Глава 3

Роза

— И где вы были? — спрашивает отец, как только мы входим в дом. И хоть мы пытались сделать это тихо и максимально незаметно, он всё равно спалил нас. И теперь нас ждёт конец света.

Скрестив руки на груди, папа стоит в своём халате и выжидающе смотрит на нас. Его губы сжаты, что говорит о том, что он зол. Очень зол. Пальцы то сжимаются в кулак, то разжимаются. А это вообще намекает на то, что дело дрянь.

— Папуль, — отхожу от Виктора и иду к папе. — Мы немного погуляли. Ничего больше, — одариваю его мягкой улыбкой, за которой прячу все свои выходки и проделки. — Я с Виктором была. Поэтому за меня можно не переживать. Он всех за меня, если что, отлупасит.

— И где вы «гуляли»? — допрашивает тоном, какой я слышала только у него.

— В клубе, — не успеваю я соврать, что в одно хорошее и приличное место ходили, как мой напарник решает ответить, выдавая нас. Ну как после такого с ним в разведку ходить? Выдаст с потрохами! — Роза была со мной и моими друзьями в клубе.

— Зачем? — теперь папе плевать, что я стою перед ним и улыбаюсь ему, как он любит. Всё внимание на старшенького ребёнка в семье. — Виктор, она ещё… маленькая для таких мест. И с её… — оглядывает меня, — …«характером» туда точно пока нельзя. Натворит беду, которую потом расхлёбывать придётся мне и тебе!

— Ну… — тянет Виктор. — Она вела себя прилично, — врёт он. — Поболтала с Фаридом, Эльдаром и Арсом. Покорила их своим «характером». Выпила пару коктейльчиков, да и всё на этом. Время всего двенадцать, отец. Мы дома. Детское время.

— Точно? — пытаем меня прищуренным взглядом.

— Ну, я ещё танцевала немного, — пожимаю плечами и отвожу взгляд, иначе всё ему сейчас разболтаю, и он из меня и моих прекрасных задних булочек сделает отбивную.

— Под моим контролем, — защищает меня Виктор. — Не переживай. Я могу её контролировать.

— Её не могу контролировать даже я! — хмыкает папа, коротко рассмеявшись. — Мать её избаловала.

— Мать? — восклицает мама, спускающаяся к нам. — Её избаловала мать? Ты уверен?

— Настя? — глаза папы округляются, когда он понимает, что сейчас конец света будет ему, а не мне. На моём лице возникает довольная улыбка.

Оборачиваюсь к Виктору и посылаю ему лучик своего настроения, давая понять, что мы выкрутились и дальше мама всё возьмёт на себя.

Баловали меня всегда папа и Есенский-младший, а мама, наоборот, была кнутом в моём воспитании. Иногда я понимаю, что этого кнута было мало, и поэтому я выросла такой… своеобразной. А вот пряника в моём воспитании было очень и очень много. Порой я даже проглатывала этот пряник и шла напролом.

Но сейчас же всё поменялось. Мама — скрытый пряник, а папа — кнут.

— Дорогой, — тянет мама, остановившись рядом с нами. — Что здесь происходит? — оглядывает нас всех по очереди, остановившись на мне. Оценивает мой наряд и сама же отвечает на свой вопрос.

— Твоя дочь была в клубе, — выдаёт меня папуля. — Ты себе представить это можешь?!

— Роза! — восклицает мама, послав мне недовольную гримасу. — В какой ещё это клуб ты ходила? Зачем?!

— Ну… — тяну, оглянувшись на своего напарника. — Мы с Виктором ходили. Знакомились с его друзьями.

— Дома у нас нельзя было с ними познакомиться? — прищуривается.

— Ну… они просто не домашние. По домам не ходят, — кривлюсь в улыбке. Спасаю свою попку от папы.

— Роза! А ну марш в свою комнату! — кричит мама, рукой указывая, куда мне идти.

— Хорошо, мам, — опускаю голову и спешу скрыться от всех кричащих.

— Виктор, — слышу, как за моей спиной продолжает командовать родительница. — Ты тоже в свою комнату! И чтобы до утра носу не показывали! Ясно?! Уйти в клуб и нас не предупредить! А если бы случилось что-то? Где бы мы вас искали?!

Захожу в свою комнату и закрываю дверь, начав тихо смеяться. Моя мама — настоящая актриса. И как папа её ещё не спалил? Как не догадался, что всё это время его любимая женщина играет с ним.

Раздеваюсь и спешу в душ, чтобы смыть с себя остатки грима, который мне в клубе нанесли. Вроде не видно, но они точно есть. Я знаю. Чувствую всем нутром. Да и похотливые взгляды не мешало бы смыть.

Когда возвращаюсь, обнаруживаю в своей комнате весело болтающих маму и Виктора. Эти двое спелись сразу же после того, как последний в нашей семье появился.

— Ну, рассказывайте, — произносит мама, потирая ручки. — Как повеселились? Что пили?

— Отлично, мам, — опускаюсь в кресло, поправляя узел из полотенца на своей голове. — Мы танцевали! Я даже на главной сцене попкой потрясла. Вот! Пили вкусные-вкусные коктейли.

— Алкогольные?

— Ага, — признаюсь. — Но мне ведь уже есть восемнадцать. Значит, можно, — растягиваю уголки губ в улыбке.

— Виктор, она тебя слушалась? Дел не творила? — обращается она к моему напарнику.

— Роза и слушалась?! — фыркает он. — Подумай, о чём говоришь, Насть. Твоя дочь неконтролируемая бомба, которая взрывается от каждого щелчка.

— Ябеда! Ну ты и ябеда! — ругаюсь на него. — На себя посмотри! Ага? У самого-то рыльце в пушку! Ты вообще ничего контролировать не умеешь! Ни меня, ни своих друзей!

— А ну не ругаться! — призывает нас к порядку родительница. — Не для этого я папу отвлекала несколько часов. Вы хорошо погуляли?

— Да, — в один голос отвечаем мы с Виктором.

— Ну и отлично! — восклицает мама и встаёт. — А теперь я пойду спать. И вы давайте!

— Хорошо, — отвечаю и пересаживаюсь поближе к своему напарнику. Опускаю голову ему на плечо и тихим, но жалостным голосом предлагаю:

— А давай фильм посмотрим? Мне совсем спать не хочется.

— Какой?

— Какой-нибудь про любовь, — вздыхаю. — Чтобы там была такая красивая-прекрасивая любовь.

— Опять реветь будешь?

— А ты мне платочки подавать?

— Ну, включай, — соглашается не особый любитель таких фильмов. Я, к слову, тоже, но мне так нравятся его комментарии во время просмотра. Он критикует каждую деталь.

Роза

— Что ты сделала?! — в один голос восклицают Маша и Кристина, вытаращив глаза. — Ты больная? — добавляет последняя, покрутив пальцем у виска.

— Почему это больная? — отвожу взгляд, чувствуя себя, и правда, немного сумасшедшей.

Это сейчас, когда градус спал, я понимаю, что выход на сцену полуголой был… явно лишним. А танец совсем уж… безумием.

Но я-то всего три коктейля слабеньких выпила. Я же не думала, что из-за этого в моей голове могут возникнуть такие мысли. И Виктору теперь стыдно в глаза смотреть. Я же, блин… перед ним пятой точкой крутила.

Весь день его избегаю, ибо стоит мне увидеть его, как тут же краснеть начинаю от смущения. А он, чертёнок, заметил это за завтраком и шлёт мне теперь ужасные фотографии из клуба, где я танцую.

И вообще, предупреждать надо, что меня снимать будут. И что потом этими фотографиями меня будут мучить и пытать. Мою выдержку и спокойствие испытывать на прочность.

Ну почему мне в братья достался именно этот вредный дурак? Другой бы на его месте смолчал, чтобы не сделать из меня помидор, а этот… злости на него не хватает.

— Меня бы папа с мамой за такую выходку убили бы, — вздыхает Маша, улыбнувшись от такой перспективы. Маша у нас самая спокойная и рассудительная в нашем трио ведьм, как нас Матвей называет. — Отправили бы в какой-нибудь закрытый монастырь, чтобы вину свою осознала и покаялась. А вот прадедушка бы меня спас и маме указал бы на все безумия, что она в молодости творила. Жаль, что его больше нет… — опускает взгляд.

Маша была очень привязана к своему прадедушке и даже спустя шесть лет так и не свыклась с тем, что он умер. Отчасти я понимаю. Он всегда был рядом с ней. Играл с нами, воспитывал. Домики для кукол нам сам делал. Огромные такие! В которых можно было интерьер обставить и долго-долго играть, не зная забот.

— Ну меня бы мама поддержала, — тянет Кристина, но её улыбка тоже намекает на то, что девушка вспомнила нашего старого, но доброго друга. — Но я бы никогда не стала танцевать перед собственным братом, чтобы что-то ему там доказать. Ну вы просто представьте, что сделал бы со мной Матвей…

— Виктор мне не брат, — закатываю глаза, устав повторять им это. Но девочки ведь не знают всей правды. Мои родители только мне, Виктору и родителям девочек сказали. А вот Кристину, Матвея и Машу оставили в неведении. Чтобы случайно не взболтнули. Тем более, что если правда вскроется, моего папу посадить могут.

— Ну да, — соглашаются они. — Виктор тебе сводный. Но это ничего не меняет.

— Кристин, твои родители так-то тоже сводными братом и сестрой были, но твоему появлению и рождению Матвея это не помешало. Так что… давай не будем, — язвлю, потому что её логика меня порой убивает. — Вы конец моей истории слышали? Мы спор заключили с Виктором, — придвигаюсь к ним ближе.

— Слышала я, — заговаривает Маша. — По мне спор бессмысленный.

— Но он есть, Маш, и мне нужно в нём победить! — заявляю, стукнув по столу. — И поэтому я вас позвала. Мне нужен мозговой штурм! Накидывайте самые безумные и нереальные варианты, которые я могу озвучить Виктору. Я буду записывать те, что мне понравятся, — открываю тетрадь и выжидающе смотрю на них.

Девочки вначале переглядываются, спрашивают друг у друга, всё ли у меня в порядке с головой. Но… поздно. Там уже давно всё отбито и вместо нормального склада ума у меня там творческий беспорядок, который нормально мне жить не даёт. Но я не жалуюсь. Так веселее.

— Так, — тянет Кристина, включив мыслительную деятельность. — У него есть враги?

— Не знаю… — задумываюсь, вспоминая что-то такое из его рассказов. Но у меня есть сомнения, что Виктор многого мне не говорит. — Да вроде нет.

— Жалко, — вздыхает подруга. — Можно было бы предложить соблазнить врага.

Да, идея была бы крутой. Если бы я знала, кто он и есть ли эти самые враги. Но кому мог перейти дорогу мой милый и добрый Виктор? Он же душка! Когда не вредничает.

— Есть Полина, — вспоминаю, открыв рот от собственной идеи. — Короче, девочки! Это бомба! Полина влюблена в Виктора. Виктор влюблён в Эльдара, и они вроде как встречаются…

— Эльдара… это девочка? — уточняет Маша, перебив меня. — Если да, то правильно будет сказать Виктор влюблён в Эльдару, — поправляет меня всезнайка, сделав акцент на окончании имени.

— Нет, — растягиваю губы в улыбке. — Я забыла вам сказать. Но, кажется, Виктор по мальчикам… — шепчу с натянутой улыбкой. — И встречается он со своим лучшим другом.

— Чего?! — в один голос восклицают так громко, что мне вскочить приходится, чтобы рты им закрыть. Кристина, которая не любит, когда кто-то касается её губ и стирает помаду, кусает меня за палец.

Приходится тут же отпустить обеих.

— Тише вы! — шиплю на них. — Я сама только вчера это поняла.

— Как это… по мальчикам? — расстроенно шепчет Кристина. — Он же ведь… такой красивый и мужественный… И по мальчикам? Роза! Скажи, что это не так! Я ещё верю в этот мир и в то, что однажды найду своего мужчину.

— Не знаю я точно! — сажусь обратно на своё место, вздыхая от досады. Но мысленно с Крис согласна. Виктор — огромная потеря для женской части нашего мира. — Но мы продолжим. Полина влюблена в Виктора. Виктор в Эльдара. Эльдар и Виктор — друзья Арса. А этот Арс влюблён в Полину. Поняли? Квадратик любовный намечается. Я скажу, чтобы Виктор соблазнил Полину!

— И тогда его дружбе с Арсом придёт конец, — умно заключает Маша, облизнувшись от этой мысли.

Ох, знала я, что Маша не потеряна для мира и её ещё можно на путь истинный наставить. Ещё немного тренировок и закалки и выйдет отличный боец за права женщин.

— И Виктор этого не допустит, — поигрываю бровями, говоря, что я гений, раз придумала такую комбинацию. — Он откажется от спора, и тем самым я выиграю.

— Точно! — восклицает Маша, в глазах которой моё безумие. А я знала, что оно заразно. — А ещё можно, как запасной план, записать соблазнить кого-нибудь из сестёр его друзей. Тогда уж он точно откажется. Я знаю по тебе и Крис, что братья за своих сестёр парням обычно головы отрубают. Поэтому… всё выйдет идеально просто и тонко!

— Да-да-да! — подскакиваю, начав прыгать. — Девочки, вы гении! Да! Я так рада, что вы мои друзья! — подбегаю к ним и начинаю обнимать. — Так рада, что вы со мной! Как представлю, что вы могли со мной не дружить… аж страшно становится за всех вокруг! А так я вас контролировать могу! И не дать захватить мир!

— Но не забывай, что Виктор тоже против тебя что-то такое же придумает, — напоминает птица обломинго по имени Кристина.

— Но вы же мне поможете? — включаю глазки котика. — Да?