенка от Артема. Паша открыл рот, но оттуда не вырвалось ни звука. Он смотрел на меня с нескрываемым скепсисом, будто перед ним сидела патологическая лгунья. Не выдержав, я закатила глаза. – Я беременна от твоего друга, с которым в начале осени провела несколько недель в Сочи. Мне плевать, веришь ты мне или нет, но если ты прямо сейчас не развернешься в сторону моего дома, я позвоню в полицию! Неожиданно Левицкий затормозил. Покачав головой, он плотно сжал губы, судя по всему, обдумывая мое признание. – Я просто не понимаю… – он раздраженно прошелся кончиками пальцев по своим каштановым волосам. – Мы же вместе сидели в ресторане, и он даже имени твоего не помнил! – на лице Паши отражалось недоумение. Вот вам задачка: сколько еще боли способно вместить мое сердце? – Он знает? – Поймав мой взгляд, Левицкий без труда отыскал в нем ответ. – Узнает. Но это не значит, что я хочу иметь с Артемом что-то общее. Он сам по себе. Мы сами по себе. Паша мрачно рассмеялся. – Неосуществимое желание, учитывая наличие общего ребенка. – Его брови удивленно взлетели. – Уму непостижимо, Темыч будет отцом! Я промолчала, задумчиво глядя ему в лицо. – Погодите-ка… Это что же получается? – Паша прищурился. – Вот уро-о-од… – в его серых глазах читалось что-то вроде прозрения. – Он меня бросил, – решила быть откровенной до конца я. – Вернулся к своей первой любви… – устало вздохнула, потирая переносицу. – Надеюсь, мои откровения – это веский повод наконец отвезти меня домой? Паша не успел ничего сказать, потому что кромешную тьму вокруг разрезал желтый свет фар. Растерянно нахмурившись, я наблюдала за приближающимся к нам черным внедорожником. – А вот и наш блудный папашка, – холодно изрек Левицкий, когда напротив нас резко затормозил мерседес Артема. – Прямо первое место в топе самых неожиданных сюжетных поворотов, – добавил он, зло посмеиваясь. – Что это значит? – спросила я, уже ничего не соображая. – Зачем он приехал? – я почувствовала, как у меня задрожали руки. – Сейчас у Артема Александровича и узнаем. Левицкий вышел, хлопнув дверью. – Тебе что надо? С Катей же уехал! – сквозь приоткрытое окно услышала я раздраженный голос Паши, обращенный к Апостолову. Судя по всему, Артем не собирался выворачивать перед ним душу наизнанку – проигнорировав своего товарища, он направился прямиком к Пашиному авто и распахнул дверь с моей стороны. – На выход! – скомандовал мне Апостолов с самодовольной усмешкой. Я закусила губу, потому что от одного взгляда его прищуренных карих глаз внутри все перевернулось. Я так опешила, что даже не нашлась, что возразить, продолжая вжиматься в кресло. – Темыч, а ты ничего не попутал? – втиснувшись между нами, Паша толкнул Артема в грудь. Я ожидала, что Апостолов после такого моментально нападет на Левицкого, однако вместо этого он потянулся к сигаретам: вытащил несколько штук из пачки, сломал их и бросил товарищу в лицо. – Паш, исчезни, а? – в его налитых бешенством черных глазах читалось: «Или прольется кровь». Левицкий сквозь зубы грязно выругался, явно нарываясь на драку. Вот мне повезло – сразу два обозленных мужика посреди пустынной трассы. Идеальное завершение этого отвратного дня! – В чем проблема? – еле слышно спросил Артем. – В чем проблема?! – запрокинув голову, Паша хохотнул. – Наверное, в том, что ты хреновый друг? Да и вообще, как выяснилось, человек так себе… с гнильцой… – выразительно посмотрев мне в глаза, Паша попытался схватить Апостолова за грудки, однако тот увернулся. – Паш, сделай милость, скройся с горизонта со своим обделенным интеллектом лицом. В противном случае тебе придется до утра собирать по трассе свои зубы. А мне бы хотелось попрощаться бескровно. – Лицо Артема оставалось бесстрастным, зато Пашу я таким рассерженным видела впервые. – Ну и мудак же ты, Апостолов! Тихушник. Счет за «гелик» он мне оплатил… Трус! – И Паша снова на него кинулся. Только вот незадача – этот самоуверенный гад продолжал уворачиваться, умело выставляя защиту, тем самым лишь сильнее раззадоривая Левицкого. Я мечтала, чтобы Паша все-таки хорошенько съездил Артему по лицу, хоть ненадолго стерев с него эту надменную ухмылку. За все мои страдания и глухие слезы в подушку. За все мои разрушенные иллюзии и лопнувшие воздушные замки. За то, что мы с моим малышом не заслужили такого скотского отношения. Потрепанная. Повернув голову, я напоролась на острый взгляд Артема. Окружающий мир словно перестал для нас существовать. Тема. А так я назвала его в нашу последнюю сказочную ночь. Сердце зашлось пронзительной вибрацией где-то в горле, когда Артем, подмигнув мне, перестал уворачиваться, позволяя Паше нанести ему несколько точных ударов в солнечное сплетение. Я испуганно прижала руки к лицу, потому что не ожидала от Левицкого такой жестокости – с перекошенным от ярости лицом он безостановочно молотил своего «друга» кулаками. Артем же стоял с прямой спиной, смиренно принимая побои. – Все! Хватит! – выскочив из машины, я толкнула Пашу, пытаясь привести его в чувства, – Он не защищается. Остановись! – Урод, – процедил Левицкий, отшатываясь от Артема. – Таких друзей – на хрен да в музей… Если я узнаю, что ты ее обижаешь… – То что? – ухмыляясь, Апостолов сплюнул кровь на заледеневший асфальт. – Исчезни уже со всех радаров, клоун. И чтобы я тебя рядом с ней не видел. – Впиваясь в меня звериным взглядом, он тихо добавил: – Саша, в машину села. Маска безразличия осыпалась с лица Артема, его буквально перекосило от бешенства. И как бы мне сейчас ни хотелось послать Апостолова куда подальше, я прекрасно понимала – если откажусь поехать с ним, малой кровью отделаться не удастся. – Паш, ты поезжай, ладно? Мы сами разберемся… – пробормотала я, ощущая пугающую пустоту в груди. – Ты уверена? – Левицкий презрительно покосился на некогда лучшего друга. – А что делать? Он – животное. По-человечески все равно не понимает, – вскинув подбородок, я с вызовом посмотрела в горящие злобой и ревностью глаза Темного. – Если не хочешь, ты не должна никуда с ним ехать… Артем сделал пару резких шагов в сторону Паши, посмотрев на него налитыми кровью глазами так, будто мысленно уже переломал товарищу все кости и намерен проделать это по-настоящему. – Исчезни, – произнес он практически беззвучно, грубо толкая Левицкого к его автомобилю. – Слушай, Отелло недобитый… Глядя на перекошенное от ярости лицо Апостолова, на то, как подрагивали желваки на его заросших темной щетиной щеках, я всерьез опасалась за здоровье Паши. Еще немного, и у его безбашенного дружка окончательно откажут тормоза. Как бы там ни было, я не хотела, чтобы из-за меня кого-то покалечили. Глубоко вздохнув, я подошла к внедорожнику Апостолова и, открыв дверцу, залезла внутрь. Увидев, что я все-таки подчинилась, Левицкий зло рассмеялся. Прыгнув в свой спорткар, спустя миг он сорвался с места. Последовав примеру Паши, Артем тоже сел в автомобиль. – Почему он? Просто скажи мне! В Москве что, мужиков мало?! – наклонившись ко мне, Темный установил неразрывный зрительный контакт, судорожно раздувая ноздри. – А что такое, Артем Александрович? Вы же сами нас благословили еще тогда, в подсобке? – нарочито кротко улыбнулась я, накручивая на палец белокурый локон. – Да и какая тебе разница? Ты же собрался везти свою первую любовь на отдых! – теребя ручку сумки, рассмеялась ледяным смехом я. – Саш… – он стиснул руль с такой силой, что, показалось, у него вот-вот жилы на руках полопаются. Нецензурно выругавшись, Апостолов вылетел из внедорожника, долбанув дверью. Присев на корточки, он схватился за голову. Я съежилась и задрожала от какого-то накатившего отчаяния, крошечными скальпелями вспарывающего нутро. Спустя несколько бесконечно долгих минут Артем вернулся в машину и выудил из бардачка пачку сигарет. Прикурив одну, он глубоко затянулся, выпуская изо рта сизые кольца дыма. Только надышаться всякой дрянью мне еще не хватало! Опустив полностью стекло со своей стороны, я зло попросила: – Можешь не дымить? – Могу, – ответил он своим привычным ленивым тоном, выбрасывая тлеющую сигарету. – Шоу окончено? Можно ехать? – а вот мой голос, к сожалению, дрожал от переизбытка захлестнувших эмоций. – Саша, нам надо поговорить, – бесстрастно заявил Артем, заводя автомобиль. И о чем же? В сотый раз услышать предложение стать его содержанкой, пока он будет развлекаться со своими многочисленными бабами? Первая любовь, вторая, третья… Сколько их там? Хотя, разумеется, учитывая мою беременность, которую я не собиралась от него скрывать, нам действительно необходимо было поговорить. Но не сейчас. Сейчас я находилась на пределе собственных сил, мечтая хотя бы ненадолго отключить гудящую голову. – Отвезешь меня домой? – Не хочу, – задумчиво произнес он, наконец трогаясь с места. – Это из-за Паши, да? – мой голос сорвался. – Ну так знай: между нами ничего не было и быть не может! Надеюсь, тебе от этого полегчает. А теперь просто подвези меня до дома. Или высади на остановке, я вызову такси… – последние слова я уже шептала, борясь с подступающими к горлу слезами бессилия. Однако Апостолов, сосредоточенно глядя перед собой, оказался глух к моим мольбам, агрессивно рассекая неизвестные мне полупустые дороги Подмосковья. В салоне установилась гробовая тишина. Готова была поклясться, я слышала, как бешено колотится его сердце. Впрочем, мое тоже не отставало, набатом ухая в налитой свинцом груди. – Это не из-за Паши, – наконец негромко проговорил Артем. Повернув голову, он посмотрел на меня с некоторой долей растерянности, и чем дольше смотрел, тем больше смущения отражалось на его красивом мужественном лице. – Акела промахнулся, – добавил Апостолов еле слышно. – И при чем здесь цитата из «Маугли»? – неуверенно дернула плечами я. – Когда вождь стаи промахивается, его называют мертвым волком, потому что жить ему остается недолго. – Что это значит? – устало вздохнула я, отворачиваясь к окну. К счастью, мы въехали в знакомый район и, судя по направлению, двигались в сторону моего дома. – Я чувствую себя мертвым после своего отъезда из Сочи. И вновь салон наполнила неуютная тишина. Поморщившись, я непроизвольно положила руку на живот, будто пытаясь уберечь свое второе сердечко от этих разговоров про мертвечину. На душе было неспокойно. – Чего ты хочешь, Артем? – Жить. Я тоже хочу жить, Саша. Но в последнее время я превратился в живого трупа. – Ну так живи. – Увы, иногда жизнь вообще не представляется какой-либо ценностью, – продолжил изъясняться загадками он. – Я не понимаю… – Что здесь непонятного? Когда-то меня вытянул на свет мой младший брат. Ради него я был готов пройти через все тяготы детдомовской жизни. А потом появилась ты… – его хриплый голос осел стайкой мурашек на позвоночнике. А потом появилась ты. Эта фраза отозвалась где-то очень-очень глубоко у меня внутри, зацепив сердце. Пытаясь ее осмыслить, я даже не сообразила, что почти не дышу. – Саша? На стыке вдоха и судорожного громкого выдоха прошептала: – Что? – Я задал вопрос. Я озадаченно покачала головой, пытаясь понять, к чему он клонит. – Не против, если я буду делать это для тебя? – внезапно Артем сжал мою ладонь, переплетая наши пальцы. – Делать что? – сухо сглотнула, погружаясь в болезненное оцепенение из-за соприкосновения наших ладоней. Его рука была горячей и будто оставляла ожоги на моей коже. – Жить, – ответил он без тени сомнения в голосе. Я горько усмехнулась, даже не пытаясь поверить в услышанное. – Живи ради кого хочешь, Артем. Мне все равно, – вздохнула с облегчением, заметив знакомые черты нашего спального района. Спустя пару минут Апостолов лихо припарковал автомобиль в моем дворе. – Я буду заботиться о тебе. И защищать, – все еще крепко сжимая мою руку, проговорил он хриплым шепотом. – Не плачь, Саша. Не плачь, Саша… Я не осознавала, что так постыдно дала выход своим эмоциям. Перед кем угодно, только не перед ним. – От себя бы сперва защитил, – пробормотала, шмыгая носом. – Поехали домой? К нам домой. Я соскучился, – Артем поднес мою ладонь к своим губам, царапая кожу жесткой щетиной. – Адски. И мне не нравится, как ты выглядишь. Я о тебе позабочусь. Отоспишься. А завтра на свежую голову мы поговорим. – К нам домой? – повторила, не веря своим ушам. – А у нас есть дом? То, как спокойно он говорил об этом, подталкивало мое и без того расшатанное эмоциональное состояние к натуральной истерике. – Просто поехали. Я не стану на тебя давить… Я… – Артем осекся, продолжая водить моей сжатой ручкой по своей щеке. А меня трясло. Ответом ему послужил мой еле слышный сдавленный писк, переходящий в жалкий скулеж, и я забилась в тихих рыданиях, мечтая как можно скорее закончить эту добровольную пытку. – Я не знаю, как это делается, Саша… Я никогда ни за кем не ухаживал. – Он прикрыл глаза, шумно выдыхая горячий воздух мне в руку. – Но завтра мы поедем на свидание. Тебе понравится, я обещаю.