36
Марк
- Как не придёте? – Меня начинает выводить из себя её извиняющийся тон. – О чём вы? Ангелина Владимировна, у меня билет на самолёт, мне через час нужно выезжать в аэропорт, а вы говорите, что не придёте сегодня?
Будь на её месте мужик, я давно покрыл бы его трехэтажным матом и пообещал бы похоронить где-нибудь в болоте за городом, но она – женщина, и не просто женщина с улицы, она – единственный человек, кому я могу доверить Ярослава, она – его няня.
- Простите, Марк Григорьевич, я позвонила бы раньше, но никто не виноват, что мой сын ночью попал в аварию. – Она всхлипывает. – Я в больнице, и я останусь здесь, с ним.
«Чёрт!» - я опрокидываю бутылочку и проливаю смесь на стол. Трясу рукой, и брызги летят прямо на новую белую рубашку.
- Чёрт! – Кричу уже в трубку.
- Простите ещё раз. – Шепчет она.
- Вы... – Мне хочется крыть её, на чём свет стоит. Не представляю, что теперь делать, и с кем оставить Ярика. – Вы должны меня понять, Ангелина Владимировна! Мне не с кем оставить сына, и я не могу не поехать. Очень важная сделка. Давайте, я пришлю денег, и вы наймёте сыну лучший персонал? Надеюсь, он поправится.
- Нет, это вы меня поймите, Марк Григорьич. Хотя бы, как отец. – Ледяным тоном говорит женщина. – Мой сын в тяжелом состоянии. Это – мой сын. Мой. И это для меня важнее любой работы. Я сожалею, что подвожу вас, но прийти не смогу. Ни сегодня, ни завтра… я теперь не знаю, смогу ли вообще когда-то прийти.
- Простите. – Произношу я.
И в трубке раздаются гудки.
Поворачиваюсь.
- Придётся подождать ещё. – Говорю Ярославу.
Тот начинает сучить ножками и стучит погремушкой по стулу.
- Может, пюре? – Достаю из шкафчика баночку и маленькую ложку. – Мм? Будешь?
Он подпрыгивает, тянет ручки.
- Отлично. – Улыбаюсь я, закатываю рукава на испачканной рубашке и сажусь перед ним. – А со смесью мы разберёмся позже. – Открываю баночку, зачерпываю ложку пюре и протягиваю ему, выписывая в воздухе круги. – Самолёт уже летит, давай открывай ангар!
После кормления я весь в пюре. Лицо, шея, рубашка, брюки. Встаю и подхожу к раковине, вздыхаю, включаю воду. Подставляю ладони под напор воды и вижу, как дрожат мои пальцы. Я снова вижу кровь на своих руках. Она не моя. Это кровь убитых мной людей. Я закрываю веки и ощущаю странное удовлетворение. Наконец-то, они получили по заслугам.
Промокнув руки полотенцем, я беру ребёнка на руки и несу в детскую. По пути набираю номер Ирины.
- Да-а-а, - стараясь казаться томной, она специально растягивает звуки.
- Ира, бросай все дела, бери машину и езжай ко мне в дом.
- Зачем? – Оживляется девушка.
Меня начинает раздражать её непроходимая тупость.
- Ты мне срочно нужна. – Кладу Ярика в кроватку. – У няни Ярослава случилось несчастье, она не сможет посмотреть за ним, пока я буду в командировке, поэтому это сделаешь ты.
- Я? – Теряется Ирина.
- Да.
- Но…
- Меня не будет чуть больше суток, Ира. Я освобождаю тебя от всех дел в офисе, бери машину и приезжай. Ты знаешь, как важна для компании эта сделка, и я не могу не поехать.
- Хорошо.
Через сорок минут Ирина уже дефилирует по подъездной дорожке.
- Если будут вопросы, звони. Если что-то непонятно, звони. – Я укладываю чемодан в багажник. – Ребёнка от себя не отпускай ни на минуту, поняла?
- Поняла. – Она переминается с ноги на ногу, изображая внимание, но единственное, что её сейчас волнует – это её прическа, которую она поправляет каждые две секунды.
- С тобой всегда должны быть как минимум двое охранников, Ира. Ты отвечаешь за жизнь моего сына головой. Это ясно?
- Конечно. – Девушка косится в сторону коляски со спящим в ней мальчиком. – Марк, ты не переживай, у меня два младших брата, я умею обращаться с детьми, я справлюсь.
- В два часа у вас приём в клинике. – Киваю на охранника. – Семён пойдёт с тобой, он тебе всё покажет и расскажет.
- Хорошо. – Улыбается она.
Наклоняется к коляске и покачивает её, толкая рукой.
- И позвони в агентство, пусть к моему приезду подыщут новую няню.
- Угу.
Я подхожу, наклоняюсь и целую сына в лоб. Тот легонько дёргается, но не просыпается. Меня с головой затапливает чувством вины.
«Прости, я в первый и в последний раз так поступаю. Честно»
- Всё будет хорошо, не переживай. – Обещает Ирина, прогибаясь вперёд так, чтобы лучше было видно содержимое её декольте.
- Переоденься. – Строго говорю я. У меня острая нехватка людей, которым я могу доверять, иначе давно выставил бы вон эту бездельницу. – И надень удобную обувь. – Добавляю я. – Если будешь гулять с ребёнком в этих шпильках, разбудишь его стуком каблуков или натрёшь себе ногу.
- А где мне остановиться? – Ирина с интересом оглядывает дом.
- Семён покажет тебе гостевую комнату.
- Спасибо.
- Но лучше будь постоянно с ребёнком, хорошо?
- Да, конечно, он же маленький, - суетится она, пока я сажусь в автомобиль, - нужно смотреть, чтобы не проглотил что-нибудь опасное, это я всё знаю. – Заглядывает в окно. – А… чем его кормить?
- Я всё написал на листке, оставил в кухне.
- Угу. – Кивает девушка.
- Ирина!
- Да? – Она хлопает ресницами.
- По любым вопросам звони, поняла?
- Ага.
- В любое время суток.
- Ага. – Снова наклоняется так, что её грудь можно рассмотреть подробнее даже, чем грейпфруты на витрине магазина.
- Счастливо. – Говорю я, поднимаю стекло, бросаю последний взгляд на спящего в коляске Ярослава и уезжаю.
Полина
- Жди меня здесь. – Говорю я. – Если всё получится, я выйду с чёрного хода, пройду через сквер и буду у машины через час.
- Ты хорошо всё обдумала? – Пытается поймать мой взгляд Александр Фёдорович.
Я откидываю солнцезащитный козырёк над лобовым стеклом и смотрю в зеркальце. На моём лице неброский макияж, в глазах тёмные линзы, на носу круглые, на манер учительских, очки. Перевожу взгляд на руки: обручальное кольцо я сняла ещё утром и спрятала в сумке с документами. Единственное, чего мне не хватает до ощущения полной готовности, это хоть сколько-нибудь понятного плана действий. Материнский инстинкт отшибает напрочь любые мои попытки мыслить логически.
- Если что-то пойдёт не так, я вернусь, и мы придумаем новый план. – Обещаю я.
Делаю попытку улыбнуться и выхожу из салона. Направляюсь в здание клиники.
Автомобиль Загорского подъезжает к входу одновременно с тем моментом, когда я приближаюсь к ступенькам. Моё сердце заходится в бешеном ритме, кровь разом отливает от лица.
Я осознаю, что не должна вызывать подозрений, что должна продолжать двигаться в том же темпе, в котором шла, но не выдерживаю и оборачиваюсь. Смотрю на него. Из автомобиля выходят охранники. Один достаёт из багажника сумку, другой открывает заднюю дверцу и помогает выбраться девушке. У меня начинает шуметь в ушах, потому что это не няня. Но я узнаю её – это Ирина.
Слышу, как она приказывает достать моего сына из люльки, вижу, как неохотно и неумело берёт его на руки, и не могу заставить себя идти. Я останавливаюсь, забывая о том, что она может меня узнать. Просто стою у входа и смотрю, как она приближается. Неотрывно гляжу на ребёнка, и у меня пересыхает во рту.
- Ой, спасибо! – Улыбается она во весь рот.
Глядит прямо мне в глаза, но ничего в выражении её лица не меняется. Она меня не узнает.
Проходит мимо, и я вдруг понимаю, что придержала для неё дверь. Охранник смотрит на меня с подозрением и тоже проходит. А я отпускаю дверь и остаюсь на улице, чтобы отдышаться. Вижу, как второй охранник курит, стоя возле машины, и тоже отчаянно мечтаю закурить.
Наконец, у меня хватает смелости войти в клинику. Я поднимаюсь на нужный этаж и с отрешённым видом бреду по коридору.
- Семён, да подержи ты его уже! – Просит Ирина.
Я смотрю на часы и встаю у окна. Изучаю одну из брошюр. Никому из посетителей нет до меня дела. Ребёнок хнычет, и у меня сжимается сердце. Нестерпимо хочется взять его на руки.
- Да, алло! – Пока мощный охранник ходит туда-сюда с маленьким Ярославом на руках, девушка говорит с кем-то по телефону. – Люд, представь себе, ну! Оставил меня на сутки со своим спиногрызом, да. Бросай, говорит, работу и приезжай! Ну, я думала, он созрел, наконец, для этого самого, а он мне короеда своего вручает – на, блин, водись! Да я за полдня так упахалась, как в офисе за год не упахивалась, прикинь! От дел, говорит, освобожу тебя. Он-то освободил, а попробуй это людям объясни, они звонят каждые пятнадцать минут, то документы просят, то машину куда-то отправить, дурдом!
Ирина останавливается у зеркала, достает помаду, поправляет макияж. Она кивает, слушая собеседницу, и пожимает плечами.
- Ты думаешь? Ну, я не знаю… - Она улыбается своему отражению. – Я, конечно, не просто так подписалась на это дерьмо, а с далеко идущими планами, но изображать заботливую мамочку для его сопляка тяжелее, чем ответственного сотрудника в офисе. Да. Да. Думаешь, так быстрее получится его окучить? Не знаю… Может, правду говорят, что он импотент? Его уже лет сто с живой бабой никто не видел!
- Ирина Валерьевна. – Подходит к ней охранник. – Вы бы взяли ребёнка, вас вызывают на приём.
- Уже вызывают? – Она бросает взгляд на дверь кабинета. – Ну, так сам и сходи, Сём, ты чего?
- Марку Григорьичу это не понравится, - хмуро говорит мужчина, - он вроде вам велел.
- Послушай, мальчик. – Ирина с трудом отрывается от трубки. – Если я захочу, сделаю так, чтобы ты у Марка Григорьича больше не работал! Тебе оно надо? Нет. Вот и иди на приём. Видишь, я занята?
Охранник что-то недовольно бубнит в ответ и отправляется в кабинет.
- Да, Люд. – Продолжает, как ни в чём не бывало, щебетать Ирина. – Да задрали уже. Беги, с ребёнком с его водись целые сутки, няньку срочно новую ищи, поручения выполняй, а молодость, блин, уходит! Да. Да. А вот тут ты права… Может, в его доме и легче будет его соблазнить. Заодно и узнаем, импотент или нет. Ты готова сделать ставку, дорогая?
Я с трудом отрываюсь от стены и плетусь по коридору.
Ничего не выйдет. О чём я только думала? Да меня повязали бы раньше, чем я попыталась бы выйти из этого здания. Но вот новости о том, что Ирина будет смотреть за Ярославом целые сутки, могли бы, всё же, оказаться полезными. Я спускаюсь в холл первого этажа и жду.
- Да, Марк, это снова я. – Раздаётся, наконец, голос Ирины. Она идёт, разговаривая по телефону и неся на руках мальчика, а следом за ней двигается охранник с сумкой в руках и недовольным выражением на угловатом лице. – Он опять хныкает, я уже не знаю, что делать. Да. Да, кормила, да, давала попить. Да, развлекала. Что? Покатать в коляске по парку? – Она кривится и беззвучно матерится. – Да, конечно, я сейчас попробую. Пока.
Я сама не замечаю, как вдруг делаю шаг и преграждаю им путь. Желание сделать это перевешивает все доводы здравого смысла.
- Что? – Заметив меня, прижимает к себе ребёнка Ирина.
Охранник решительно шагает вперёд.
- Простите. – Теряюсь я, отчаянно подбирая слова. – Простите, просто… - Облизнув губы, я указываю на Ирину. – У вас… у вас брошка на груди. Со стразами.
- Женщина отойдите с дороги. – Грубо приказывает мне охранник.
Ирина непонимающе смотрит на свою грудь. Ярик всхлипывает и замирает, оглядывая моё лицо.
- Брошка в виде цветка. – Тихо объясняю я. – Она колется, поэтому он и плачет.
- Что? Ой… - Ирина отнимает от себя ребёнка и глядит на украшение. – Вот блин, точно!
От комбинезончика малыша и до брошки тянется разноцветная нитка.
- Позвольте. – Я протягиваю руки.
- Эй, дамочка! – Подаётся вперёд мужчина.
- Да подожди ты, притихни. – Цыкает на него Ирина. Передает мне ребёнка и принимается отрывать от себя нитку. – Она просто подержит.
Нитка, как назло, обмоталась вокруг украшения и никак не хочет распутываться. Приходится её обрывать.
- Вот так. – Осторожно прижав к груди сына, я покачиваю его. Ярик больше не всхлипывает, он смотрит на меня внимательно и почти не моргает. – Вот. Мы больше не плачем, да? – Улыбаюсь я, боясь расплакаться. – У нас всё хорошо.
От ребёнка сладко пахнет чистотой и молоком. Он такой трогательный, такой красивый, что у меня захватывает дух.
- И как тебя зовут? – Спрашиваю я, когда малыш тянет руку к моему лицу.
- Ярослав. – Объявляет Ирина, бросая на пол нитку.
- Ирина Валерьевна, - строго говорит охранник.
- Да погоди ты. – Злится она. – Он первый раз за день замолчал, а у меня уже спина отваливается!
- Какое красивое имя, - улыбаюсь я.
- Не положено. – Пытается спорить охранник.
- А ты помолчи хоть пять минут! – Просит Ирина и поворачивается ко мне. – А у вас хорошо получается.
- Спасибо.
- Меня зовут Ирина.
- Софья. – Представляюсь я.
Мне очень не хочется отдавать Ярослава этой грымзе. Я судорожно соображаю, что же будет, если я сейчас побегу.
- Опыт есть? – Интересуется она. – С детьми. Сразу видно.
- Есть. – Почти не вру я.
- Может, и няней работаете?
- Ирина Валерьевна! – Опять некстати вмешивается охранник.
Я киваю.
- Цыц! – Оттесняет его плечом Ирина.
- Вообще-то, я не ищу сейчас работу. – Бормочу я, любуясь личиком сына.
- Сможете начать прямо завтра утром? – Наклоняется к моему лицу девушка. – Иначе, я сойду с ума.
- Завтра утром? – Удивляюсь я.
- Да. – Кивает она. – Если сможете, мы будем платить вам вдвое больше, чем на прежнем месте. Тащите свои документы, рекомендации, а с отцом ребёнка я договорюсь.
- Так вы… не его мама? – Не веря своему счастью, я решаю подыграть ей.
- Что вы! Не дай бог! – Отшатывается Ирина. Достает из сумочки ручку, пишет что-то на бумажке и передает мне. – Вот, здесь адрес. Будем вас ждать.
- Ир… - вступает охранник.
- Да помолчишь ты уже, нет?! – Рявкает она. Затем протягивает руки, берёт малыша и улыбается мне. – Ну, не будем вас отвлекать от ваших дел. До завтра, Софья!
- До завтра, - киваю я, провожая их взглядом.
Бумажка жжёт кончики пальцев. Загорский – человек дотошный, он вряд ли возьмёт к себе человека с улицы, но эта безголовая Ирина дала мне отличный шанс подобраться ближе к сыну. А ещё время: до завтрашнего утра мне нужно сочинить хорошую легенду и придумать себе новую жизнь.