Глава двадцать третья

Эрик Лантар

В «Звездный ветер», выполнив задание Маркуса, связанное с охраной и погрузкой товара на межзвездные корабли, я вернулся поздним вечером. Коридоры компании, по которым я шел, были пусты. Конечно, учитывая ненормированный график, какая-то часть сотрудников все время находилась в здании, но, к счастью, до кабинета Маркуса мне никто не встретился. И пусть я уже давно спокойно относился к тому, как люди реагируют на узоры на моем лице, сталкиваться с кем-то сейчас совершенно не хотелось.

Откат ударил очередной волной, и я на мгновение замер, пережидая всплеск. Состояние знакомое, в какой-то степени я даже был ему рад, потому что холод отвлекал, не давал возможности полностью переключиться на мысли о Николь.

Как бы я ни пытался весь день, сделать это мне так и не удалось. Несколько раз во время работы связывался с Маркусом, чтобы узнать, как у Николь дела, чувствуя себя последним трусом. Ведь тысячу раз порывался набрать по лиару девушку, но так и не решился. Я просто не знал, что ей сказать. Как ни ранить. Как объясниться. Чем ей помочь и как не сделать хуже.

Сердце от этого ныло еще сильнее. Но сдаться и поддаться чувствам в создавшихся обстоятельствах, я просто не мог.

В приемной Маркуса никого не оказалось. Ника, похоже, уже отправилась домой к дочке, а вот сам менталист находился в своем кабинете, сидел в кресле и разговаривал с кем-то по лиару, явно решая какие-то вопросы. Кивнул мне, чтобы проходил и присаживался, и, пока я располагался, успел закончить разговор.

– Я еще не ужинал. Составишь компанию? – поинтересовался.

– Да.

Маркус на какое-то время исчез, а после вернулся с контейнерами с едой. Мясное рагу, бутерброды с сыром и зеленью, чай с травами и медом оказались невероятно вкусными, и я поблагодарил друга за ужин.

– Ника готовила, – с теплотой в голосе отозвался Маркус.

Она всегда сквозила у него, когда речь заходила о жене.

Маркус откинулся на спинку кресла, посмотрел на меня.

– Хочешь знать, что произошло между мной и Николь? – прямо спросил я, ощущая, как бездна эмоций и сомнений, с которыми я весь день справлялся, возвращаются.

– Отчасти я уже в курсе. Хотя, вот это предложение Ники «Николь призналась Эрику в любви, а он ничего не ответил» меня изрядно напрягает. Эрик, как ты вообще до этого довел?

– А это имеет значение, как все произошло? – устало спросил я, и сам не зная точного ответа на этот вопрос.

– Учитывая, что вы оба с третьим уровнем способностей, очень даже. Ваша личная жизнь может отразиться как на безопасности планеты, так и на каждом из вас, – серьезно заметил Маркус.

Конечно, он был прав, что тут скажешь.

– Эрик, ты же не хуже меня знаешь, что мы – самые сильные на Ариате, но мы же и самые беззащитные, когда дело касается чувств. У обычного человека хотя бы есть шанс, что он выдержит душевную боль, а у нас он практически сведен к нолю. Выгорание – жуткая штука, будет пострашнее всего, с чем мы все сталкивались. Так что… рассказывай давай, будем разбираться, – решительно сказал Маркус.

– Я и сам не понимаю, как все так вышло, – признался честно. – Вроде и повода же не давал…

– Когда все началось? Неделю назад, несколько дней? – уточнил Маркус.

– Пожалуй, с первой встречи на острове на Каллиастре, – помедлив и нырнув в воспоминания, ответил я. – С этой ее ненормальной смелости и ненормального доверия к едва знакомому мужчине. С того, что случайно поделилась силой и перетянула откат.

Я выпалил эти слова, и внутренний холод треснул от полыхнувшего жара.

– Я не ослышался? Не заглушила, а именно перетянула? – уточнил Маркус.

– Да. А теперь представь, что я об этом до того момента, как Николь не потеряла сознание, даже не подозревал.

В памяти всплыла та сцена, когда Николь оказалась в целительском центре, и я почувствовал себя бессильным. Непонимание происходящего, страх за девушку, желание сберечь… Столько чувств разом, которые я тогда отметал одно за другим. Но они так никуда и не исчезли, тлели внутри, грозя разрастись в пожар.

– И что в итоге выяснилось? – Маркус был терпелив. – Ты ведь мне тогда толком ничего и не рассказывал. Да и Дарий при встрече пару дней назад лишь упомянул, когда разговор коснулся Николь, решив обойтись без подробностей. Похоже, зря я его не расспросил.

Я закрыл глаза, усмиряя чувства.

– Эрик? – позвал Маркус.

– Николь перетягивает на себя мой откат через прикосновение.

Маркус замер, не сводя с меня глаз, но от очередных вопросов удержался, за что я сейчас был ему благодарен. Мне необходимо собраться с мыслями и удержать чувства.

– И снять его я не могу. Вообще, никак. Только поделиться силой… исключительно через поцелуй.

Маркус окаменел, глаза налились ярким зеленым светом.

Огонь внутри меня в этот раз ударил зло, практически причиняя боль. Я и чувствовал вину, что все происходит именно так, и в тоже время мысль о поцелуях с Николь, даже в таких поганых обстоятельствах, будила внутри шторм.

Вдох. И я собрался, чтобы хоть как-то объяснить Маркусу происходящее. Ведь как ни крути, и он ввязался в историю Николь, обещая свою помощь и поддержку, если потребуется, и согласившись взять на себя ответственность.

– Николь на острове делала мне искусственное дыхание. Ее сила, тогда еще едва проснувшаяся и абсолютно нестабильная, видимо, это как-то зафиксировала. Других предположений, учитывая все показатели, у целителя Дария не было.

Я на миг прикрыл глаза, подавляя очередную волну отката. Он сегодня напоминал дикого зверя, который хотел выгрызть меня изнутри, и то и дело давал о себе знать.

– Я верно тебя сейчас услышал, Эрик, – тихо начал Маркус, явно еще переваривая услышанное, – ты делишься с Николь силой через поцелуй, забирая последствия своего отката?

– Да. Иначе ей придется справляться с двумя – и ее, и моим.

О том, что одна эта мысль – как Николь будет справляться и со своим жаром, и с моим яростным и безжалостным холодом, буквально выворачивала меня на изнанку, я промолчал.

– Так, полагаю, просто не прикасаться и держаться на расстоянии от Николь, ты уже пробовал? – поинтересовался друг.

– Да.

Я сжал пальцы в кулаки, какое-то время смотря на побелевшие костяшки.

– И?

Хотелось ответить, как это невыносимо трудно – бороться с самим собой, но, сдается, Маркус и так все понял.

– Контролирую, насколько получается. Бывают и случайные прикосновения, и уловить момент, когда именно Николь перетягивает мой откат, невозможно, – ответил я. – Но пока до критичной ситуации – обморока, я не допустил, успеваю перехватывать.

Я разжал ладони, запустил пальцы в волосы, пытаясь успокоиться.

О том, что Николь делилась силой, я упоминать не стал. У одаренных с одинаковым даром это пусть и встречалось не часто, но имело место быть.

– И это ведь еще не все, Эрик, – покачал головой Маркус, смотря на меня.

– Не все, – согласился я, не зная, как рассказать остальное. – Догадайся, как проявляется откат у Николь?

Я устало потер виски, глаза Маркуса вспыхнули.

– Жаром и желанием, как и у Эльзы, – тихо выдохнул он.

В проницательности другу не откажешь.

– И ведь главное, всеми же силами стараюсь, чтобы Николь не подходила к грани, слежу на каждом задании! И все равно нет-нет, да дело заканчивается… поцелуями.

Я вспомнил, как меньше суток назад Николь буквально набросилась на меня во флаере, как я практически потерял возможность сопротивляться этому, поддался и забылся настолько, что мы оказались почти раздетыми.

Океанская бездна! Ведь я должен об этом хоть немного сожалеть, но не получается!

От этих мыслей даже отступил холод отката, а по телу стало разливаться непривычное в такой момент тепло.

Кто бы сказал раньше, что даже воспоминания о Николь могут меня согреть в непроглядной тьме, ни за чтобы ведь не поверил!

Я встряхнул головой, сделал несколько глубоких вдохов и снова поймал серьезный взгляд Маркуса.

– Хотя хуже того, когда откат случается у нас обоих, нет ничего, – выпалил я.

Маркус чуть наклонил голову.

– Вчера такое случилось впервые, и я… ночью перебрался к ней в постель.

– Эрик, ты переспал с Николь? – в голосе Маркуса вспыхнула тревога.

– Нет. По крайней мере я этого не помню, а Николь заверила, что я просто ее раздел и стиснул в объятиях, – закончил тихо и посмотрел на друга.

– И вот это все, что ты рассказал, называешь «не дал и повода»? – пораженно уточнил Маркус. – Да у меня волосы на голове шевелились от твоих слов. Я теперь даже не удивляюсь, почему Николь призналась после такого в любви. Ты хоть понимаешь, насколько неоднозначны твои поступки?

– Маркус, ты, конечно, прав. И в том, что я, казалось бы, ничего не делая, довел ситуацию до потери контроля дара и у меня, и у нее, и в том, что мои поступки со стороны выглядят так… А ведь всего лишь хотел защитить, сберечь, помочь…

– В это я охотно верю, – смягчился он, – учитывая, какое бесчисленное количество раз ты мне сегодня звонил, твои переживания как на ладони. Только, Эрик, вот честно, ответь даже не для меня, а для себя, только ли тут из твоих чувств беспокойство, чувство долга, вина? Ты сегодня вон, чуть город не сравнял с землей.

– Я люблю Николь, – признал очевидное, и глаза Маркуса округлились от шока.

Похоже, такого он точно не ожидал. Я старательно сдерживал свои чувства и эмоции, потому что иначе в моем случае было нельзя.

– Ну, дела… – выдохнул Маркус. – Звездная бездна, Эрик, что ж ты этого-то Николь не сказал? Она там сегодня стояла растерянная, в отчаянии, погребенная сомнениями и страхами, когда ты не ответил ни на ее признание, ни на поцелуй!

– Тебе все причины назвать? – грустно вздохнул я.

– Их даже несколько? – Маркус успел успокоиться после услышанного и теперь внимательно смотрел на меня.

– Ты ведь немало знаешь об одаренных, Маркус. Помнишь ведь, что среди стихийников водники самые эмоциональные. Наверное, это и неудивительно. Вода спокойна, но в то же время разрушительна. И именно нас, водников, легче всего задеть и ранить. А переживать боль мы можем очень долго.

Я выдохнул, отгоняя очередной поток холода, который стал чуть меньше, но никуда не ушел. Затаился, выжидая, чтобы ударить, когда я отпущу контроль над чувствами.

– И, понимая, что у Николь не освоен дар, а значит, любые сильные эмоции могут сорвать у нее контроль, и тогда за свои же чувства она расплатится выгоранием, Маркус, я был невероятно осторожен. И, как наставник, пытался оставаться с Николь предельно корректен. Вот скажи, как я могу сказать ей о своих чувствах, зная, чем это может для нее в такой период обернуться? Никогда же себе не прощу.

Маркус посмотрел на меня, но возразить ему на это было нечего.

– И есть еще другая сторона этой эмоциональной нестабильности у водников, которые только осваивает дар, – продолжил я.

Маркус нахмурился, кажется, начиная догадываться, к чему я клоню.

– Привязка. Здесь мы уязвимы в разы больше, чем остальные одаренные. А теперь представь… Николь попала в непростую ситуацию, когда у нее только-только проснулся третий уровень способностей – и чуть на острове не погибла, и едва не попала в лапы земного правительства, а до этого еще и любимую работу потеряла.

– Хм…

– И рядом, по сути, не оказалось никого, кроме меня. Именно я стал для нее точкой опоры, щитом от всех бед, получил безграничное доверие. Понимаешь?

– Да, понимаю, – задумчиво протянул Маркус.

Я потер виски, ощущая, как внутри скапливается горечь.

– Маркус, где гарантия, что со стороны Николь, это именно любовь, а не простая симпатия? Я себя слишком хорошо помню в этом возрасте. Оставшись один, я оказался растерян настолько, что был готов эмоционально цепляться за любого, кто готов поддержать.

Я покачал головой, мельком вспоминая те времена в Ариатской военной академии. Оно вроде и отгорело, и отболело уже давно, но забыть о том отчаянии, которое испытал после смерти родителей, я так и не мог. И всем сердцем желал, чтобы с подобным не столкнулась Николь. Но как удержаться на грани, не перейти ее? Есть ли она между заботой и привязкой? Я не знал ответа на этот вопрос.

– И есть ведь еще и третий момент, – я вздохнул и посмотрел на молчавшего друга. – Я дал слово Эдварду, человеку, который мне жизнь спас, позаботиться о его дочери и не могу его нарушить.

Маркус потянулся к кружке, явно взяв время осмыслить и проанализировать сказанное. Пока он пил чай, я сделал еще несколько глубоких вдохов, не давая откату взять верх.

– Эмоциональная нестабильность с возможностью потерять контроль и получить выгорание, психологическая привязка, обещание отцу Николь… – вычленил друг главное из всего сказанного. – Это мне все понятно, с особенностями дара водников я знаком, – Маркус чуть помедлил, прежде чем продолжить, – Эрик, а что, если чувства Николь настоящие? И это именно любовь?

– Ты про то, что, если оттолкну, будет еще хуже? – уточнил я. – Неразделенная любовь, однозначно, может оказать именно тот эффект, какого я так сильно опасаюсь.

– Она ведь и по тебе ударит так же, как и по Николь. Тут не имеет значения, освоен у тебя дар или нет. И есть еще такой момент… Упустить ведь можешь женщину всей своей жизни, потерять и не вернуть.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри разрывает от чувств, с трудом принимая сказанное. Сделал несколько глубоких и шумных вдохов, гася эмоции, но в этот раз простое упражнение, призванное возвращать душевное равновесие, почти не помогло.

– Маркус, Николь важна для меня, как никто другой. Я люблю ее практически до беспамятства. Но… сейчас, когда у Николь период эмоциональной нестабильности, когда наши чувства могут привести ее к выгоранию… рисковать ей я не стану.

– То есть станешь ждать? – спросил Маркус, который знал меня, как никто другой. – Держаться, зубами цепляться, не поддаваться на провокации?

– Да.

Маркус вздохнул. Он понимал, как это будет сложно, а я боялся и представить. Только отступать, действительно, не стану.

– Мне заранее жалко и «Звездный ветер», и Ариату.

Друг покачал головой и вздохнул.

– Я справлюсь.

– Справится он…

Маркус задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.

– Сомневаешься во мне?

– Думаю, чем могу помочь. И тебе, и Николь. Сдается, эмоции у вас еще не улеглись. Лучше бы провести хоть какое-то время порознь, немного остыть.

– Хочешь отправить меня на недельку-другую на какую-то планету с заданием? – сухо поинтересовался я, догадываясь, куда мой друг и начальник клонит.

– Да не поможет это, – махнул рукой Маркус, и я непонимающе уставился на него.

– Диар вон, в свое время, в самом начале отношений с Алекс, когда у них случился разлад, на другой край Вселенной забрался, чтобы забыться, на свадьбу к мужчине, которому спас жизнь, полетел. И знаешь, чем все закончилось?

Я уставился на Маркуса, даже не пытаясь строить предположений.

– Тем, что лучшей подругой невесты оказалась Алекс. Или Шархата вон, вспомни. Свою Касс по всему космосу год искал, а когда встретил ее в «Звездном ветре», практически сразу сообщил, что они должны работать вместе.

– А при чем тут…

– Не продержишься ты долго, Эрик. Никому из нас еще это не удалось, когда дело касалось любимой женщины. Да и Николь… Дар-то ей кто будет помогать осваивать?

От новой информации я растерялся. Конечно, что-то я слышал об отношениях одаренных, но не с такими подробностями.

– Так что… на завтра дам тебе задание на другом конце Ариаты, за сутки-другие управишься. Оно, конечно, несрочное, но что уж теперь… Придешь в себя заодно, настроишься, правильные слова для Николь подберешь, – в голосе Маркуса звучала теперь легкая смешинка, будто он заранее знал, что из этой затеи выйдет, но разубеждать меня ни в чем не стал.

– Хорошо. Николь…

– На мой взгляд, лучше вам еще какое-то время не видеться. Сегодня оставайся и ночуй в жилом боксе «Звездного ветра», с откатом вон справляйся. Твоей подопечной я сам позвоню. Тем более, и дело на завтра для нее у меня тоже есть. Там Ариатский заповедник уже несколько дней как обрывает мне лиар звонками, прося отпустить к ним Николь, чтобы она проконсультировала их по морским ядовитым гадам.

Я с облегчением выдохнул. Маркус всегда находил самые удачные решения. Вот и сейчас сделал так же. Николь будет в безопасности, силу использовать ей не придется, а я наберусь решимости и дальше держаться от нее на расстоянии.

– Спасибо, – коротко поблагодарил я.

– Сочтемся, – хмыкнул Маркус, поднимаясь и отвечая на звонок Ники.