18. Не хотите — ну и не надо!

Ждать и догонять — хуже всего.

Действовать лучше,

забыть — идеально.

Дайте мне яду забвения!

Мысли вслух

Настя Метёлкина

Мне казалось, он позвонит. Остынет, подумает и наберёт мой номер. Орловский молчал.

Пару раз я сама была близка к тому, чтобы нажать на кнопку вызова, но гордость — это такое состояние: петуху хвост вырвут, а он ходит, вышагивает, гребнем трясёт и на всех «сквозь зубы» поглядывает. Внешне жалок, но как ножку тянет, как держит фасон!

В аккурат между душевными метаниями и ожиданиями Наташа и Гена забрали Центуриона, пару раз наездами меня проконтролировал Артурчик.

— Что-то ты несчастная какая-то, — кузен меня разве что не обнюхивал — подозрительный и серьёзный до тошноты. Я к такому Артурчику не привыкла, даже поцапаться не тянуло.

— Да нормальная я, не выдумывай, — возмутилась, когда он третий раз по кругу меня обошёл. — И вообще: я тебя не ждала, в холодильнике пусто, так что навестил, проконтролировал и проваливай!

— Что ж ты такая злющая, Насть? — Рыжий улыбнулся, как киноактёр из кассового блокбастера. — Я, между прочим, как раз жрать привёз. Купил всякого, как знал, что ты тут голодаешь.

Артурчик потряс необъятными пакетами, и я поняла, что вторая серия этого кина выйдет под названием «Рабыня на кухне». Во вселенскую доброту братца я не верила.

— Котлет хочешь? — зыркнула на него обвиняюще.

— Да ну их, котлеты, — он дышал старательно, как собака, разве что язык не свесил на бок. — Горяченького бы. Супчика там, борщика, щец…

— Неси добро на кухню, — вздохнула тяжело и отправилась исполнять «супружеский долг»: как-никак я Ра обещала за Артурчиком присматривать. Вот, он за мной, а я — за ним, чтобы не загнулся от гастрита.

Через два дня вернулась Ралиса — вдохновлённая, с горящими глазами. И я ей как на духу вывалила всю историю с Цири и Центурионом. Промолчала лишь о собственных приключениях и взаимоотношениях с миллионером. Да и рассказывать не о чём толком было: странная история закончилась на оборванной ноте, и я уже понимала: назад ничего не вернётся.

— Всё закончилось хорошо? — поцокала языком Ра. — Вот и ладно. С мелочами разберёмся.

Она всегда такая: не заморачивается, не комплексует, не хлопает крыльями — принимает всё, как есть и радуется жизни. Я учусь у неё красиво жить: отпускать обиды и смотреть вперёд так, словно за поворотом — самое лучшее событие в твоей жизни.

— Спасибо за всё! — благодарит Ра от всей души. — И за Артура тоже. Он мне отчитался, как ты его кормила. Может, останешься? — предлагает она мне побыть с ней ещё немного.

— У меня с понедельника практика начинается, — качаю головой.

— Тогда жду на выходных! — возражения не принимаются, но я и не спорю. Миссия моя, пусть и плохо, но выполнена, поэтому со спокойной душой я отчаливаю из «Рали Голд».

Настало время перевернуть страницу. Выдохнуть и начать новый виток другой жизни, где нет собак, заботы Ра и промелькнувшего кометой миллионера, что на какое-то время оккупировал моё сознание.

Я сумею. Это просто.

Я тряслась в маршрутке, разглядывая виды за окном. Мысли текли плавно. А затем я достала телефон. Попялилась на молчащий бездушный номер и удалила его из памяти. Пока, Орловский! Прошу на выход из моей жизни!

Владимир

— Настя? — ярко-рыжая мадам так морщит лоб, что я на миг теряюсь и думаю, что снова что-то напутал, попал не туда, постучал в чужой дом.

Я ехал в приподнятом настроении, представлял, как встречусь с Метёлкиной, как очарую её и заполучу назад своего Ангела-хранителя. Мне сейчас жизненно необходимо иметь её под рукой!

Впереди столько событий, и без ангела никак нельзя. А то вдруг мне кирпич надумает на голову свалиться, а предупредить будет некому? Нет уж, пусть будет рядом, во избежание всяких неприятностей.

Вместо Метёлкиной на звонок явилась оперная примадонна — другими словами и не сказать: огненная, яркая, пышногрудая, крепко сбитая. Правда, вместо платья в пол на ней джинсы и туника, но казалось: откроет рот и одарит мощным контральто, зарядит соло, зачастит: «Фигаро! Фигаро!» или что там поют примадонны? В опере я как козёл в апельсинах разбираюсь.

В общем, я настолько офанарел, что не нашёл ничего лучшего, чем задать глупейший вопрос:

— А Настя где?

Не поздоровался, не улыбнулся, не очаровал. Кто она? Её мать? Скорее всего. Как-то нехорошо получилось — показал себя с не лучшей стороны. И вот теперь стою и смотрю, как примадонна морщит лоб, словно пытается вспомнить, кто такая Настя или решить, стоит ли мне говорить о ней?

— Я покупал щенка, Цири, — пытаюсь продавить неловкую паузу. И дива светлеет лицом.

— А-а-а, вы тот, кто увёл девочку из-под носа покупателей?

— Да, так получилось, — соглашаюсь осторожно, не пытаясь развивать тему эпопеи с собакой.

— Как поживает наша красавица?

Всё ясно. Сейчас на полдня выпадем из реальности. Судя по всему, для мадам собаки — страсть всей жизни.

— Отлично поживает, — постарался быть кратким, потому что, несмотря на непримиримые разногласия, Цирилла сумела всех очаровать и купить своей харизмой: даже мать пела собаке дифирамбы, когда созванивалась со мной. — Все от Цири в восторге.

Примадонна расплывается в широкой улыбке, глаза у неё сверкают и лучатся любовью.

— Замечательно! Великолепно! Рада, что путаница не закончилась трагедиями!

Я покорно готовлюсь слушать её монолог, но Рыжая меня удивляет.

— А если вам Настя нужна, так её нет. Вернулась в город. Я просила её похозяйничать, пока отлучалась по делам за границу.

Что значит вернулась? Что всё это значит?

По моему лицу дива догадывается, что я немного не в курсе.

— Лариса Михайлова, — протягивает она мне руку с идеальным маникюром. — Ра или Ралиса, как зовёт меня Настя.

Михайлова? А как же Метёлкина?..

— Я её тётя, — поясняет она, видимо, уловив, что я совсем потерялся в трёх соснах. — «Рали Голд» — моё детище, здесь живу я. А Настя — студентка. Живёт в общежитии, учится в институте. И если уж она вам нужна, может, надо позвонить? — улыбка у хозяйки питомника лукаво-понимающая.

Позвонить. Точно. Я, конечно, надеялся на эффект неожиданности, когда бастионы падают к ногам и сдаются без боя, но не всегда выходит так, как хочется.

— И, может, я смогу вам помочь? Вы ведь, наверное, хотели консультацию получить, раз приехали сюда?

Нет, мне Настя нужна. По лицу Ралисы (только Настя могла так тётку приложить колоритно) я понимаю, что никаких адресов, паролей, явок она сдавать не собирается. Но мне и не нужно. Сам разберусь.

— Нет-нет, у нас всё хорошо, — пробормотал я и начал пятиться, сдавая позиции. — Я, наверное, пойду.

Она провожала меня ласковым взглядом питона, который уже выбрал жертву на обед. Кроликом я себя не чувствовал, но убегал бы зайцем, если бы мог себе это позволить. Я взрослый и самодостаточный. И никакая рыжая тётя меня не съест и не испугает.

Уже в машине я набираю Настин номер. Раз за разом, входя в тихое бешенство: «абонент находится вне зоны доступа», — рассказывает мне бесстрастный женский голос. Я понимаю, что Метёлкина сейчас может быть в метро или телефон у неё сел, или отключила — занята чем-то. Но мне нужно сейчас, позарез услышать её голос, а не получается.

Надо было всё же попытаться расспросить её тётку. Я слишком понадеялся на свои силы и магию телефонной связи.

Она могла сменить номер — приходит вдруг в голову. Вычеркнуть меня из своей жизни, занести в чёрный список. Но пусть не надеется, что я так легко сдамся или возьму и исчезну. Не на того напала!

Мозг, как и в любых критических ситуациях, тут же начинает работать активно, услужливо подсовывая, как расторопный секретарь, нужные файлы и данные.

Я отлично помню всё, о чём выспрашивал Метёлкину Синяховский. Этого достаточно, чтобы её найти.

Принимая решения, я не откладываю их в долгий ящик. Плана у меня пока нет, но на ходу некоторые проблемы решаются быстрее. Я еду в архитектурный институт. Уж там мне точно на все вопросы ответят.

— Мне назначено, — бросаю я секретарю в приёмной декана архитектурного факультета и делаю шаг в направлении двери. По тому, как передо мной услужливо кланяются, я понимаю, что попал в нужное место, но в чужое время. Не стану никого разубеждать и разочаровывать, а получу желаемое.

— Господин Орловский? — поднимается мне навстречу Колобок — румяный бодрый живчик с губами купидона и лысиной-тонзурой седого монаха, и я с ужасом думаю, что не удосужился имя-фамилию декана на табличке прочесть. А ещё я пытаюсь вспомнить, видел ли я этого человека, если видел, то где, если не имел честь познакомиться, то откуда этот субъект с глазами трепетной лани меня знает?