Глава 5

Суета, наполнившая дворец, была впечатляющей. Генеральная уборка западного крыла потребовала расширения штата прислуги, что, в свою очередь, значительно увеличило нагрузку на моего старшего брата. Кирион обладал невероятным даром – никто не мог его обмануть. Ну, не совсем даром, правильнее сказатьприемом. И приемом этим из всех известным мне немногочисленных магов мира Железа могли пользоваться только он и ректор Железной академии. А поскольку тот своих птенчиков без присмотра оставить не мог, приятную обязанность входного контроля поручили Кириону. Так что на третьи сутки проверки новых лиц братишка полюбил мой отбор примерно также нежно, как и я.

С комнат спешно стряхивали пыль, расчехляли мебель, расставляли живые цветы, проверяли аккумуляторы в магических зарядах жизнеобеспечения дворца. Это все было, конечно, потрясающе мило, но большинство ожидаемых мною гостей водопровод-то в жизни не видели, и красоту нежных импортных цветов из мира Дерева вряд ли смогли бы оценить. Ну и вообще, по мне так всех следовало поселить в казарму моего любимого 46-го полка и посмотреть, кто оттуда успеет к шести утра явиться во внутренний двор закрытой территории дворца… Но родители эту идею не одобрили, запретив заниматься садизмом. Что на самом деле весьма сузило варианты для испытаний на самом отборе.

Честь оказаться приглашенными на личное знакомство со мной выпала 31 юноше. Выборка оказалась самая широкая – здесь были и военные, и торгаши, и разнорабочие и даже интеллектуальная элита. Удивительным образом какое-то количество благородных лордов тоже прошло.

Встречать дорогих гостей я решила в малом тронном зале, чтобы ни у кого не осталось сомнений, куда они рискнули притащить свои амбиции.

Малый зал был прямоугольной формы и примерно две дюжины шагов в длину. От парадной двери к моему трону на возвышении шла черно-золотая ковровая дорожка, по правую руку огромные окна от пола до потолка, по левую – стяги во всю стену. Ничего лишнего, но малая площадь и высокий потолок оставляли довольно неприятно ощущение, если только ты не сидишь в комфортном кресле пятью ступенями выше уровня пола.

Утро прошло в короткой борьбе с матушкой за собственный внешний вид, но по понятным причинам травмировать женихов в первый день мне не позволили. А потому, как мудрые правительницы, мы смогли найти компромисс. В моем случае компромисс выглядел как черный костюм из брюк, рубашки и поясного корсета. Шпильки и фамильные побрякушки шли комплектом, распущенные волосы украшала простая железная диадема с пятью зубцами. Это было один из самых скромных символов монаршей власти, но я испытывала какую-то слабость к этим аскетичным, слегка пожеванным временем тусклым зубцам.

За моей спиной замерли Даян и Николь. Близнец, как и положено, стоял справа, вальяжно оперевшись рукой на спинку моего трона. Он был единственным, кого происходящее не коснулось напрямую, а потому был расслаблен и излучал омерзительное добродушие.

Николь, которой пришлось под суровым взглядом матриарха поддеть вторую юбку приличной длины, нервно теребила латунные заклепки на своем кожаном корсете. Моя первая фрейлина понимала, что сверкать своими идеальными ногами перед потенциальным принцем-консортом идея так себе, но внутреннее противоречие заставляло девушку сердито сопеть.

– Ну что… – вздохнула я, поддергивая рукава, насколько позволяли застегнутые бриллиантовыми запонками манжеты, – начинаем наше шоу уродов.

Знакомство с потенциальными женихами должно было проходить по следующему сценарию: они заходят, представляются, я задаю пару каверзных вопросов на свой вкус, и они уходят в комнату для отдыха и ожиданий. По итогам дня я должна была отсеять какое-то количество самых безнадежных кандидатов.

Двери распахнулись и в зал пружинистой походкой вошел высокий и тощий, как щепка, парень с горящими и даже слегка шальными глазами. Он стремительно пересек зал, неуклюже бухнулся на одно колено и замер.

– Эффектно, – прокомментировал Даян. – Вас как зовут, юноша?

– Саймон Эванс, мой принц, – куда-то в ковер сообщил кандидат в мои мужья.

Эвансы были хорошо известны и при нашем дворе, и в остальных правящих домах федеративной монархии – они выдвигали смелые теории промышленной революции и время от времени изобретали действительно дельные штуки. Недавно отец этого коленопреклонного юноши подал прошение презентовать личный экипаж, где тягловой силой будут не лошади или магические кристаллы, а паровой двигатель. Также эта семья в свое время категорически отказалась от титула, мотивируя тем, что им нужно быть ближе к простым людям, работникам их заводов.

Но это не оказалось препятствием направить на мой отбор подходящего по возрасту отпрыска. Решили сразу перепрыгнуть через несколько социальных ступеней.

– Саймон, поднимитесь, – попросила я.

Юноша не поднялся – подскочил. А заодно уставился на меня любопытным взглядом. Я приподняла бровь, заставив его смутиться и опустить глаза.

– Мне лестно видеть вас в числе претендентов на мое сердце, – произнесла я заученную утром фразу, – но я бы хотела, чтобы вы ответили мне на один вопрос.

– Какой угодно, Ваше Высочество!

Я выдержала паузу, как учила мама, и спросила:

– Зачем вы здесь?

Признаться честно, я надеялась, что поставлю парня в тупик. Но он вновь поднял на меня глаза и довольно бойко ответил:

– Я считаю, что обладаю достаточными знаниями и навыками, чтобы оказывать вам всяческую поддержку при правлении.

Власти, значит, хочется. Причем вероятно даже не ему самому, а его семье. Ожидаемо и этим прекрасно.

Как порядочная принцесса я благосклонно кивнула и попросила Саймона проследовать в комнату отдыха.

Едва за парнем закрылась дверь и стянулся защитный полог, как Даян неожиданно взорвался:

– Им налоговых льгот мало, так они решили в политику поиграть? Совсем страх потеряли?!

– Зато честно, – хмыкнула я.

– Да к демонам такую честность, по ним казначейская проверка плачет!

– Плачет, – со вздохом согласилась я и попросила Николь: – Зови следующего.

Следующим был какой-то скучный и дерганный тип. Зал давил на него, парень озирался и заикался. Я не стала задавать ему сложных вопросов и запоминать имя, но попросила Николь сразу поставить жирный минус. Принц-консорт должен уметь держаться в любых ситуациях.

После дергунчика был бойкий торгаш. Болтливый, как базарная баба, даром что гнусавый. Тоже минус.

А когда вошел четвертый претендент, я сильно пожалела, что поленилась изучить список финалистов – слишком уж была увлечена спорами с матриархом о полосе препятствий для тех, кто переживет сегодняшний день.

Вошедшего я знала хорошо. Мы провели вместе шесть незабываемых лет в Железной академии. Я искала любой благовидный предлог избегать с ним встречи, а он был, как и положено мужчине, крайне настойчив.

Октавий оре-Ливен был преподавателем словесности и письма в академии, и большую часть его лекций я проспала. Ну в самом деле – кто ставит такой скучный предмет в начале дня?

– Я сплю и мне снится кошмар, – прошептала я, пока педагог уверенно и не слишком торопливо подходил к трону. – Если он сейчас попросит реферат на тему женских образов в романе «Герой не нашего времени», я за себя не отвечаю.

Даян закашлялся, силясь скрыть подступающий хохот. А я выдавила милую, насколько это можно было в данной ситуации, улыбку.

– Какая неожиданная встреча.

– Увы, Ваше Высочество, я здесь не по своей воле, – печально ответил Октавий.

Действительно, семестр был в самом разгаре. Неужто вышибли?

– Так вас никто не задерживает, – оскалился Даян. – Дверь за вашей спиной не заперта.

– Лорд-ректор был крайне однозначен и… несколько ультимативно настоял, чтобы я принял участие в этом… мероприятии.

Ага, то есть уважаемому ректору осточертело, что девицы вешаются на молодого и прехорошенького педагога, и он решил женить эту угрозу учебного процесса. Вот только почему же на мне?!

– Моя наследная сестра не будет тратить время на человека, явившегося по принуждению, – сухо произнес брат.

Я ожидала, что Октавий радостно удалится, на крайний случай попросит от меня письменный отказ, но мужчина неожиданно произнес:

– А я не говорил, что явился по принуждению.

Вот это действительно неожиданно.

– Ваше Высочество, – Октавий поклонился, – прошу позволения принять участие в борьбе за ваше сердце. Мое уже давно и, к сожалению, безответно принадлежит вам.

То есть эти дикие вопли в кабинете ректора «Да как она будет приказы составлять если половину знаков препинания пропускает?» и «Худшей студентки я в жизни не видел!» – от большой любви?!

Поистине, мужчины загадочные существа.

– Позволяю, – великодушно разрешила я, не без удовольствия представляя, как буду мстить за все часы гуманитарного позора.

Следующих трех кандидатов я честно говоря не запомнила, до того невзрачные они были. А вот восьмым явился весьма колоритный мужчина. Казалось, что он отчаянно хотел походить на военного: у него была потрясающая фигура. Широкий разворот плеч, накаченные руки, короткая стрижка. Но я повидала достаточно служащих в гражданском, чтобы понимать – стоящий передо мной мужчина, несмотря на габариты, не боец.

– Ваше Высочество, Пирс оре-Флори, – мужчина вежливо поклонился и замер, смотря на меня прямо и открыто.

Я знала семью Флори, это были потомственные лекари. Лучшие немагические лекари во всем мире Железа.

– Рада знакомству, Пирс, – совершенно искренне улыбнулась я. Медик в семье – это всегда хорошо. Пусть даже и не маг. – Я бы хотела задать один вопрос.

– Отвечу на что угодно, Выше Высочество.

– Зачем вы здесь?

Этот от вопроса растерялся, что четко читалось по его мужественному лицу. Впрочем, он все же нашелся:

– Я хотел бы попробовать добиться вашей руки, моя принцесса.

– Попробуйте, – улыбнулась я, подумав об интересной постановке ответа.

Следующим был уже настоящий военный, собственно, он даже заявился в форме. Парадной лейтенантской, надо сказать. Промаршировал от входа до трона, щелкнул каблуками и вытянулся по стойке смирно. Рядом ощутимо передернуло Даяна – как братец терпеть не мог военную муштру, я знала не понаслышке.

– Грегор Блант, ВашВысочество! – гаркнул вояка.

Я посмотрела в это лицо, красивое, простое и совершенно не обремененное интеллектом, вспомнила курсантов в Железной академии, и с трудом сдержалась, чтобы тихонько не застонать.

Но как будущая матриарх я не должна быть предвзятой к этому милому юноше! А потому…

– Есть у меня один вопрос к вам, Грегор. Зачем вы пришли на отбор?

Вояка ответил по-простецки.

– Так это… ВашВысочество, я и не мечтал, что попаду! Думал, хоть бы одним глазком посмотреть на принцессу, а и повезло!

Я невольно рассмеялась.

– Посмотрели, а дальше что?

– Ну… – парень смутился, – плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом. Да ведь, ВашВысочество?

Когда обрадованным моим благосклонным кивком лейтенант удалился из зала, Даян подозрительно покосился на меня:

– Сестренка, я понимаю, что эдакая простоватая наивность у тебя ассоциируется с диковинной безделушкой, раз ты так радостно скалишься. Должен напомнить, муж – это не аксессуар.

– К сожалению, – согласилась я, – но если уж придется дрессировать, то почему бы не того, кто привык выполнять приказы?

Брат покачал головой:

– Парень наверняка хороший, но простой, как линейка. Сегодня он выполняет твои приказы, а завтра чьи-то чужие, думая, что поступает тебе во благо, а на деле, заваривает железный саркофаг.

– Не занудствуй, – приподнятое настроение улетучилось от мудрых и таких противных слов Даяна.

Впрочем, настоящие зануды ждали меня дальше – целых четыре максимально унылых типа. Они были не только косноязычны и придурковаты, но и выглядели чуть ли не на одно лицо: потухшие бегающие глаза, безвольные подбородки, сальные патлы. Как их вообще пропустили во дворец?

Следующий за ними кандидат моего настроения не улучшил. Заходил этот представитель орихалковой молодежи в тронный зал медленно и даже как-то торжественно.

– Франклин? – озвучил мое удивление Даян.

– Франклин оре-Юарт, Ваше Высочество, – смотря только на меня, представился парень.

Как будто это было нужно.

Как будто мы не учились вместе.

Как будто он не был первой единственной любовью всей моей жизни.

– Удивлена увидеть тебя здесь, – сухо сказала я.

– Я не мог не откликнуться на твой зов, – произнес юноша и кинул на менявзгляд.

О, этот взгляд, полный тоски и отчаяния! Побитая собака смотрит и то радостнее.

Франклин всегда любил пафос и шик. Его склонность к театральным действиям могла сравниться лишь с его щедростью. Он красиво ухаживал, был весьма недурен собой, его отец владел рудниками на далеком севере моей страны.

Наследник горнодобывающей империи всегда легко расставался с деньгами, также легко влезал в долги и попойки. При этом его актерские навыки безотказно действовали на малознакомых людей. Никто не мог бы сказать, что юный Юарт запойный алкоголик. Ну, выпивает иногда, но кто у нас не выпивает? Или что он азартный игрок. Ну, пару раз проигрывался, пару раз выигрывал, всякое ж бывает. И уж тем более никто не мог сказать, что сын такого уважаемого отца трус. Ну не дошло у него ни разу до драки, так может он просто не конфликтный?

В общем, если при длительном общении очарование Франклина пропадало, то в обществе о нем говорили не иначе как «очень приятный молодой человек».

Все бы ничего, но поняв, что за этим красочным скрывается человек исключительно слабой воли, я сказала ему свое категорическое «нет». Было это пять лет назад, в конце первого курса академии.

А потом свое категорическое «нет» мне приходилось повторять регулярно. Не представляю, откуда у Франклина была такая непоколебимая уверенность, но он от чего-то был убежден, что мы предназначены друг другу. И вообще, лучше него во всех мирах не сыскать.

– Минус? – спросила Николь, когда самое мое большое разочарование в мужчинах покинуло зал.

– Не-не, погоди, – остановил мое «да» брат. – У него такой важный и влиятельный отец, что просто так парня вышибать нельзя. пусть останется, а там глядишь опять с горя начнет закладывать за воротник. Чем не повод?

Я удивленно посмотрела на Даяна:

– Но это же уничтожит его карьеру.

– И прекрасно.

– Как-то уж слишком жестоко, Ваши Высочества, – подала голос фрейлина.

– Мы не жестоки, милая Николь, мы дальновидны, – Даян вознес указательный палец к потолку.

Такая дискредитация прямого наследника сделает батюшку Франклина во всех смыслах покладистым. Глядишь, старшую дочь отдаст за кого сказано. И с одной стороны, Франклин мне, конечно, попортил крови и хотелось бы как следует отыграться. Но чтобы вот так парню жизнь ломать…

В полной задумчивости я познакомилась с еще тремя претендентами в мои женихи.

Лестер Стейн был пекарем из небольшого городка. Тот замечательный возраст, когда юноша уже умеет готовить шедевры, но еще не отъелся до почтенных поварских габаритов.

Ноэль Джентри приехал из какой-то глухой глубинки, владел небольшим земельным наделом, пытался развивать сельское хозяйство. По его довольно потрепанному платью можно было судить, что дела у парня шли не так чтобы хорошо. Я ободряюще улыбнулась представителю одного из самых неоднородных слоев моего сословного общества и попросила Николь сделать пометку расспросить парня о том, как там дела в глубинке.

Леонард Нимрод оказался газетчиком, и, кажется, я слышала, как скрипнули зубы у Даяна. Брат терпеть не мог писак, несмотря на то, что они очень поспособствовали созданию ему образа легкомысленного повесы. Я не была уверена в этой его идее, но он говорил, что с таким амплуа легче влезать в нужные компании. Дураков ведь никто не боится, особенно дураков с толстым кошельком.

Впрочем, я тоже не поняла, каким образом эту писчую лисицу пустили в дворцовый курятник.

Складывалось ощущение, что родители изрядно подтасовали результаты. Ведь газетчик на таком мероприятии нужен только для одного – освещения событий. Мы же все-таки просвещенное общество! И пока все будут радостно поглощать статьи про отбор, можно что-то интересненькое провернуть на законодательном уровне…

А вот вошедший за газетчиком юноша заставил меня выйти из рабочего оцепенения. О, он был хорош. Я не имела ни малейшего представления, что там внутри под этим наглухо застегнутым костюмом и сосредоточенной миной, но облизнуться хотелось невероятно. Когда кандидат, которого я почти сразу готова была назвать финалистом, замер у моего трона, мы с Николь тихонько вздохнули.

– Представьтесь, будьте любезны, – приказал Даян, несколько раздраженный нашей реакцией.

– Блейк оре-Реминг, Ваше Высочество, – ровным тихим голосом сообщил юноша.

Реминги были самыми знаменитыми оружейниками в мире Железа. Они ковали клинки, собирали самострельное оружие на конвейере и, насколько я помню документы госзаказа, сейчас пытались разработать паровое многозарядное ружье, чтобы заменить дорогую огненную магическую технологию на более дешевую отечественную.

– Чем занимаетесь вы, Блейк? – спросил Даян, видимо, тоже вспомнив регалии семейства. Хотелось бы понять, на каком оружии профилируется этот конкретный отпрыск дома Ремингов.

Парень вопрос понял сразу:

– Холодное оружие. Я кузнец, Ваше Высочество.

Не так перспективно, конечно, зато никогда не дает осечек. Вообще, я отвлеклась, потому что невольно залюбовалась юношей. Он не был красив в классическом смысле этого слова, но статен, и внушал какую-то непоколебимую уверенность одним своим присутствием.

Даян легонько коснулся моего плеча, и я очнулась от собственных мыслей:

– Зачем вы здесь, Блейк?

Парень поднял на меня серьезный и немного грустный взгляд и ответил совершенно неожиданное:

– Я не знаю, Ваше Высочество.

Я приподняла бровь:

– Так от чего же не уйдете?

На мгновение его целостный образ монолита доменной печи треснул, и кузнец как-то уж совсем горько произнес:

– Я пришел в надежде на счастье, моя принцесса. Но мне не ведомо, смогу ли найти его здесь.

И это был первый из двух десятков мужчин перед моим троном, кто пришел не за властью, влиянием или выгодой, а за попыткой стать счастливым. Романтизм в чистом виде!

Вот только счастье – понятие индивидуальное и с троном никак не совместимое.

Предаться философским размышлениям не удалось – вместо скучных одинаковый парней, в зал зашел тот, кого я здесь хотела видеть еще меньше, чем Франклина.

Сначала, конечно, вошло ощущение магии, а уже потом явился ее владелец. Рейнард оре-Лоу был, пожалуй, самым завидным женихом мира Железа после моих братьев. А еще моим заклятым врагом со студенческой скамьи.

Даже сейчас этот паршивец зашел вмойтронный зал как ксебедомой! Вальяжной походкой, заложив пальцы в карманы брюк, в мятой рубашке на выпуск и с нечесанными патлами.

Явился!

На аудиенцию!!

К наследнице трона!!!

Кандидатом в мужья!!!!

– Сестричка, продолжишь так сопеть, я тебя остаток года буду называть паровозиком, – шепнул Даян.

Я выдохнула сквозь сжатые зубы, с некоторым трудом приняла расслабленную позу и изобразила скучающий вид.

Рейнард подошел к трону ближе прочих. Нет, этот паразит не просто подошел, он даже правую ногу на ступеньку поставил!

И вот этой наглости я уже не выдержала. Приложила новоиспеченного кандидата в мужья от души! Шарахнула самым надежным из заклинаний для закрытых помещений, в народе ласково именуемых «бабушкиной кувалдой» – когда на цель сверху падает образцово-показательная наковальня.

Вековой паркет брызнул щепками во все стороны, но юркий маг отпрыгнул и даже культяпки свои из карманов не соизволил вынуть.

– Полегчало? – участливо спросил Рейнард.

– Относительно, – процедила я. – Реставрация пола за твой счет.

– С чего это? – возмутился парень.

– Монарший произвол, – отрезала я.

Мы помолчали. В гулкой тишине зала слышно было, как Николь вытряхивает щепки из складок платья. Досталось бы ей по полной, если бы я не нацепила утром на фрейлину защитный артефакт. Заряда там было не прямо чтобы много, но на внештатные ситуации должно было хватить. Кто ж знал, что представлять опасность здесь буду я, а не невменяемые претенденты.

– Зачем пришел? – сухо спросила я.

Рейнард помедлил с ответом.

Мы напряженно смотрели глаза в глаза, когда одно лишнее движение и вот уже зазвенит сталь. Как в академии, когда я срезала его волосы, или когда он углубил декольте моей рубашки, распоров ее от ворота до края. Или еще сотни случаев членовредительства и порчи имущества.

Но сейчас что-то изменилось. В его взгляде уже не было той веселой насмешки, затаенного ожидания пакости. Ничего мальчишеского не осталось за прошедшие года в этом боевом маге.

– Зачем ты пришел? – я раздраженно повторила вопрос.

Рейнард вскинул подбородок и громко, четко ответил:

– За тобой.

Вместо ответа я ткнула пальцем в боковую дверь, и парень, понятливо кивнув, вышел к прочим участникам.

– Родители тебя прибьют за испорченный паркет, – заметил брат.

– Пока я участвую в этом балагане, пусть радуются, что стены целы, – огрызнулась в ответ.

Мы помолчали. Я встала и пару раз прошлась от окон до стены и обратно, пытаясь сбросить раздражение. Четверть часа спустя, попинав наковальню, рассыпавшуюся черно-золотыми искрами, я уселась обратно на трон и мрачно сказала Николь:

– Зови следующего.

Потянулась вереница каких-то мужчин, но я не могла сосредоточиться. Возможно, проблема была в кандидатах – ничем не примечательных небольших землевладельцах, механиках и торгашах. Возможно, проблема сейчас пила прохладительные напитки, в ожидании завершения первого этапа отбора.

Из оцепенения меня вывел пятый по счету после Рейнарда кандидат. Точнее, не сколько он сам, сколько его профессия. Юноша неожиданно назвался музыкантом. Больше всего мне стало интересно, как же это он прошел проверку на благонадежность. Творческие люди всегда казались мне ветреными, если не сказать грубее.

У музыканта было поэтичное имя Натаниэль и никакой фамилии.

– Творческий псевдоним? – вяло поинтересовалась я.

– Проблемы отцов и детей, – загадочно улыбнулся юноша.

Понятно, чей-то перспективный отпрыск бросил идеальную жизнь ради скитаний по дорогам и попыткам снискать славу своему таланту. Историй таких было немного, но определенная мода на отказ от благ во имя какой-нибудь утопичной цели среди молодежи имелся. Как правило, избалованные детки богатых родителей любили рассуждать об экономике, внешней и внутренней политике и государственном устройстве. То есть обо всем том, в чем они не разбирались, но что позволило им иметь жизнь сытую и беззаботную.

Я попыталась вспомнить, кто же отказался от титула ради струнного инструмента, но странным образом никаких ассоциаций не возникало. Видимо, родители немаленькую сумму отстегнули за сокрытие сего позорного факта. Вот узнать бы, кто в Родовой канцелярии мздоимством занимается, да руки бы поотрубать…

Следующим вошел весьма взволнованный юноша. Он пытался украдкой рассмотреть стяги, а дыра в полу произвела на него прямо-таки неизгладимое впечатление. Если музыкант, как и положено воспитанному человеку, сделал вид, что не заметил следов боевого заклинания, то этот уделял паркету больше внимания, чем мне.

– Не хотите представиться? – вкрадчиво поинтересовался Даян, не меньше меня вымотанный происходящим.

Кандидат встрепенулся.

– Аскольд Гамбс, Ваше Высочество.

– Аскольд, полагаю пол моего дворца для вас интереснее моей персоны? – раздраженно спросила я.

– Я столяр, Ваше Высочество. Профессиональный интерес.

– Может вам и не отбор нужен, а заказ на хорошую сумму? – равнодушно спросила, мысленно рисую жирный минус столяру.

Что-то неуловимо жесткое мелькнуло в выражении его лица, и вот уже вроде бы он и не растерянный юноша, а уверенный в себе мужчина с широким разворотом плеч.

– При все уважении, Ваше Высочество, заказы я предпочитаю получать на общих основаниях.

Любопытно.

– Зачем же вы явились на отбор?

– Победить, – спокойно ответил юноша, открыто глядя мне в глаза.

Я усмехнулась.

– Амбициозно.

– Иначе борьба не имеет смысла.

– Борьба… и как вы думаете, за что здесь борются?

– Полагаю, за личное счастье, – осторожно ответил Аскольд.

Верно, и для каждого это счастье выглядит индивидуально. У некоторых даже может быть измерено в золотом эквиваленте.

– Для вас победа в отборе эквивалент счастья? – я вскинула бровь.

Я ожидала, что столяр ответит сейчас что-нибудь банальненькое, но неожиданно он сказал то, чего еще в этом зале я сегодня не слышала:

– Для меня – нет, Ваше Высочество. Я буду бороться не за свое счастье. А за ваше.

Пожалуй, это первый из кандидатов, который озаботился вопросом, буду ли я счастлива от всей этой процедуры. И вот так вот жирный минус превратился в плюс.

Следующих шесть я запомнила смутно. Они все были какие-то одинаково растерянные, будто бы не знали, зачем пришли. Просто подали на участие и внезапно попали во дворец.

– Иии последний претендент на вашу благосклонность… – пропела Николь, перелистывая блокнот для записей.

Вошедший в зал был… боевым магом, пожалуй. Он уверенным быстрым шагом пересек зал и замер у трона, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной. Равнодушно мазнул взглядом по изуродованному паркету и поднял глаза на меня. Вероятно, он был ровесником Кириона, но сосредоточенный взгляд прибавлял немало лет.

– Вальтер оре-Марлоу, Ваше Высочество.

– Здравствуйте, Вальтер, – устало поздоровалась я. – Вы маг?

– Боевой маг, Ваше Высочество.

Честно говоря, я уже порядком притомилась, да и есть хотелось уже пару часов как, но глупо и невежливо наскоро делать вывод о человеке.

– Утомительно было ожидать?

На миг показалось, что он ответит нечто среднее между «никак нет» и «ждать вас я готов вечно». Но Вальтер лишь усмехнулся.

– Скорее познавательно.

Наблюдал за остальными, значит? Никогда раньше у военных не замечала склонности к аналитическому мышлению…

– Поделитесь наблюдениями?

Мужчина отрицательно покачал головой.

– От чего же?

– Пользы от этого никакой не будет ни мне, ни вам. Чего ради сотрясать воздух.

– Пусть так, – согласилась я. – Но все же на один вопрос вам придется ответить.

Традиционного уже «какой угодно!» не прозвучало. Маг молча смотрел на меня, ожидая вопроса. Какой неразговорчивый!

– Зачем вы здесь, Вальтер?

Маг усмехнулся в ответ:

– Вы мне и скажите, Ваше Высочество. Зачем самой желанной девушке мира Железа нужен этот унизительный отбор?

Я прищурилась:

– Чем же он унизителен?

– Быть отверженным принцессой железа – как позорное клеймо. Непригоден. Недостоин. Для мужской гордости это… – он на мгновение задумался, подбирая слова, – неприемлемо.

Может, поэтому Франклин так одержим идеей стать моим спутником? И всему причиной не чувства, а задетое самолюбие?

– И тем не менее, вы здесь, – заметила я. – Так уверены в своей победе?

– Если бы здесь что-то зависело от меня, был бы уверен.

Интересно. Ни одного ответа на прямые вопросы. Ни страстного желания участвовать, но и формальным подход назвать нельзя.

– Что ж. Надеюсь, вы правы, – усмехнулась я и указала ему на дверь.

Маг поклонился и вышел, а Даян проводил его задумчивым взглядом.

– Что-то не так, да? – спросила я.

– Многое. Но больше всего меня интересует, откуда в роде Марлоу появился сын.

– Из утробы матери, вестимо, – поморщилась я.

– Нет, ты не поняла. Всех сыновей считают непригодными и не дают родовые имена. У Марлоу жесткий матриархат уже много поколений. Так они считают себя ближе к трону.

– Но каждого женишка проверяли и службы, и отец, и Кирион.

– Вот поэтому он мне и не нравится больше прочих.

– Предлагаю подумать об этом завтра.

– Хорошо, – легко согласился Даян. – А сегодня тебе надо отсеять наиболее безнадежные случаи.

Я с громким стоном сползла по трону.