Ортегас

Переговоры зашли в тупик. Тощий и длинный, как жердь, хамелеон то прикидывался глухим, то диковатым взглядом смотрел вдаль, то отвечал невпопад и неизвестно кому. Ортегас все хуже подавлял глухое раздражение, подсказывающее, что подвешенные за ноги хамелеоны гораздо разговорчивей. Логика вопила, что чудаковатость – не повод для нападения, а интуиция, а может приворот, настойчиво твердила, что находка стоящая.

Ортегас старался не замечать обеспокоенные взгляды Клеона, который с каждым словом приближался на один шаг, точно собирался собой закрыть незадачливого владельца судна. И только флайты философски смотрели вдаль и делали вид, что не понимают ни слова из сказанного.

– Я того… типа в непонятках… какой хухрик? Чего тут? Вы, это, как бы, сами видите, я тут один. Зуб даю.

– Зубы при себе оставьте, – поморщился Клеон и шагнул.

Ортегас также привычно отступил: если так дальше пойдет, приятель его за борт вытолкнет. Они уже прошагали порядочное расстояние вдоль палубы. В случайном танце нашлись и свои преимущества: шажки не вызвали подозрений перепуганного хозяина. Правда и толку не принесли, ничего, что может вызвать подозрения, не обнаружили.

Жертва приворота в очередной раз обернулся, ничего интересного не увидел и глянул на хозяина. Тот заученно и возмущенно отбрехивался, но так наигранно, что верилось с трудом.

– Оставь ты этого контрабандиста, – бросил он приятелю. – Не наше это дело. Пусть сам с законом разбирается.

Хамелеон радостно заулыбался, отчего подозрения усилились. А уж когда он тоненько захихикал, Ортегас с трудом удержался, чтобы не врезать по физиономии, вызывающей омерзение.

– Какой закон? Какая контрабанда? – гримасничал хозяин судна. – Я мирно отдыхаю. Зачем наговариваете?

Ортегас прекратил вслушиваться в бред, что тот нес, и неторопливо прошелся по палубе. Он больше не искал сбежавшую секретаршу. Скорее надеялся понять, куда двигаться дальше. Флайты устали и гонять бесцельно опасно: можно и внепланово искупнуться. Как хорошо ты не плавай, а из такой дали до берега вплавь не добраться.

Он смотрел и смотрел, пока не осмыслил то, что видит: толстый витой трос уходил в воду. Увиденное его заинтересовало, но не встревожило. Запрещенный груз и похлеще прячут, а тут уловка простенькая: разжал захват и концы в воду, в буквальном смысле. Ищи потом по всему океану. Вперед к тросу он шагнул неосознанно: не доставать же чужую заначку, в самом деле.

– Ложись! – и воплю Клеона он подчинился раньше, чем увидел происходящее.

Слишком большая для судна волна свесилась через борт, стремясь слизать непрошеных гостей. Шквальный ветер заставил ее отступить, но так накренил борт, что Ортегас колбаской скатился к сетчатому заграждению. Зацепился за него, поднялся, встал, широко расставив ноги, и гаркнул:

– Все хамелеон, ты попал!

Неумный хозяин морского корыта даже сообразить не успел, как оказался за бортом в прохладной океанской воде. Утонуть ни грозит не одному двоякодышащему, зато эмоции остудит и поумнеет, пока будет выбираться из личного цунами.

Ортегас убедился, что скандалиста унесло достаточно далеко, чтобы не мешал, и повернулся к загадочному тросу. Теперь проверить, что там спрятано дело чести.