Глава 22.

Я всем нутром ощущала его ярость. Воздух в прихожей сгустился и замер, наполненный невысказанными словами и напряжением. Его янтарные глаза полыхали не гневом, а чем-то более глубоким — первобытной тревогой, смешанной с безумным желанием защитить. Или присвоить.

Мама вытерла слезы краешком платка, ее пальцы слегка дрожали.

— У меня дела в городе, я вас оставлю. Но мы поговорим об этом, когда вернусь.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, и тишина стала абсолютной. Дамиан молча взял меня за руку и повел наверх. Его пальцы обвили мое запястье — не жестко, но так, что стало ясно: сопротивляться бесполезно. И не нужно.

Он безошибочно направился в мою комнату, будто уже бывал здесь много раз. Как только я переступила порог, дверь захлопнулась, и он прижал меня к ней спиной. Нежно, но неумолимо. Его тело стало живым барьером между мной и остальным миром.

— Я велел тебе улететь отсюда. Почему ты ослушалась? — его голос был низким, вибрация от его груди отзывалась в моей.

Его пальцы скользнули по оголенному животу, и по телу пробежала волна мурашек. Каждое прикосновение было словно маленький электрический разряд, зажигающий нервные окончания. Я почувствовала, как наливаются груди, а соски затвердели, предательски вырисовываясь под тонкой тканью топика. О, если бы он знал, что под этой юбкой... ничего нет.

— Я устала бегать, — выдохнула я, прикусывая нижнюю губу. — Устала прятаться.

— Понимаю, — его челюсть напряглась. — Но пока это необходимо.

— Ты станешь Императором, а я... в лучшем случае вернусь на Лириан.

Его взгляд потемнел, стал непроницаемым.

— Ты никуда не вернешься. Об этом и речи быть не может.

Он знал. Знает, что его отец был здесь. И прежде чем я нашла слова, чтобы сказать об этом, его пальцы коснулись моих губ, заставив их замолчать.

— Не держи на него зла. Он ищет выход. Как и я. — Его взгляд стал пристальным, проникающим в самую душу. — И я найду его.

Его поцелуй был нежным и чувственным, но в нем таилась вся сила его характера — властная, не терпящая возражений. Его губы двигались уверенно, заставляя ответить, а язык скользнул внутрь, пробуждая во мне бурю. Он подхватил меня на руки, и я автоматически обвила его бедра ногами, вцепилась в шею руками.

Сквозь тонкую ткань трусиков я чувствовала его — твердого, готового, пульсирующего напряжением. Мои пальцы сами потянулись к застежке его нанокостюма, и ткань с легким шелестом соскользнула с его плеч, обнажая идеальную кожу, покрытую вихрями неролинов.

— Какая нетерпеливая, — прорычал он одобрительно, и его дыхание обожгло мою щеку.

Стыд залил лицо жаром, и я отвела взгляд. Но он мягко вернул мое лицо к себе.

— Эй, — он прикоснулся губами к шее, заставив меня вздрогнуть. — Я тоже тебя хочу. Не стыдись этого.

Его слова и прикосновения разожгли во мне огонь, ставший влажным и горячим между ног. Он почувствовал это.

— Лишнее, — прошептал он, и тонкая ткань моих трусиков натянулась и лопнула под его пальцами.

Он приподнял меня, и я скользнула вдоль его напряженного тела, чувствуя, как головка уперлась в самое сердце моей влажности. Тихий стон вырвался из моих губ.

— Чего хочет моя девочка? — его голос стал хриплым, он приподнял меня выше, обнажая, готовя к принятию.

Я заерзала, уже не в силах сдерживать нетерпение. Он вошел в меня медленно, всего на немного, сладко растягивая изнутри. Я выгнулась, чувствуя, как все внутри сжимается в ожидании.

— Скажи, — прошептал он, делая еще один нежный толчок.

— Я хочу тебя, — сдавленно выдохнула я, и мое тело затрепетало в его руках.

Он вошел глубоко, заполняя собой все пространство. Он перенес меня на стол, задрал мои ноги на свои плечи. Каждое его движение было точным, выверенным, доводящим до исступления. Мир сузился до точки — до нас двоих, до смешения наших стонов и запахов, до ритма, который он задавал.

— Д-дамиан, подожди... сейчас цикл... — мой голос сорвался на высокую ноту, когда волна накрыла меня с головой, заставив кричать и цепляться за него.

Я обмякла, полностью опустошенная. — Я могу зачать, — прошептала я, придя в себя.

— Я знаю, — его дыхание было сбивчивым. — Ты подаришь мне сына.

Сына? Во мне все сжалось от страха и чего-то еще — темного, сладкого предвкушения.

— Нам нельзя! Если я забеременею...

— Ничего страшного не будет. Только станешь еще ненасытнее, — он снова коснулся меня, и я непроизвольно прогнулась навстречу.

— Дамиан, я серьезно!

Но он уже не слушал, его пальцы вновь разжигали во мне огонь, скользя по коже, находя самые чувствительные точки. Он снова вошел в меня, и на этот раз его движения были еще более пронзительными, еще более осознанными. Он запрокинул мою ногу, открывая себя глубже, и его пальцы нашли тот самый узелок, что сводил меня с ума.

Сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Я уже не могла сдерживать крики, не могла думать ни о чем, кроме него. Яркая вспышка в глазах, и я провалилась в пустоту, разлетевшись на тысячи сверкающих осколков. Он излился в меня, и в тишине комнаты было слышно только наше прерывистое дыхание.