Глава 18

Безумно хотелось упасть лицом в подушку и проспать ближайшие сутки. Но положение обязывало не быть тряпкой, собраться и решать вопросы государственной важности. А потому я сначала засунула себя под холодный душ, потом влезла костюм шоколадного цвета: брюки, молочная рубашка с королевским гербом – железным волком – на плече и широкий корсетный пояс, который имел приятное свойство растягиваться при необходимости.

Расчесывать и сушить вьющиеся от влаги волосы сил не было, я намотала узел на затылке и воткнула в него призванную шпильку, которая, вообще-то, была метательным орудием.

Посмотрела на себя в зеркало. Синяки под краснеющими глазами, потрескавшиеся губы, бледная кожа. Не невеста, загляденье!

Скрепя сердце и чувствуя просто волны ненависти от заждавшихся меня братьев, позвала Абигейл. Та в свободное от фрейлинских обязанностей время халтурила мастерицей красоты. Собственно, на этой теме они с Николь и сошлись. Вообще у матушки есть отдельная должность в свите на эту деятельность, но мне пока молодость позволяла пренебрегать подобным расточительством, а в редкие случаи типа этого прекрасно справлялась и Абигейл.

– У тебя пять минут, чтобы сделать из меня отдохнувшую и полную сил принцессу, – заявила я, едва девушка вошла в комнату и сделала книксен.

Абигейл к моим закидонам была привычная, а потому через пять минут макияжа и еще пять минут марша по пустынному дворцу, я вошла в свой кабинет.

Еще на заре нашей творческой деятельности, мы с братьями поделили между собой зоны ответственности. Сложилось это исторически исключительно из соображений персональных склонностей. Кириону досталась военная стезя, Даяну – экономика, а я же прекрасно справлялась с политикой и торговлей лицом, что в целом, одно и то же. Многое оставалось на личную ответственность каждому, но сложные и опасные вопросы всегда решали на троих.

– Что у нас плохого? – мрачно поинтересовался Кирион, как обычно развалившийся на моем любимом диване.

Даян, выглядевший омерзительно-отдохнувшим, читал какой-то отчет у меня на столе.

– Ну-ка, брысь, – я согнала брата со своего кресла, которое он покинул вместе с бумагами. – И отчет положи на место, я его еще не дочитала!

– Ты ж все равно половины не понимаешь в экономических выкладках, – возмутился Даян, но документ вернул.

– Может быть. Но даже моих скромных знаний хватит, чтобы понять, если эта дрянь сейчас попадет в широкий оборот, наступит полная коррозия.

И с этими воодушевляющими словами я выложила изъятые у Микаэллы монетки на столешницу. В кабинете повисла нехорошая тишина. Кирион шумно вздохнул, поднялся и подошел рассмотреть фальшивки поближе.

– Где ты это взяла? – медленно спросил старший брат, взвешивая в руке золотой.

– У Мики.

– И это, естественно, не ее? – все также медленно проговорил архимаг.

– Естественно, – раздраженно ответила я. – Иначе она не сможет расплатиться с Иштар.

– Разумно, – Кирион подбросил монетку и сжал в кулак.

– Тут на самом деле всего один вопрос, – подал голос Даян, рассматривая медяк, – это кто-то из соседей или кто-то из своих?

Я думала о том же. Это могли быть правители федеративных королевств, рассчитывающие раздуть инфляцию, пододвинуть мою семью и занять вакантное место. А могли быть и какие-то местные со схожими аппетитами. Важно было понять, где искать.

В дверь осторожно постучали.

– Войдите, – разрешила я, смахнув монеты в ящик стола.

– Ваши Высочества, – Абгейл присела в глубоком реверансе, опустив взгляд. Просто воспитанница пансиона, не меньше.

– Ну что еще? – раздраженно спросила я.

– Завтрак, моя принцесса. Они ждут.

– А, демон… – поморщилась я, – совсем забыла. Передай уважаемым гостям, что я составлю им компанию за обедом.

Абигейл сделала книксен и вышла.

– Почему не сейчас? – не понял Даян.

– А сейчас у меня будет аудиенция у Ее Величества по важному поводу, который и хотела бы скрыть, да нельзя.

Аудиенции с королевой-матерью – это всегда отдельный вид стресса для любого из присутствующих. Но только мне приходилось отдуваться чаще – почетная роль наследницы престола обязывала.

– Удачи тебе, – кивнул Кирион. – А я, пожалуй, прогуляюсь в бар, пропущу стаканчик.

Я хмыкнула. 8 утра – самое время накатить. Конечно, по невероятному стечению обстоятельств, одному из своих осведомителей Кирион определил место бармена в весьма интересном заведении столицы. Но мы-то понимаем, откуда у этой истории растут руки, наполняющие бокалы…

Шагая по коридорам и галереям к матушкиным покоям, я втайне надеялась, что она еще спит. Или занята чем-то таким важным, что ей вот совсем не до меня.

К сожалению, матриарх не спала. Сделав глубокий вздох, я шикнула на прислугу, которая вздумала «доложить обо мне», и толкнула тяжелые двери в матушкины покои.

Королева-мать имела вид исключительно довольный жизнью. Она пила кофе, курила сигарету на длинном резном мундштуке и завтракала клубникой в шоколаде, полулежа на софе.

– Привет, милая, – пропела мать, – Как отбор? Слышала, ты провела ночь в компании одного кандидата. И каааак?

– Познавательно, – мрачно ответила я и без лишних вступлений положила на кофейный столик фальшивый золотой.

Матриарх мгновенно посерьезнела.

– Это что?

– Фальшивый золотой.

– Не дерзи матери, не доросла еще. Я спрашиваю: что это и как здесь оказалось?

Мне пришлось сделать глубокий вздох, заталкивая бессмысленную тираду обратно себе в глотку, и максимально вежливо пояснила:

– Это в ходу у населения. И с этим надо разобраться.

– И ты предлагаешь мне этим заняться? – королева изогнула бровь.

Я чуть не ляпнула «Было бы неплохо», но вовремя прикусила язык.

– Мне думается, что королева должна знать о таких вещах.

– О каких вещах должна знать королева в столь ранний час? – раздался добродушный голос от дверей.

И нет, это был не отец. Это был мамин давний близкий друг, лорд Киллинджер. Очень давний. Очень близкий. Мужик, в принципе, неплохой, но мне отчаянно хотелось, чтобы я не знала таких интимных подробностей моей семьи.

– И много этого в ходу у населения? – поинтересовался оре-Киллинджер, склонившись над монеткой.

– Не могу сказать. Если банки еще не заметили, значит, не особо.

Матриарх скривилась. Она не любила открытые вопросы. Если уж хватило дури приносить ей проблему, то только с парой вариантов решений, не меньше. Проблема в том, что конкретно эту проблему я считала достаточно опасной для короны, а потому добровольно заявилась на доклад. Как видно, у королевы-матери было свое мнение о ярко блестевшей фальшивой монете. Впрочем, у нее на все было свое мнение.

– Ты это зачем приволокла мне? Чтобы я этим занималась? Или может твои бездарные браться перестанут играть в тайных агентов и займутся, наконец, чем-то полезным для короны?

– Я посчитала нужным тебя проинформировать, – процедила в ответ.

– Проинформировала. А хочешь я проинформирую, сколько денег уже за этот год пришлось потратить на твою личную службу безопасности?

– Это серьезная проблема, почему ты так пренебрежительно к ней относишься?! – не выдержала я.

– Демира, фальшивые монеты существуют столько же, сколько наш монетный двор, – заметил Киллинджер.

– Ты еще маленькая и неопытная, – матриарх благодарно кивнула лорду. – И представь себе, ты не открыла Великий портал. Да, эта пакость, – золотой в ужасе подпрыгнул на кофейном столике под указующим монаршим перстом, – впервые такого хорошего качества, и тебе стоит поручить своим бесполезным братьям попытаться выяснить откуда они берутся. Впрочем, в успешном выполнении данного поручения я сомневаюсь, а потому должна обратить твоё внимание, что наша экономическая модель учитывает инфляцию до 7%, при этом фактическая инфляция в этом году составила всего 4%. Пока не пробит плановый показатель, совершенно не о чем беспокоиться, и твои бесполезные браться могут изображать великих сыщиков и искать козлов отпущения. Но что меня больше всего удручает, так это твое нежелание восполнить пробелы в знаниях экономики! И ладно бы ты была занята полезным делом вынашивания наследниц, так нет же, страдаешь откровенной ерундой!

– От чего это ерундой? – искренне возмутилась я. – Отбор в самом разгаре. Тебе ведь о каждом чихе докладывают.

– Ну, бывает… – кокетливо отмахнулась матушка.

– И что ночью я гуляла с женихом – знаешь.

Матриарх кивнула.

– …И что Франклин мне намусорил в покоях – тоже знаешь.

Королева совершенно не по-королевски хихикнула.

– …И что одного кандидата я уже вышибла – наверняка знаешь.

– Что? Что-о-о?!

Матушка мгновенно приняла вертикально положение.

– Ты не думала с кем-нибудь посоветоваться, прежде чем совершать такие опрометчивые поступки?

– С кем и зачем? – я вскинула бровь.

– Со мной! Ради собственного блага!

Мне натурально захотелось зарычать. Но принцессы не рычат, они гордо, а, главное, молча удаляются под градом матриарших вопросов. Стоявший у стенки Киллинджер сочувственно покачал головой. Засунул бы он это свое сочувствие себе куда поглубже…

Заряженная утренней аудиенцией, я в лучших семейных традициях, кидалась на окружающих. Досталось абсолютно всем!

Я вытрясла душу из Теодора, которого демон дернул прокомментировать мое радостное выражение лица. Секретарь, наверное, проклял тот миг, когда научился разговаривать, потому что два часа к ряду я с особым садизмом пытала его по статусам работ, о которых в нормальной жизни бы и не вспомнила.

Следующей жертвой стала Абигейл, которая принесла чай и что-то там пролепетала себе под нос. Нет, конечно это были какие-то ценные сведения о моих женихах, но если она не хотела рассказывать при Теодоре, значит, стоило промолчать! А если уж начала излагать, то говорить внятно!

После того, как бедной подавальщице пришлось выслушать все, что я думаю о ее не к месту используемому сценическому образу невинной девственницы, Теодор умудрился впихнуть в меня пару крошечных сендвичей.

Желчи это немного поубавило, а потому я вспомнила одно важное дельце, которое практически померкло на фоне последних событий.

– Тео, продолжим попозже. Мне нужно переговорить с одним из женихов.

Секретарь понятливо кивнул и быстро начал складывать бумаги, наводя порядок на моем столе:

– Приказать накрыть чай на двоих?

– Нет, некогда. Зови сюда, это будет деловая беседа.

– С оре-Ремингом?

– С оре-Марлоу.

Теодор удивления не скрыл, но промолчал. В конце концов, мало ли какая придурь у принцессы на фоне проходящего отбора. Едва секретарь с поклоном вышел, я перебиралась на диван, откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза. Кажется, даже умудрилась провалиться в дрему, потому что пропустила момент, когда Вальтер вошёл в кабинет.

– Ваше Величество? – неуверенно позвал маг, и я распахнула глаза.

– Привет, – кивнула коротко, поднялась на ноги и пересела за стол. – Присаживайся, – кивнула на гостевое кресло.

Парень молча сел, а я устало потёрла воспалённые глаза, собираясь с мыслями.

– Нужно кое-что обсудить о прошедшей ночи, – проговорила неспешно, подбирая слова.

Вальтер молчал, ожидая пояснений.

– То, что ты рассказал о своём титуле и методах его получении.

Сидящий передо мной парень внезапно понимающе ухмыльнулся:

– Отнять хотите?

– Не говори ерунды, – раздраженно поморщилась. – Мне нужны кое-какие детали произошедшего.

– Зачем?

Да демон тебя раздери, от скуки маюсь, видишь?!

Проораться мне не дали, раздался короткий стук и заглянул Теодор:

– Ваше Высочество, уважаемая публика напирает, – как-то виновато сообщил секретарь.

– Скажи, что сегодня неприемный день, – рявкнула я. Тео понятливо кивнул и скрылся за дверью.

– Так, ещё раз, – перевела мрачный взгляд на Вальтера. – Я помню, что у Эмилии четыре брака: первый окончился разводом, двух других она похоронила, четвёртого отправили на каменоломню. Из четверых детей три – женского пола. Единственный сын у неё от первого брака.

В моем мире разводов не существовало в принципе. Их отрицали все наши традиции, религия, законодательство. Развод допускался лишь в ряде совсем уж экстремальных случаях: засвидетельствованный развратный образ жизни одного из супругов, тюремное заключение сроком от пят лет одного из супругов и мужское бессилие.

– Как я понимаю, развод и стал ценой за твой титул?

Вальтер нехотя кивнул.

– Что еще кроме развода? – спросила, прекрасно понимая, что одним унизительным судебным процессом родовое имя не покупается.

Маг дернул кадыком и процедил по слову:

– Отец подписал договор пожизненного прислуживания леди Эмилии оре-Марлоу без права одностороннего расторжения.

Добровольное пожизненное рабство. Я почувствовала, как начала злиться, и от злости заломило затылок.

– Слов нет, – прошипела я. – Зайдешь ко мне завтра, составим некоторые бумаги и инициируем судебное дело.

– Нет необходимости, – сухо возразил он. – Через какое-то время, как я поступил в Железную академию и покинул их дом, отца обвинили в краже и повесили.

Потрясающе. Еще и самосуд!

– Это неприемлемая ситуация для железных аристократов. Подобное нужно жестко пресекать. Нет такого закона, позволяющего вешать по подозрению в краже. Какую пропавшую вещь ему вменили в вину?

– Я не знаю, – сверкнул глазами Вальтер так, что только идиот в это поверит. – И с вашего позволения, я не желаю вспоминать об этом семействе.

Он издевается?

– Они сломали жизнь твоему отцу, вероятно, обеспечили несладкое детство тебе. У тебя появился шанс подарить всем причастным по пеньковому галстуку лично из рук королевы, а ты не желаешь предаваться неприятным воспоминаниям? – искренне удивилась я.

– Вы забываете, что Марлоу – большая семья. Позор от подобного судебного процесса не смоет ничто, пострадает слишком много людей.

В том числе и он сам, чья военная карьера после такого будет уничтожена. Разумно, конечно, но…

– Ты же в курсе, что первенец по закону имеет право наследования.

– Почему вас так это беспокоит? – равнодушно спросил Вальтер. – На отборе много кандидатов с титулом и без, но именно мой вас смущает. Недостаточно чист? – серые глаза сверкнули хищно, с вызовом.

Даже не знаю, как хватило выдержки не сожрать его на месте.

– Ты изумительно безрассуден, раз считаешь, что можешь хамить наследной принцессе, – ответила холодно.

– Я подавал прошение о расследовании, когда отца убили. Удивительным образом оно затерялось в недрах бюрократической машины. Как и десяток последующих. Сейчас уже произошедшее не имеет значения.

– Если рассчитываешь, что я буду оправдываться, должна тебя разочаровать. И обсуждать политику матриарха с отбойник намерена. Но сейчас у меня есть возможность и желание поучаствовать в твоей судьбе. Толпящиеся за дверями попрошайки дорого бы дали за такую милость. Я предлагаю тебе здесь и сейчас найти всех виновных и наказать по закону.

– Спасибо, не стоит утруждаться.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я чувствовала как накатывающая злость смывает всю сонливость. Дерзкий наглец, глупый и гордый. Я впервые в жизни добровольно предлагаю аристократу улучшить его положение, и он смеет отказываться.

– Тогда выйди вон, – раздраженно бросила.

Вальтер встал, молча поклонился и вышел. А я неожиданно задумалась, неужели ещё есть такие действительно гордые и благородные мужчины, которым близость власти не туманит рассудок?