9. Ника

— Дорогая, не кисни. Ну женат и женат, что теперь?

Я ставилась на подругу, не понимая, как она вообще может такие слова произносить?

— Пойдём лучше на обед.

— Ты сейчас реально думаешь, что мне кусок в горло полезет? — парирую я.

— А что?

Подруга накручивает каштановый локон на палец и хлопает ресничками. М-да... для неё узнать, что мужчина, с которым был секс, женат и обед — равноценные вещи.

А для меня - нет.

Я чувствую себя настолько гадко, даже смотреть на фото этой красивой кубинской женщины не могу. Стыдно так, будто лично её вижу.

Это низко, это отвратительно, это, чёрт возьми, больно.

Я была на её месте, когда мой бывший муж обхаживал любовницу. Я знаю, каково это быть не единственной в жизни любимой женщиной, а всего лишь очередной, пусть и в качестве жены: удобной, кроткой, терпеливой и, желательно, чтобы ещё вопросов не задавала.

— Ты иди, — отпускаю Таис. — А я к завтрашнему совещанию подготовлюсь.

— Ну, как знаешь, — недовольно скривив губы, хмыкнула подруга. — Тоже мне нашла, из-за чего парится.

Эти слова меня задели до глубины души. Они во многом характеризует подругу. То есть для неё это нормально? Она не понимает, что измена — это всегда разрушение? Всё рушится: доверие, уважение, семья. Даже любовь, пусть это и самое сильное чувство, даже оно превращается в пыль.

Остаюсь одна в кабинете, дурацкий медальон обжигает руку, будто осуждает меня, корит.

— Извини меня. — зачем-то произношу, глядя на обманутую жену. — Извини. Я бы никогда... Я бы ни за что... Я не знала...

Всю ночь я плохо спала, и дело вовсе не в смене часовых поясов, адаптироваться к которым мне ещё предстоит.

Та женщина никак не выходит из головы.

Я могу сколько угодно оправдывать свой поступок: не знала, устоять перед Антонио было крайне сложно, кольца на пальце я не заметила. Всё это меркнет на фоне того, что в ту ночь, где-то дома находилась его жена и ждала мужа домой. Теперь стало ясно, почему он сбежал, как только наступило утро.

Интересно, что придумал в своё оправдание? Впрочем, это уже не моё дело.

Нет! Моё! Я тоже несу ответственность!

Почему не получается выкинуть из головы эту мимолётную интрижку? Неужели меня так сильно триггерит измена? Даже спустя два года после развода?

Ответ до смешного просто — измена всегда будет задевать меня за живое. Такое никогда не забудется.

Утром отправляюсь на выездное совещание, где согласовываю с подрядчиками список материалов для закупок. Стараюсь быть внимательной, вникать, этот вопрос очень важен для нашего общего дела, но всё равно мысленно возвращаюсь к Антонио и той женщине на фото.

В офисе появляюсь только ближе к одиннадцати и тут же получаю указание от Петра Степаныча:

— Савельева! Бегом в кабинет к новому боссу!

— Он что, обо мне спрашивал?

— Он ещё не всех сотрудников поимённо знает, просто интересовался, все ли коллеги были на собрании? Я сказал, что одна наша сотрудница. — указывает пальцем на меня. — на совещании, вот он и ждёт тебя, чтобы пообщаться. Сразу доложи ему о результатах согласования. Прояви себя, Савельева, а заодно восхвали наш отдел!

Сколько шума от моего начальника, но это вообще в его духе. ИБД, или, как у нас говорят — имитация бурной деятельности — это про Петра Степаныча. Лучше бы он так проблемы разруливал, но нет, только шороху наводит.

Киваю и уже собираюсь выйти из отдела, как ко мне подлетает Таис, берёт под руку и тянет к дамской комнате.

— Ника! — делает глаза огромными.

— Что? — непонимающе хмурюсь я.

— Ника... Новый босс... Ты бы его видела..

— Неужели деспот? Уже сутра на всех наорал и построил?

Таис крутит головой, поднимая к потолку восхищённый взгляд.

— Нет, нет и ещё раз нет! Ника! — захлёбывается в собственном восторге. — Ты бы его видела, Ника!

Да что там за босс такой, что у моей Таис крышу сносит?

— он просто бог..

— Апполон! Он. он…

— начинает расхаживать, цокая по плитке высоченными шпильками.

Подлетает ко мне, делает свой фирменный взгляд хищницы и возбуждённо выдыхает:

— Я буду не я, если он не окажется в моей постели!

Подруга улыбается уголком губ, в глазах уже пылает огонь, а я стою, как дура, и не знаю, что ей говорить.

Хочет спать с боссом? Пожалуйста. Для неё нет запретов, вчера я это окончательно поняла. Осуждать Таис не буду, останавливать или предостерегать - тем более. Если подруга на что-то нацелилась, всегда своего добьётся. Хваткости и наглости ей не занимать.

Я совсем не такая, мне во многом сложно её понять, остаётся только принимать Таис такой, какая есть.

Выходим из туалета, я иду к кабинету нового босса и замечаю на двери новую табличку с его именем. Антон Маркес. По непонятной мне причине начинают дрожать коленки, а ладони тут же становятся влажными.

Неужели созвучное имя так меня подкосило?

Открываю дверь и неуверенно вхожу в кабинет, чтобы познакомиться с новым генеральным и замечаю его. Стоит ко мне спиной: широкоплечий, высокий брюнет.

Древесный аромат его парфюма кажется мне слишком знакомым.

Белоснежная накрахмаленная рубашка и тёмно-синие брюки идеально подчёркивают атлетичную фигуру, я невольно изучаю его взглядом, а сердце с каждой секундой начинает биться всё сильнее и сильнее.

Что-то очень знакомое было в нём. Слишком знакомое. Или это моя бурная фантазия разыгралась?

— Доброе утро, — произношу несмело, и он оборачивается.

Я застываю на месте. Не дышу. Не моргаю. И вообще ничего не понимаю.

Это же тот самый горячий кубинец, который провёл со мной ночь, а наутро бессовестно сбежал. Кубинец, который внаглую изменяет своей жене! Это же, мать его, Антонио!

Смотрит, удивляется не меньше моего. Узнал, как пить дать узнал!

Это шутка какая-то? Теперь он — простой парень с другого конца света — мой новый босс-миллиардер?

— Здравствуй, Вероника, — произносит чарующим бархатным голосом и расплывается в удивлённой, но отчего-то счастливой улыбке.

Без запинки, без акцента, говорит так, будто всю жизнь прожил в России, и я впадаю в ступор.

Темнеет в глазах. Кажется, я вот-вот упаду в обморок.

Как такое возможно? Антонио тут? Мой босс?

А Антонио ли?

Огибает стол, улыбается как кот, дорвавшийся до сметаны, и подходит ко мне.

— Неожиданно приятная встреча, — шепчет и наклоняется к моему ушку. — Я искал тебя...

Ни-ка.