Глава 11

Пробуждение было не самым приятным — Фира настойчиво трясла меня за плечо.

— Лита, вставай!

Я еле оторвала голову от подушки и, бросив взгляд в окно, увидела лишь черноту.

— Еще же ночь! — простонала я, снова опуская голову. Создавалось ощущение, будто я проспала полсекунды, не дольше.

— Скоро восход, вставай! — Фира снова тряхнула меня за плечо. Огонек свечи, которую она держала, трепетал от ее дыхания.

— Зачем так рано? Кошмар какой-то!

— Слуги не могут позволить себе роскошь нежиться в кровати до обеда, — отрезала Фира.

Я наконец села, тупо уставившись в стену. Так рано я последний раз вставала… Дайте-ка вспомнить… Да никогда в жизни! Потому что мои работодатели были не средневековыми феодалами, а современными людьми, понимающими важность здорового восьмичасового сна.

— Ты что, спала прямо в одежде? — с осуждением спросила смотрительница. Мне немедленно захотелось переименовать ее в надсмотрщицу. Если сейчас она начнет копаться в моих вещах или попросит перевернуть матрас, я даже не удивлюсь.

— Не было сил переодеться. Я почти сразу заснула, — чуть покривила я душой.

— Ладно. У тебя есть смена одежды. Возьми ее и полотенце и пошли.

— Что, великому альфе понадобилось почистить зубы и кто-то должен подержать ему зубную щетку? — ворчала я, следуя за Фирой. Рот свело зевотой. Какой-то сонный бедняга из таких же про́клятых зажигал факелы на стенах.

Мы пару раз свернули налево и вошли в длинное помещение, напоминающее доисторическую баню. Стоявший столбом пар извивался над громадным котлом, под которым был сложен очаг. Ведра с холодной водой стояли вдоль одной из стен. Вдоль другой тянулась скамья со сложенными полотенцами и одеждой. Десятка два девушек и женщин постарше спешно мылись, весело переговариваясь. По выдолбленным в полу желобкам вода уходила куда-то под замок.

При виде нас с Фирой голоса смолкли. Мне стало не по себе.

— Слуги моются здесь по утрам, потому что возможность сходить на озеро есть не всегда. Можешь взять черпак и набрать горячей воды в ведро, — объясняла смотрительница. — Туалетные комнаты здесь же. — Фира махнула рукой, указывая на неприметную деревянную дверь. — Быстро вымойся, а затем мы позавтракаем, и я обозначу список дел на сегодня.

— А зубы?

— А что с ними? — нахмурилась смотрительница.

— Зубы чем чистить?

— А, ты об этом. На полке возьми тряпочку и порошок. Я подожду тебя снаружи, здесь уж очень жарко.

— Надеюсь, они хоть чистые, — я подозрительно понюхала клочок ткани, который выудила из стопки таких же, нарезанных аккуратными квадратами. Из большой деревянной кадушки я подцепила немного бело-зеленоватого порошка, предварительно тоже сунув туда нос.

— Это толченая яичная скорлупа, мел и мята, — шепотом пояснила черноволосая девушка с глазами цвета охры. Она единственная отважилась подойти ко мне близко. У нее была такая шикарная большая грудь, затянутая лифом платья, что я еле подавила вздох зависти.

— А щетки нет? — безнадежно спросила я, не представляя, как совершить процедуру чистки зубов без старой доброй зубной щетки. Знала бы, что окажусь в другом мире, прихватила бы с собой.

— Для волос? — приподняла густые брови девушка.

— Забыли, — махнула я рукой.

— Меня, кстати, зовут Ярла.

— Лита, — пробормотала я, пробуя порошок на вкус. Оказалось вполне ничего.

— Я видела тебя вчера в зале. Я вешала гардины.

— М-м-м, — пробормотала я, чувствуя, как противно скрипят на зубах кусочки яичной скорлупы.

— Ты удостоилась большой чести. Все мечтают хоть раз побывать на твоем месте, — заговорщически прошептала она.

— М? — приподняла я брови. Намотав на палец тряпочку, я пыталась почистить зубы. Только сейчас я с ужасом осознала, что хороший дантист в обозримом будущем мне тоже не светит, поэтому слушала девушку вполуха. Интересно, а зубы тоже подлежат регенерации? Мне уже мерещился кариес, прочно поселившийся на каждом зубе.

— Тебя обратил сам альфа, понимаешь? А потом ты подавала ему ужин и, говорят, даже помогала с купанием! Это правда?

Я выплюнула порошок и прополоскала рот. Все понятно, сплетницы есть везде.

— Правда. Только не вижу, чему здесь можно завидовать.

Глаза у девушки загорелись еще большим любопытством.

— Скажи, а он правда такой огромный, как говорят?

Я, не сдержавшись, громко фыркнула. Потом, вспомнив обнаженного Рэйнара, почувствовала, как щеки покрываются румянцем.

— А что, та, которая помогала ему с купанием до меня, ослепла после этого зрелища?

Ярла хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Ну, вообще-то он всегда купался сам. А вчера Мирра, — тут Ярла стрельнула глазами вправо, — убирала комнату альфы и услышала за стеной раскаты смеха. Она спряталась в коридоре, чтобы узнать, что происходит, а потом увидела тебя в мокром насквозь платье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я посмотрела, куда указывала взглядом Ярла, и увидела пухленькую девушку с короткими рыжими волосами. Она как раз поспешно расшнуровывала платье.

— И? — Я снова перевела взгляд на Ярлу.

— Он и правда такой огромный?

— Ну, у него действительно большие руки и ноги, если ты об этом, — невозмутимо ответила я. — И спина очень широкая, это правда.

— Лита, ну ты же понимаешь, что я не об этом говорю, — почти простонала девушка.

— Послушай, вряд ли я единственная, кто видела вашего альфу без одежды. Мне он не показался сильно застенчивым.

— Его последняя фаворитка сбежала с каким-то волком из Диких Болот пару полнолуний назад. А она была до ужаса скрытная, представляешь?

— А предыдущая? У него же не была одна волчица за всю жизнь, — заметила я.

— Остальные были из других стай, — надула губы Ярла.

Я хмыкнула, только сейчас обратив внимание, что разговоры в купальне совершенно прекратились.

«Ушки на макушке», — подумала я, потом выставила перед Ярлой ладонь и загнула все пальцы, кроме мизинца. Лицо у девушки медленно вытянулось от удивления. Немного подумав, я прикрыла две фаланги мизинца другой рукой, оставив лишь верхнюю фалангу.

— Не может быть! — выпалила она. — У него ведь такие большие кисти и стопы!

— Как говорят в моем мире, большая нога — это всего лишь большая нога, — пожала я плечами, мысленно злорадствуя. Согласна, это было низко, но не более низко, чем делать из меня оборотня и заставлять мыть великовозрастного вожака стаи.

Ярла была так потрясена, что оставила меня в покое, благодаря чему я наконец смогла вымыться. Отдав свое запачканное платье прачкам, я под конвоем Фиры отправилась на кухню, где получила свою порцию утренней каши с мясом (то еще испытание для желудка!) и выслушала свой список работ на сегодня. Мне предстояло снова драить ненавистный пол в зале, помогать на кухне, подать завтрак альфе, а потом убрать его комнату.

Я без особого энтузиазма наполнила поднос, предназначенный Рэйнару, мисками с завтраком, и отправилась подавать еду оклеветанному мной мужчине. Утренняя проделка не давала мне покоя, учитывая, что, когда я вошла в зал, меня встретил гул шепотков, раздававшийся с нижних столов. Я прислушалась и уловила отдельные слова: «Вот такой крохотный!», «Я сама слышала!», и «Большие ноги — это чушь!»

Я закусила губу, чтобы не расхохотаться, однако, увидев Рэйнара за высоким столом, смех замер в горле. Альфа был мрачнее самой черной тучи. Его настроение лишь подчеркивала темно-серая туника с треугольным вырезом и штаны в тон. Я невольно подумала, что до Рэйнара уже дошли слухи о моем вранье, поэтому несколько боязливо приблизилась к столу. Завтракал альфа в одиночестве.

Я молча выставила с подноса тарелку с десятком сырых яиц, миску с мясной кашей и большую кружку молока.

— Плохо спала, Лита? — ворчливо спросил Рэйнар, когда я грохнула перед ним столовые приборы. Он, казалось, только сейчас заметил меня, вскинув янтарные глаза.

Внутри у меня все так и запело, когда я взглянула на альфу. Да что со мной творится? Мне ведь совершенно ни к чему внимание вожака. Для всех будет лучше, если он забудет о моем существовании.

— Не привыкла вставать так рано, — сухо отозвалась я, прижимая к груди деревянный поднос.

— Привыкай, — ответил Рэйнар. — В моей стае нет бездельников.

Он перевел взгляд на стоявшую перед ним еду. Казалось, мысли Рэйнара блуждают где-то далеко. Но я еще не все сказала. Внутренний голос настоятельно советовал выплеснуть раздражение, вызванное приказом носить ошейник и держать меня под замком. Жаль, что я не выбрала мишенью кого-нибудь другого. Но ведь это Рэйнар виноват во всех моих бедах.

— Из всех обращенных вы сделали своих рабов? — дерзко спросила я. И хотя я знала, что опасно злить голодного зверя, все-таки не смогла побороть искушение.

— Что ты имеешь в виду? — вскинул брови Рэйнар. Он задумчиво ковырнул ложкой кашу, от которой поднимался аппетитно пахнущий пар.

— Только то, что я сказала. Вряд ли где-то есть альфа из обращенных. Похоже, вы обратили всех смертных только для того, чтобы получить в свое пользование бесплатную рабочую силу. А прикрыли свои действия какой-то высшей целью. Так ведь обычно и бывает.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — тихо ответил Рэйнар. Его пальцы сильнее сжали ложку, а плечи напряглись. — Обращенные работаю наравне с остальными волками.

Но во мне было слишком сильно раздражение, чтобы прислушиваться к справедливым словам Рэйнара.

— Обращенные работают, а вы лишь живете плодами этих трудов. Стоило ли попадать в другой мир, чтобы увидеть все то же самое.

— В своей прошлой жизни ты повелевала людьми?

— Нет.

— Значит, тебе захотелось власти здесь? — спросил Рэйнар, снова поднимая на меня глаза. Однако сейчас в их янтарной глубине плескалась злость.

— Ни в коем случае. Я слишком глупа для политических интриг, — невозмутимо ответила я.

— И чему же, в таком случае, посвящена твоя речь? — процедил Рэйнар. — Мы веками живем так, как завещали наши предки. И никто до сих пор не жаловался. Каждый член стаи знает свое место и выполняет возложенные на него обязанности. Разве твой мир устроен не так?

— Так. И иногда еще хуже, — вынуждена был я признать.

Я уже вообще жалела, что завела этот разговор. И с чего это меня с утра пораньше потянуло на революционные разговоры? Рэйнар прав: из обращенных никто не жаловался. Пока я портила ткань в швейной комнате, девушки только и говорили о том, как хорошо им живется. А ведь там были и обращенные, и обычные волчицы. Воспитательницы в детской тоже не выглядели несчастными. По крайней мере до того момента, как там начался переполох. Но я тоже была обращенной. И сама с собой всегда была честна. Меня просто бесил ошейник и комната, в которой меня заперли и будут запирать, словно дикого зверя. А терпение никогда не занимало первое место в списке моих добродетелей.

— Похоже, ты имеешь в виду свое положение, — лениво протянул Рэйнар, словно прочитав мои мысли. — Но ты сама виновата.

— Неправда! — задохнулась я от возмущения. — Я виновата лишь в том, что хотела помочь волчонку! Вы сами не уследили за Брандом, а поплатилась за это я!

— Ты теперь волчица. Или привыкай, или твое бессмертие так и пройдет в ошейнике и под замком. И начнем мы с того, что с этого момента ты будешь обращаться ко мне, как и все в этой стае — мой альфа.

— Не дождешься, волк! — прошипела я, прищурившись, и сильнее вцепилась в поднос. Послышался треск дерева. — Ты сделал меня рабыней, но не заставишь говорить то, что хочешь услышать!

Рэйнар побарабанил пальцами по столу. К еде он так и не притронулся.

— Фира сказала, что вчера с тобой было много проблем. А мне не нужны слуги, которые доставляют хлопоты.

Рэйнар медленно поднялся. Я сделала шаг назад.

— В таком случае, ты всегда можешь меня отпустить.

— И куда ты пойдешь? Даже если бы нам удалось открыть портал, тебе некуда возвращаться. У тебя ведь не осталось родных.

«Фира! Ну, ты и трепло!» — мысленно выругалась я, пообещав себе больше ничего не рассказывать ни одной живой душе в этом замке.

— Это тебя не касается. Я хочу уйти, — сказала я, лихорадочно скользя взглядом по красивому мужественному лицу Рэйнара. Он слушал меня внимательно, чуть нахмурившись. Сглотнув, я вложила в свои следующие слова все чувства, какие только могла: — Пожалуйста. Я не хочу здесь жить. Пообещай отпустить меня, когда портал будет открыт. Пожалуйста, Рэйнар, — последние слова я прошептала, отметив, что впервые назвала альфу по имени.

Злость из глаз Рэйнара ушла, сменившись жалостью.

— Но ты не можешь уйти, — почти ласково сказал он, огромной рукой прикоснувшись к выбившейся из моей косы пряди волос. Мое сердце сделало несколько тревожных скачков. — Я не могу рисковать безопасностью стаи.

— Я никому не расскажу о том, что видела здесь, обещаю, — продолжала я просить. — Да мне никто и не поверит. Пожалуйста. Я никогда не смогу привыкнуть к жизни здесь. Это не моя жизнь.

— Никогда — это слишком долго. Тебе придется, Лита, — сжав губы в твердую линию, отрезал Рэйнар, резко убрав руку. — Волки могут жить только в стае. В этом наша сила. И если ты не хочешь быть избитой за неповиновение, ты будешь выполнять то, чего от тебя ждут. В противном случае наказание не заставит себя ждать.

Я отшатнулась от Рэйнара. Не такого ответа я ждала. Но ведь его ничем не проймешь!

— Мой альфа! — услышала я голос Даллы. — Мы готовы.

Почувствовав, что еще немного и из глаз брызнут слезы, я бросила поднос под ноги Рэйнару и метнулась из зала прочь.

Я бежала и бежала, а перед глазами мелькали смазанные коридоры и галереи замка. Наконец, забившись в каком-то темном углу, куда не долетал даже свет факелов, я дала себе волю и выплакалась. Слезы лились и лились. Я оплакивала свою неудавшуюся семейную жизнь, из-за которой и отправилась в эту чертову поездку. Оплакивала свою судьбу, которая привела меня именно сюда, в этот варварский мир, где даже не было нормальной зубной пасты. Оплакивала свою невезучесть, из-за которой оказалась самым последним членом этого средневекового общества. Никем. Без будущего и каких-либо перспектив.

Когда рыдания сменились судорожными всхлипываниями, голова стала странно ясной, а мысли обрели последовательность, я приняла решение. Рэйнар сам подсказал мне его. Что толку постоянно возмущаться и качать права? Это и в моем-то мире не всегда работает. Нужно действовать хитрее: я стану самой послушной и исполнительной из служанок замка Рамаин. Я буду выполнять самые бредовые требования Рэйнара. Будь то приказ покормить его волчье величество с ложечки или просьба потереть ему спину. Но когда я добьюсь возможности избавиться от ошейника, свободно передвигаться по замку и его окрестностям, Рэйнар поймет, что только полный тупица мог мне довериться!