Глава 31.

Вита сидит передо мной, скрестив ноги на кровати, с упрямо поджатыми губами и выражением сосредоточенности, будто готовится к допросу.

— Итак, — говорю я, — сегодня мы изучим три слова. Только три, иначе ты опять начнешь ругаться на своем земном языке.

— Я не ругаюсь, — Вита морщит нос. — Я эмоционально реагирую. Это разные вещи.

— Конечно, — я не удерживаюсь от улыбки. — Тогда эмоционально отреагируй на первое слово. Ра’тэ.

— Раэ… тэ?

— Почти, но нет, — я качаю головой. — Ты только что сказала «пробирка для технической жидкости».

Она прыскает от смеха, чуть не падает назад.

— А что означает первое слово?

— «Свет», — отвечаю я, глядя прямо в ее бездонные глаза. — То, что у нас рождается внутри, когда мы чувствуем что-то важное.

Она замирает, а потом шепчет:

— Ра’тэ.

На этот раз идеально.

Я киваю, делаю вид, что обдумываю что-то серьезное, и тихо произношу:

— За правильное произношение – награда.

Наклоняюсь и касаюсь ее губ коротким, едва ощутимым поцелуем.

Вита делает круглые глаза.

— То есть, если я выучу весь ваш язык, то…

— …получишь диплом с отличием, — перебиваю я с самым невинным видом.

Она смеется, откидываясь на подушки.

Мои араимы шевелятся за спиной, лениво расправляя тонкие и сияющие ленты. Они будто чувствуют настроение и мягко обвивают край кровати, касаются ее руки, поддерживают, чтобы она не свалилась с кровати.

— Они сегодня спокойные, — замечает она, заигрывая с араимами.

— Они наблюдают, — отвечаю я. — Им нравится, как ты смеешься.

— А тебе?

— Мне особенно.

Вита улыбается, но быстро возвращается к делу:

— Ладно, давай второе слово.

— Кай’лор.

— Что оно значит?

— «Сердце». Но не орган, это скорее «центр силы». Произнеси.

Она пробует:

— Кай-лорр.

Я качаю головой.

— Не «лоР», а мягче. Кай’лор. Конец почти поцелуй.

Моя яльтан прищуривается, вся собирается:

— Покажи как правильно.

Я опускаю голос, произнося медленно:

— Кай’лор.

Она повторяет, и звук выходит чистым и таким тягучим. Я делаю паузу и касаюсь ее лба губами.

— Второй поцелуй, — шепчу я. — Ты быстро учишься.

— Ну, — говорит она с озорством, — теперь мне интересно, какое будет третье слово.

— Та’ин.

— Переведи.

— «Моё».

Она произносит тихо, почти беззвучно:

— Та’ин.

Мои араимы в ту же секунду оживают, вспыхивают мягким светом, будто подтверждая услышанное. Один скользит по ее плечу, другой по моей руке, соединяя нас невидимой линией.

— Осторожнее с этим словом, яльтан, — говорю я негромко. — У нас оно не просто притяжательное местоимение. Если произнесешь его при свидетелях, то это клятва.

— То есть, если я скажу Та’ин Маркур, — она поднимает брови, — ты сразу обязан на мне жениться?

— По нашим законам да.

— Серьезно?

— Абсолютно, поэтому не торопись. Хотя…, — я склоняю голову и улыбаюсь. — Я бы не возражал.

Она смеется, отталкивает меня подушкой.

— Всему свое время, мой командор. Все, урок окончен?

— Еще нет. У тебя остался третий поцелуй.

Я тянусь к ней, и она уже не сопротивляется. Поцелуй выходит долгим и теплым, с тихим шорохом араимов, которые переплетаются где-то между нами.

Когда я отстраняюсь, Вита все еще улыбается.

— Кажется, я начинаю понимать ваш язык.

— Конечно, — шепчу я и глажу ее блестящие волосы. — Это язык, который чувствуется, а не учится.

Я чувствую вибрацию сообщения, пока еще держу Виту в страстном поцелуе. Экран на моем запястье гаснет и сразу же оживает: знак Трокура.

Я вижу короткую строку: «Нужно поговорить. Срочно. Мой кабинет».

Я отстраняюсь и еще раз проводя губами по щеке моей яльтан, шепчу:

— Мне надо к Трокуру. Скучать не будешь?

Она улыбается так, что я ненадолго забываю обо всей дряни, что творится вокруг.

— Нет, — отвечает она. — Я обещала Эе прийти в лабораторию. Она покажет, как работать с вашими технологиями.

— Хорошо. Я быстро вернусь, — тихо говорю я и выхожу из дома.

Коридор до кабинета Трокура кажется короче, чем обычно. Я иду твердо: шаг уверенный и ровный. Араимы чуть подрагивают под кожей, они чуточку наготове, но не агрессивны.

Я вхожу в кабинет, и там уже сидят двое: Трокур со спокойным блеском в глазах и Лонкур – холодная сила в человеческом обличье.

Трокур поднимает руку в приветствии и тут же, без лишних слов, переходит к делу:

— Сигнал с Земли не просто заявление, это удар по нам. Они постарались вывернуть все так, чтобы Вита выглядела виноватой. Мы это видим.

— Как идут поиски Аргена? — спрашиваю я у друзей.

— У нас есть три направления, — говорит Лонкур. — Первое – проверить кто на Земле имел доступ к данным по капсуле. Второе – выявление возможных каналов связи Аргена с Землей. Третье – информационная контроперация: не дать им и дальше распускать ложь о твоей яльтан.

Трокур хмурится:

— Ты предполагаешь, что Арген еще жив и что он действует в интересах Дрофта?

— Я уверен в двух вещах, — отвечает командор. — Арген мог предать нас, и утверждение, что Вита сознательно вывезла какие-то материалы, выгодно, прежде всего, тем, кто хочет получить к нам доступ. Дрофт – такой человек.

Я скрещиваю руки на груди.

— Арген работал на нас изнутри, когда мы были в контакте. У него были коды и таблицы. Если он сейчас на Земле, то они не только получили координаты, они получили понимание нашей технологии. Это куда хуже, чем просто утечка документов.

— Тогда надо вернуть инициативу, — говорит Трокур. — Пора действовать на нескольких фронтах одновременно.

Я выкладываю план, коротко и четко, без театральных пауз:

— Первое: блокируем все внешние утечки. Я приказываю техническому отделу ограничить все внешние входы к архивам и перекодировать ключи доступа. Никаких удаленных запросов без трехстороннего согласования Совета.

— Второе: мы запускаем ретроспективный анализ сигналов: кто и когда получал доступ к капсуле, кто снимал логи. Это поможет найти следы Аргена.

— Третье: информационная линия. Мы должны показать, что заявление Дрофта поверхностное. Наша версия будет проста: «Нас подставили. Мы сотрудничаем с земными структурами, но не согласны с методами генерала». Мы подготовим видеообращение, где покажем доказательства вмешательства третьей стороны.

— Четвертое: Арген. Если он где-то рядом, его нужно поймать живым, его допрос важнее мести. Мы не будем убивать ходячее доказательство.

— Пятое: безопасность Виты. Она под наблюдением, но не под арестом. Никаких камер, кроме наших. Никаких внешних сканирований ее биополя. И пока она с нами, никто из внешних не получит к ней доступ.

В голосе Лонкура слышу недоверие:

— А если Земля начнет силовую операцию? Если Дрофт решит не ждать слушаний, а пошлет отряд?

Я смотрю на него спокойно.

— Тогда мы будем вынуждены ответить. Не только дипломатично. Мы не позволим им вывести операцию на наши территории без последствий. Мы покажем, что цена за нападение выше, чем любая выгода. Дрофт должен понять: его поступки обернутся катастрофой и для Земли, и для него лично, если он будет продолжать эскалацию. Но сначала нам нужны доказательства.

Трокур кладет ладонь на стол:

— У тебя есть доступ к архивам миссии. Мы выделим команду из наших лучших аналитиков. Ты возглавишь ее не только потому, что ты командор, Маркур, а потому что это твое дело. Ты знаешь, кому можно доверять.

Я принимаю его предложение, и это для меня больше, чем задача: это шанс убрать пыль лжи с имени той, кого я люблю.