Глава 13.

Камилла Садовская

Целовать его губы – нечто невыносимое. Никогда не думала, что скажу это. Они мягкие, они тëплые. Вкусные, как ликёр, и обжигают так же, а он всё тянет меня на себя, не позволяя отпрянуть назад. Такой настойчивый и жестокий, что низ моего живота снова начинает ныть. Я в какой-то паутине, из которой не могу выбраться. Всё хватаюсь и хватаюсь за его каменные плечи, жадно сминая пальцами ворот его растянутой футболки. Его ладони лежат на моих бёдрах, он скользит ими по моим штанам. Выше. И выше…

А у меня изо рта вырывается стон, который выдаёт меня с потрохами. Мне не просто нравится. Я тащусь.

А он вдруг разрывает наш поцелуй. Смотрит на меня так, что обоих ведёт. У меня голова кружится…

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю шёпотом, глядя в его пьяные глаза. Не знаю, что я хочу услышать. Но он выглядит растерянно и смотрит на мои губы. Я готова поклясться, что он напуган так же, как и я. А ведь я думала, что этот поцелуй ничего для него не значит.

– Не знаю, – отвечает он, рассматривая меня в темноте комнаты. Столько лет ненависти и всё куда-то кануло. Я больше не ставлю её на первое место, как раньше. Я уже не понимаю, где заканчивается она и начинается то, что мы с ним делаем друг с другом. Это какая-то круговерть мучений. Веретено кошмаров.

– Ты вновь играешь мной. Вновь приходишь просто поразвлечься, только вот на этот раз это поцелуй в губы, Мирон. Это важно для меня, – говорю, глядя на него в смятении, и ощущаю свою уязвимость. От моих слов он ухмыляется. И я знаю, о чём он думает. Поцелуй в губы важнее минета. И да, это так. Не знаю, почему. Просто для меня это проявление чистоты. Любви, если по-другому.

– Это важно и для меня, Каля. Иначе я бы сюда не пришёл и не стоял бы здесь как придурок в надежде, что ты всё поймешь правильно, – говорит он болезненным тоном, я буквально слышу это. Он нервничает, но эта нервозность, скорее всего, связана с алкоголем и нежеланием проявлять чувства. Потому что для такого как Мирон это просто слабость.

– Правильно? – хмурюсь, пока он всё ещё придавливает меня к столу. Слишком хорош он в этой роли. Это сила. Это неизбежно власть надо мной, перед которой я теряюсь. Чёртов доминант, блин… Почему я в восторге от его давления?!

– Я что-то почувствовал, – Мирон опускает свой взгляд. – Я знаю тебя уже так долго, но раньше я не думал о тебе в таком ключе. Ты должна это знать. Я это не планировал. – он улыбается, будто вспоминая что-то. – Даже когда мы с тобой ругались, я просто… Не знаю, что это было за чувство внутри. Интерес? Даже не знаю, как описать. Но влечения… Сексуального. Его не было. Оно появилось чуть позже, Каля. Точнее, я сдерживал себя. На тормозах был всегда. А после твоих закидонов я уже не мог держать себя в руках. Ты трясла передо мной своей задницей, начала трогать… Я… Не сдержался. И в этом тоже есть твоя вина, – его голос срывается, а эмоции меняются так быстро, что я за ними не поспеваю. Это всё тупой алкоголь. – Теперь мне стыдно перед Владом. Потому что я приехал сюда и кинул его. Но я не могу ни о ком думать теперь. Ни об одной другой девчонке. Все мои мысли теперь между твоих ног. Что ты сделала со мной?

– Что я сделала? Очевидно, не знаю, как это прокомментировать, потому что позволила тебе трогать себя. Позволила целовать. Я сосала твой член, Мирон! А это, чтоб ты знал, никак не могло прийти в мою голову случайно. Этого захотел ты. Так что, не надо винить меня в этом! – выплевываю, разозлившись. Хочется его ударить. Снова. Или же поцеловать… Мне кажется, рядом с ним я становлюсь психопаткой.

– Я не виню. Мне было хорошо. Даже очень хорошо, – слышу я из его уст, и мне хочется вцепиться в него снова, но это неправильно. Так чертовски неправильно, что сводит зубы от этого чувства внутри.

– Что мы будем делать? – спрашиваю и свожу брови домиком. Я даже не знаю, как это может быть правдой. Это Мирон. Тот парень, что отбирал у меня завтраки, переключал любимые мультики и всё время дëргал за волосы, как бы банально это ни звучало. А ещё он разбрасывал мои вещи, ломал моих снеговиков и однажды я нашла свой любимый шарф на соседской собаке. Я тогда чуть его не прибила. На что он обозвал меня бессердечной. Мне тогда было двенадцать. И я реально поверила, что пёс просто замёрз, а он всего лишь хотел его согреть. Сердобольная идиотка. Потом он ржал надо мной пол дня, сменив аву на моей странице на эту самую собаку, а я даже не заметила. Вот, что такое Мирон Духов. А не вот это вот всё. Милое личико и дьявольский взгляд. Загляни глубже и тебя снесëт волной эгоизма и мизантропии.

– Ты хочешь быть с этим Андреем? Только честно, – спрашивает он, и я киваю. Потому что… Не знаю, почему. Мне нельзя думать, что я хочу быть с Мироном. Потому что Андрей – добрый. Он спортсмен, отличник и просто самый классный парень из всех, что я знаю. Так отчего же меня как магнитом тянет к этому…

– А я хочу перестать думать о нас с тобой. Перестать врать своему лучшему другу, – заявляет он, отодвинувшись от меня. Это выглядит, как война между нами. Мы соревнуемся плевками в душу, и он, очевидно, выигрывает. Мои руки обмякают, я больше его не чувствую. Он стоит в метре от меня и просто смотрит на меня, а в его взгляде один яд. Он меня реально проверяет. – Каля, наверное, нам надо вообще перестать контактировать, – говорит он сдавленно, и я чувствую жжение в грудной клетке. А это больно…

– Да, надо, – соглашаюсь через отрицание. Мне не нравится то, что приходится чувствовать, но выбора нет. Я не собираюсь ему проигрывать. В конце концов я начала всё это, чтобы поставить его на место. – Тогда уходи, Мирон. Лучше прямо сейчас уходи... Туда, откуда пришёл.

– Ты думаешь, что я говнюк, верно? Думаешь, я просто сбегаю от тебя, как будто струсил.

Да, Мирон, именно так я и думаю. Вообще не понимаю, к чему этот вопрос, ведь ты неизбежно бы свалил, как ты всегда и делаешь. Об этом я думаю в своей голове, но не собираюсь так ему отвечать. Он бы распознал мою боль за секунды и начал этим пользоваться, как и всегда.

– Какая разница? Я просто хочу, чтобы ты ушёл, – я выдаю грубо, но на моих глазах точно слезы, потому что он смотрит так, словно хочет их вытереть. Либо это жалость, либо такой трюк, чтобы я снова раздвинула ноги.

– А если бы я сказал, что это не только похоть… Если бы я… – он подходит ко мне снова и касается губами моего лба, зарываясь правой ладонью в мои волосы. Так интимно, что мне тяжело дышать. – Если бы я сказал, что чувствую больше, чем говорю тебе…

– То я бы тебе не поверила, – мотаю головой, ощущая внутри болезненные щелчки. Я слишком зависима от него. Слишком увлечена, чтобы бороться со своими эмоциями. А он будто пользуется.

– Почему?

– Потому что ты ломаешь всё на своём пути. И моя жизнь для тебя ничего не значит, Мирон. Я ничего не значу. Сегодня ты говоришь это, потому что пьян. А завтра будешь делать вид, что мы друг другу никто, в принципе, я думаю, что ты прав. Это же такая тактика. Ты привык получать внимание. Тебе даже ничего не нужно делать, девушки сами к тебе липнут, но я так не хочу, – говорю я, положив ладони на его грудную клетку. Дистанция – вот, что сейчас нужно.

– А чего ты хочешь, Каля? – спрашивает он, глядя мне в глаза. – Потому что явно не этих тупых ссор и разочарований, да? – его глаза блестят в темноте. – Просто иди ко мне… Просто позволь мне снять это. – он тянет меня за футболку, и я растягиваю губы. – Давай мы не будем притворяться? Не будем играть в это? Мы тратим время. Драгоценное время. – он проводит рукой по моему животу и опускает руку ниже, под резинку моих штанов. – Каляяя…

Как же меня трясёт по нему. От его слов. От этих манипуляций.

– Мирон, это реально ужасно, – ною я, схватив его за запястье, пока он опускается всё ниже, наплевав на мою мольбу в глазах.

– Давай так… Я верну этого твоего Андрея. Я скажу, что это всё я сделал. А взамен, ты просто проведешь со мной ночь, – говорит он, вызвав у меня ступор. Я ушам своим не верю.

– Ты так хочешь трахаться, что готов сделать, что угодно? – хмурюсь, и мне мерзко. Не по себе. Словно я какой-то трофей и только. – Ты сам говорил, что секс должен быть в отношениях.

– Не трахаться. Я не собираюсь забирать у тебя то, что ты не готова мне дать. Лишь твоë присутствие. Твой запах, – шепчет он, рухнув передо мной на колени. С ума сойти, а ведь он реально чокнулся. Помешался на мне физически. Наглый язык целует мой живот, пока я глажу его волосы.

– Ты просто извращенец, да? Тебе нравится знать, что это всё под запретом, – указываю я на дверь своей комнаты.

– Как ты догадалась? – улыбается он, блуждая ладонями по моим ягодицам. – У меня руки немеют, когда я трогаю тебя… Не могу уже не трогать…

– Если ты снова что-нибудь выкинешь… Если Андрей не станет слушать? – спрашиваю, закатывая глаза от удовольствия. Ощущаю его поцелуи у себя между ног. Прямо через ткань штанов. И у меня всё электризуется. Я просто трясусь. Низ живота отстёгивается. Ноги дрожат и не держат. Хочется скулить, схватив его за волосы больнее, натянув так, что у него искры из глаз посыплются. – Пожалуйста… Прекратииии…

Господи, как же приятно. Хочется плакать и стонать. Моё тело словно натянутая струна.

– Расслабься, ладно? Просто дай мне сделать тебе приятно, – просит он, но я так зла на него. Так зла абсолютно за всё, что неизбежно падаю вниз, к нему, стаскивая с него футболку. Какое же у него тело… Оно просто охренительное, я признаюсь. Не знаю, что на меня находит, но я хочу трогать его. Везде. Каждую мышцу, каждый волосок… Хочу ему принадлежать. И зачем-то нахожу идиотское оправдание.

– Если будешь вести себя как придурок, я уйду, – предупреждаю, снимая с себя пижаму, и он недоумевает, глядя на всё это.

– Что ты делаешь? – спрашивает он, не моргая. Его брови сошлись в одну линию и лицо такое серьёзное, что я начинаю робеть.

– Я хочу, чтобы это был ты, – шепчу я настойчиво и смотрю в его взволнованные глаза. – И мне плевать, что мы не в отношениях. Это ни к чему тебя не обязывает. Ты знаешь, как и что. Ты всё умеешь. А я хочу научиться. Хочу быть опытной для Андрея. Чтобы он…

Я не успеваю договорить, как Мирон психованно встаёт с пола, берёт свою футболку и оставляет меня, вылезая обратно через окно моей комнаты, не сказав мне ни слова. И я вдруг понимаю, что поступила необдуманно. Нечестно. И, наверное, жестоко. Я ведь хотела совсем не этого, а теперь чувствую себя эгоисткой и дрянью. Не нужно было так ему говорить.

Что я за дура такая?

Ложусь в кровать и ощущаю слёзы на своём лице. Зачем я ему это предложила? И зачем заговорила об Андрее? Ведь он никогда не значил для меня столько, сколько значишь ты, Мирон… Я уже не понимаю, что между нами происходит…