Глава 8

Даша

На следующий день Миллер сообщением присылает мне даты, в которые он хочет со мной встретиться. Первая – через четыре дня, последняя – в конце третьей недели. Все как я и просила – без затягивания.

Когда я заношу их в документ и отправляю на распечатку, чтобы потом подписать, по телу прокатывается горячая волна дрожи. Наверное, сейчас я впервые отчетливо понимаю на что согласилась – меня ждут пять дней в компании совершенно незнакомого человека. Привлекательного, властного и опасного врага моего отца. И я понятия не имею, что мне от него ждать.

Утром в пятницу накануне первой встречи я получаю письмо. Обычный неприметный конверт с моим именем, написанным от руки размашистым почерком. И хотя конверт без опознавательных знаков, я, как и в случае с цветами, знаю, кто его прислал.

Чувствую как внутри меня просыпается не интерес, что в конверте, а раздражение – Миллер, кажется, сошел с ума. Серьезно? А если бы это письмо попало в руки к отцу?

– Даш, для меня письмо? – голос папы за спиной раздается настолько неожиданно, что я подпрыгиваю на месте.

– Нет, пап, – отмахиваюсь я, растягивая губы в дежурной  улыбке. – Это для меня. Помнишь, в прошлом году я отдыхала в Испании и там познакомилась с Кэти. Периодически получаю от нее письма, чтобы практиковать свой испанский.

– А не проще общаться по телефону? – скептически произносит отец, поглядывая на конверт.

– А мы общаемся и по телефону, и так, – уверенно киваю головой. Если начну мямлить или «плавать» в ответах на его вопросы – отец догадается, что я говорю неправду. У него нюх на ложь. – Да и мне интересно расшифровывать ее почерк.

Я почти не вру. Мы с Кэт действительно ведем переписку не только в мессенджерах. В моей прикроватной тумбе в спальне аккуратной стопкой сложены не меньше десяти писем и открыток от заграничной подруги.

– Понятно, – голос отца становится безучастным, когда он переключает внимание на свой телефон. – Кстати, как твои успехи в изучении языка?

– Я еще пока думаю на русском, – шучу я. – В остальном все отлично. Нужно какое-то время прожить в стране, чтобы начать думать на испанском.

– Если хочешь, ты можешь следующим летом снова поехать туда на несколько месяцев. Отдохнешь и попрактикуешься заодно. Приятное с полезным – как ты любишь, – предложение отца звучит заманчиво, но сразу после защиты диплома я планировала устроиться на работу. Разумеется, папе о своих планах я не рассказываю. Тем более, это будет еще очень нескоро.

– Спасибо, пап, – целую отца в щеку.

– Даша, я сегодня улетаю в командировку, – голос отца останавливает меня на полпути к лестнице на второй этаж, – вернусь послезавтра утром. Присмотри за братом, хорошо?

– Диме девятнадцать, – напоминаю с иронией.

– Зато мозгов у него как у десятилетнего пацана, – холодно бросает отец. – Как бы чего не выкинул во время моего отсутствия.

– Ладно, – быстро отвечаю я, внезапно думая, что на этот раз отцу надо беспокоиться вовсе не о брате.

Вхожу в спальню и плотно закрываю за собой дверь, на автомате поворачивая замок. Аккуратно открываю конверт, стараясь не порвать, и достаю из него небольшой прямоугольный лист бумаги и открытку, на которой изображено озеро с песчаным берегом на закате.

Прикусив губу, разворачиваю записку.

“Завтра в двенадцать я буду ждать тебя рядом с твоей кофейней.

P. S. На фото место, куда мы отправимся. Вечером может быть прохладно. ВОзьми с собой теплые вещи. Мы вернемся завтра утром.

А. М.”

Следующим утром я встаю поздно, потому что накануне промаялась полночи без сна, думая о том, как пройдет первое свидание с Миллером. Бегу в душ, сушу волосы, в быстром темпе закидываю всё необходимое в рюкзак, а затем вызываю такси. До места встречи ехать как минимум час, а опаздывать я не привыкла.

По мере того, как машина такси приближается к кофейне, ладони начинает непривычно покалывать. По спине прокатывается легкая дрожь, когда я замечаю на парковке внедорожник Миллера. Не могу поверить! Он приехал на полчаса раньше.

– Остановите, пожалуйста, здесь, – обращаюсь к таксисту, и мужчина останавливается рядом с автомобилем Андрея. – Благодарю. Хорошего дня.

Выскальзываю из машины, на ходу одергивая короткие шорты. И зачем я только нацепила их, ведь провоцировать Миллера в мои планы не входит? Но, с другой стороны, сегодня на улице очень жарко, и надеть спортивные брюки было бы просто глупо.

Судя по тому, что водительская дверь “Гелендвагена” сразу же открывается, мое появление не осталось незамеченным. Пока Миллер идет мне навстречу, я верчу в пальцах ремешки рюкзака, ощущая, как от волнения потеют мои ладони.

Без строгого делового костюма и галстука мужчина выглядит очень привлекательно и очень молодо. В спортивных шортах и белой футболке он вполне может сойти за моего ровесника.

– Привет! – первым здоровается он.

– Добрый день! – робко отвечаю я

– Прекрасно выглядишь, Дарья, – его взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Я непроизвольно облизываю их.

– Благодарю, – отвечаю смущенно и быстро перевожу тему: – До назначенного времени еще полчаса.

– Я не мог позволить себе приехать позже тебя, – снова улыбается он, теперь уже пристально смотря мне в глаза. – Красивая девушка не должна ждать.

От его комплимента я снова краснею. Да что, черт возьми, со мной не так? У меня было много поклонников, которые говорили мне самые затейливые комплименты, но почему-то только внимание Миллера действует на меня так странно.

– Давай я помогу, – он аккуратно забирает рюкзак из моих рук. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и этот контакт вызывает во мне непривычный чувственный трепет. – Можем ехать?

– Да, – немного растерянно киваю я.

Миллер провожает меня до пассажирской двери и открыв её, подает свою руку. Даже от одной мысли о том, что я снова почувствую прикосновение его пальцев, мне становится не по себе, поэтому я игнорирую этот галантный жест и устраиваюсь на переднем сидении без его помощи. Он выгибает бровь, мягко усмехаясь, а затем захлопывает дверь внедорожника.

– Даш, пристегнись, – заведя мотор, Миллер кивает на ремень безопасности.

Я судорожно тяну ремень на себя, но он не поддается. Я дергаю его снова и снова, но становится только хуже. Мне хочется провалиться сквозь землю, настолько неловко я себя ощущаю.

– Не торопись, – мужчина наклоняется ко мне, протягивает пальцы к ремню и плавно тянет на себя.

Эти несколько секунд я не дышу. Не понимаю, почему Миллер так действует на меня, но от его близости каждая частичка моего тела оказывается напряжена, а сердце отбивает безумную чечетку. Это состояние мне совсем не нравится – оно мне не знакомо, и погружаться в него в обществе врага нашей семьи просто опасно.

– Так-то лучше.

На короткое мгновение лицо Миллера оказывается в критической близости от моего. Я чувствую теплое дыхание на своей щеке и замираю в ожидании чего-то, о чем сама боюсь даже подумать. Но ничего не происходит. Мужчина едва уловимо качает головой и садится на свое место.

Пока я пытаюсь восстановить дыхание, с щелчком блокируются дверцы и “Гелендваген” с тихим шорохом отъезжает от тротуара. От волнения я даже зажмуриваюсь.

Папа, прости меня, я уезжаю в неизвестном направлении с Андреем Миллером.