Глава 6
Глава 6
Увидеть Злыдня в нашем маленьком скромном закутке было сродни удару молнии. На миг даже растерялась, почувствовав себя маленькой беспомощной и едва переборола порыв сбежать подальше, спрятать от него весьма очевидный живот. Оказалась я не готова к встрече. Не готова.
Конечно мне было известно, что он мало того что вернулся из командировки, так еще и перебрался в наш филиал, но искренне надеялась на благосклонность судьбы, которая укроет меня от его прекрасных холодных голубых глаз.
Не вышло.
Вот непруха! Мне до декрета осталось всего ничего — какой-то месяц! Думала, доработаю и по-тихому уйду на три года, чтобы на глаза ему не попадаться, а еще лучше по прошествии трех лет место работы сменю, что бы уж наверняка.
И на тебе, пожалуйста. Стоит. Смотрит. И радости во взоре не видать. Обидой легонько кольнуло. У меня-то сердечко внезапно забилось, затрепетало, пока коробки на стол выгружала и пыталась взять себя в руки. Оказалось не так просто выкинуть из головы мужчину, который является отцом твоего ребенка.
Сын как почувствовал — пяткой засадил под ребра, так что не вздохнуть, ни охнуть. Дескать, отставить сантименты, мамаша!
Это и отрезвило. Без следа прогнало секундную слабость и растерянности. Ну пришел. Ну стоит. Ну узнает сейчас про беременность. И что? Можно подумать он —единственный носитель члена на этой планете. Если спросит — скажу, что не от него и дело с концом. Пф, тоже мне проблема!
От принятого решения на душе похорошело, потеплело и стало спокойно, и я уже с улыбкой разворачиваюсь к нему, являя себя во всей красе.
Лукьянов скользнул по мне ничего незначащим взглядом, на секунду задержался на животе — при это ни единый мускул на лице не дрогнул и отвернулся, потеряв всяческий интерес.
Опять обида всколыхнулась, но я ее придавила, разозлившись на саму себя. Не интересно ему — так пусть валит!
Он и свалил, ровно через минуту, даже не удостоив прощальным взглядом.
Злыдень! А я, между прочим, уже начинала забывать о том, какой он «милашка»!
— Что он здесь забыл? — спрашиваю не очень приветливо, когда закрывается дверь и стихают его шаги в коридоре.
— Документы принес, — с восторженным придыханием пищит Вика, вызывая стойкое желание огреть ее этими самыми документами по башке.
— Нет, — Елена Леонидовна только качает головой, не отрывая взгляда от монитора, — плевать ему на эти документы. Пришел просмотреть, как работаем. Владенья новые осматривает.
Я кивнула, соглашаясь. Вполне в его духе.
Противная Викуля никак не могла успокоиться:
— Какой мужчина! Нет, ну вы видели? — мечтательно глаза закатывает, — а заметили, как он на меня посмотрел?
У меня аж карандаш из рук выпал, тот самый, который задумчиво в руках крутила, размышляя о дальнейших перспективах. Черт! Не хватало еще при каждом упоминании Фея терять самообладание.
— Как на фикус в кадке, — фыркает Алена, уставшая от хвалебных дифирамбов в адрес Лукьянова, — спешу тебя огорчить, он на всех нас так смотрел — три секунды и исключительно по делу.
— Неправда! — Вика тут же губы надувает, — на тебя — может быть! А на меня нет! Я видела, как у него глаза блеснули.
Это был лед, деточка. Самый что ни на есть настоящий.
— Викусь, — произношу ласково, не смотря на то, что хочется отвесить ей подзатыльник, — такие, как Лукьянов, простых смертных не замечают. Так что расслабься, выдохни и забудь.
— Ты просто завидуешь! — фыркает пренебрежительно, наморщив свой хорошенький, вздернутый носик, — потому что беременна неизвестно от кого! И тебе точно не светит получить от нашего босса и капли внимания.
— Вика! Тебе не стыдно? — с укором произнесла Елена Леонидовна.
Сучке не было стыдно, ни чуть. Она поджала губы, еще раз посмотрела на меня «типа, сиди и не чирикай, ты — материал отработанный».
Вот, мелкая бестактная гадина! Конечно в чем-то она права, официальная версия именно такая — я беременна от бывшего парня, с которым имела непродолжительный роман. Мы разошлись, он уехал в далекие дали, а я осталась здесь, наедине со своей беременностью. Все верно. Но вот так, в лоб кидаться жестокими словами, в адрес хрупкой, ранимой беременной женщины точно не стоит! За это может очень сильно прилететь. Я мысленно представила, как встаю, подхожу и носом ее об стол прикладываю. Два раза. Похоже гормоны обострили мою скромно дремавшую кровожадность.
— Конечно завидую! — с чувством киваю, — с таким буйным воображением не соскучишься. Поймала мимолетный взгляд, остальное дофантазировала и вуаля, есть что перед сном вспомнить, пока сама с собой под одеялом шалишь. Да, Викуль? Признавайся, его в своих девичьих грезах представляешь?
Опять вскинула взгляд, полный негодования, но у меня видать выражение лица было из разряда "дай мне только повод — сожру и костей не оставлю", поэтому она лишь залилась злым, пятнистым румянцем и уткнулась в бумаги, что-то сердито бурча себе под нос.
Если честно, эта выскочка меня разозлила, вот этим своим пренебрежением, своими охами-вздохами по Тимофею. Потому что внезапно я поняла до отвратительности очевидную вещь — мне не плевать, я ревную. Да вот так странно, теплых эмоций к нему нет, а ревность есть, и что с ней делать — ума не приложу! Если Вика продолжит в том же духе, то я не удержусь и устрою ей последний день Помпей. С меня ведь станется! Тем более гормоны бушуют так, что то плакать, то смеяться хочется, попутно головы окружающим откусывая.
Ладно, плевать на нее с высокой колокольни. И на Злыдня плевать. Мне нервничать нельзя, поэтому все они могут идти на фиг.
Решив так, сама себе кивнула и с чистым сердцем доработала остаток времени, после чего стала собираться. Надо зайти в магазин, купить чего-нибудь вкусненького, дома заварить ароматный чай с травами, сесть в мягкое кресло, накрыть ножки мягким пледом и наслаждаться зимней тишиной.
Примерно так мой вечер и прошел. За исключением одного. Икать начала, как заведенная. И ничего не помогало! Ни задерживать дыхание, ни пить воду, ни встать на левую пятку, правым мизинцем тыкнув себе в лоб. Ничего!
Точно Лукьянов вспоминает! Злыдень! Никакого покоя с ним!
***
Следующий день начался с того, что мне категорически не хотелось идти на работу. Даже тошнота утренняя снова накатила, хотя после первого триместра ни разу не давала о себе знать. Что уж тут юлить, искать оправдания, причин — мне не хотелось видеть Тимофея. Совершенно. А придется, потому что интуиция, которой я свято верю, нашептывала, что встреча неизбежна и ждут меня бо-о-о-ольшие проблемы. Он ведь не дурак. Два плюс два точно сложил. Даже если и не уверен, то однозначно подозревает, что моя беременность его…хм, рук дело.
Сейчас, спустя полгода после нашего секс-марафона, я осознала одну вещь — я очень смелая, и жуть какая самоуверенная, раз решила заделать ребенка от такого мужика, как Лукьянов — с деньгами, влиянием и дурным характером, ибо каждый из этих пунктов может отлиться мне большими неприятностями.
Поэтому остается только одно — отпираться изо всех сил, и говорить что он ни при чем, и надеяться, что в один прекрасный момент меня не затолкают в черную машину и не увезут в неизвестном направлении до выяснении обстоятельств.
Ладно, прорвемся. Сделаю круглые глаза, похлопаю ресницами и скажу «ты о чем, дорогой мой? Какой ребенок? Ты и рядом с ним не стоял! Я после тебя с другим спала. С тремя! С пятью!».
Да хоть с ротой солдат! Что угодно скажу, лишь бы отстал от меня. Помнится, благоприятного впечатления я на него не произвела, так что терять мне нечего. Пусть думает обо мне, что хочет, лишь бы к ребенку не лез.
И вот, запаковав свое беременное тельце в пуховик, с трудом сходящийся на животе, отправилась на работу.
Мне казалось, что Фей выловит меня еще на подходе к офисному зданию, поэтому кралась, настороженно осматриваясь по сторонам. К счастью подозрения оказались безосновательными — засады не было, никто не собирался меня хватать, трясти и орать с пеной у рта.
Это радует и успокаивает, но все равно ведь день провела как на иголках, замирая от каждого звука, испуганно вскидываясь на каждого посетителя, и еле дождалась, когда можно будет убежать домой.
Лукьянов так и не появился. Может пронесло? И он не принял мое интересное положение на свой счет?
На следующий день, в перерыв Вика упорхнула в кафе, Елена Леонидовна осталась в кабинете, разогрев в микроволновке контейнер с обедом, а мы с Аленой отравились в нашу столовую. Примостившись на столике в уголке, рядом с огромной, развесистой пальмой и завели беседу о самом главном — о детях. У Аленки своих трое, поэтому она, как опытная мать давала советы, рекомендации, объясняла, что и как лучше сделать. Правда в конце со смехом добавила, что большую часть этих советов можно скомкать и выбросить, потому как у каждого получается по своему.
Я слушала, кивала, задавала нужные вопросы, активно во все вникала до того самого момента, как в помещении появились новые персонажи — Фей и еще двое представителей высшего звена.
В горле тут же пересохло, мысли рассыпались, и сколько я не пыталась себя удерживать, взгляд обращался к нему.
— Неужели небожители решили снизойти до общества простых смертных, — проворчала под нос Алена. Начальство она не любила, искренне полагая, что их назначение только в одном — мотать нервы и усложнять жизнь рядовым работникам. Разве что к Елене Леонидовне хорошо относилась, преклоняя голову перед ее мудростью.
— Небось, с проверкой пожаловали, — ответила в тон ей, чтобы коллега, не дай Бог, не заподозрила, что предательский румянец вызван одним из этих небожителей.
Мужчины взяли по кофе и устроились за столиком недалеко от окна. Тимофей сидел боком ко мне, поэтому я могла исподтишка рассматривать его, в очередной раз убеждаясь, что гены моему сыну достанутся прекрасные. У него строгий профиль, пронзительный взгляд, привычка иронично щуриться, при разговоре с собеседником. Он собран и вместе с тем нет ощущения натянутого до предела нервного мужика. Обманчиво ленивая расслабленность, приправленная спокойной самоуверенностью — беспроигрышный коктейль, притягивающий к себе женское внимание, особенно когда злыдня не включает. Продолжаю разговаривать с Аленой, на автомате отвечаю, киваю, изо всех сил пытаясь удержать внимание на коллеге, но все равно тянет взглянуть на Фея.
До нас доносятся обрывки рабочего разговора, и от знакомого тембра голоса по плечам мурашки идут, и где-то внутри живота теплая дрожь. Стыдно признаваться, но я бы хотела повторить нашу ночь.
В ответ на это сын удивленно икнул, не понимая чего это тут маманя растеклась сладкой лужицей, и сердце почему у нее грохочет набатом.
Это неправильно, не нужно. К Злыдню у меня был чисто практический интерес — заделать ребенка и забыть как страшный сон. Цель достигнута, я молодец. Только с забыванием по-моему какие-то нестыковки — мысли все время к нему возвращаются. Надеюсь, это беременный сдвиг, и я не вляпалась в непростительную увлеченность этим мужчиной, потому что менее подходящий объект для симпатии придумать сложно — холодный, циничный злыдень, который к тому же меня терпеть не может. Не-не, даже говорить не о чем!
Кивнула сама себе, одобряя ход мыслей, и чуть не подавилась, взглянув в зеркало, висящее на стене.
Лукьянов хмуро смотрел прямо на меня.
Е-мое, захотелось за пальму спрятаться, притворившись большим кокосом. Но вместо этого я лишь насмешливо изогнула брови, хмыкнула, и как ни в чем не бывало снова обратилась к Алене. Мой внутренний раздрай — это лишь мои проблемы. И никому о них знать не обязательно.
***
Фей
С того момента, как пришли в эту столовку, не покидало ощущение, словно иголками колет, жжет. От чужого пристального внимания так бывает. У меня на такие взгляды чутье заточено, сразу чувствую.
Зачем вообще сюда пришли?! Лучше уж совсем ничего, чем вот так под прицелом чужих глаз!
Головой крутить, оглядываться, в поисках смотревшего не стал, поэтому продолжал сидеть, как ни в чем не бывало, а потом заметил зеркало на противоположной стене.
Через него пробегаю взглядом по помещению — народу почти никого, все едой заняты, а потом замечаю в углу сотрудников из наилюбимейшего отдела кадров. И конечно же там ОНА! Та самая зараза, которая уже две ночи подряд снится в кошмарах. То ребенка мне на порог подкидывает, причем не одного, а как минимум дюжину, то выселяет из квартиры со словами «нам нужнее» и я, как убогий ёжик, с палочкой на плечо и узелком, грустно ухожу в туман.
Наталья не замечает того, что я за ней наблюдаю, и продолжает меня рассматривать. Задумчиво, оценивающе взглядом скользит, и видится мне в нем тонкий финансовый расчет. Будто прикидывает когда и сколько требовать, и куда все это потратить.
Рассеяно бровь потирает и тоже смотрит в зеркало. Встречаемся с ней взглядами. Хоть бы постеснялась что ли! Смутилась бы для приличия! Так ведь нет — ухмыльнулась с таким видом, будто говоря «попал ты мужик, я из тебя теперь всю кровь высосу», и отвернулась, оставив меня в глухом раздражении.
Через пару минут они собрались и пошли прочь. Проходя мимо нас поздоровались, а Зараза по мне взглядом заинтересованным скользнула
Капец! Что ж за нелегкая меня тогда дернула с ней спутаться???
Яйца жалобно, заискивающе проскулили «не виноватые мы, она сама на нас набросилась!»
Черт, совсем дурной стал из-за нее, диалоги с бубенцами веду.
***
Дальше потянулись дни наполненные нервным ожидание. Я все ждал, ну когда же? Когда настанет этот «счастливый момент» и Миронова придется с требованиями. Судьба продолжала испытывать мое терпение. Как назло везде на Наталью натыкался — при подходе на работу, в холле, даже в лифте.
И как всегда результат один — стрельнет в мою сторону хитрым взглядом, усмехнется себе под нос и отвернется, типа не заметила, и вообще не знает, кто я такой.
Бесит!
Через несколько дней я уже просто изнывал от нетерпения, когда же она появится на моем пороге с улыбкой кровожадной акулы, а она не появлялась, видать, решив меня окончательно довести.
Наверное, это какой-то хитроумный план, тактика осады, взятия измором. Я даже не знал, что предположить, поэтому с каждым часом напряжение становилось все сильнее.
И когда она все-таки постучалась в кабинет, с любезной улыбочкой и со словами «Тимофей Андреевич, я к вам по делу», я чуть не заорал «ну наконец-то!!!»
Конечно же это преувеличения, я ничего орал, только глянул на нее холодно и поинтересовался:
— По какому вопросу?
Ну, давай, начинай, девочка. Рассказывай, что ты там нафантазировала, будем опускать с небес на грешную землю, да на место ставить.
— У меня здесь документы, их надо в архив сдавать, а вашей подписи не хватает.
Ну да, конечно, документы она принесла. Знаем мы таких «курьеров».
Протягивает мне папку все с той же своей улыбочкой, смотрит вроде и отстраненно, а вроде с ехидцей. Или меня уже паранойя одолела?
Ладно, подыграем. Беру документы и начинаю их изучать. Спустя пару минут беременное создание осторожно уточняет:
— Вы их все читать собрались?
— Естественно, — киваю головой, не отрываясь от своего занятия. А ты что думала? Не глядя подпишу все, что подсунешь? Как бы не так! Может там завещание или дарственная на дом. С тобой ведь надо держать ухо востро.
— Но это же… — тушуется под моим въедливым взглядом, — долго!
— Торопитесь?
— Да…то есть нет… — окончательно смялась, — конечно, читайте.
— Спасибо. Как раз этого разрешения мне и не хватало, — цинично ее осаживаю, и она замолкает.
Какая-то тихая сегодня, скромная. Боится что ли?
Бросаю быстрый взгляд в ее сторону — в окно смотрит, будто даже забыв о моем существовании, рукой тихонько по животу водит. Наверняка, собирается духом для серьезного разговора .
Пока читаю бумаги Наташа молчит, внимания не привлекает. Сама покладистость, тактично ждет, когда освобожусь. Документы чистые, никакого подлога или скрытого смысла не нахожу, поэтому подписываю, закрываю папку и отодвигаю ее себя.
— Могу забирать? — уточняет Наталья, и снова этот ее фирменный взгляд.
— Да.
— Спасибо, вы очень любезны, — забирает документы, мельком проверяет все ли в порядке…и направляется к выходу.
— Это все? — спрашиваю резко, когда ее пальцы уже смыкаются на дверной ручке.
— Да, а что? — любопытный взгляд через плечо.
— Может еще что-то обсудить надо? Какие-нибудь рабочие моменты? — говорю, не скрывая иронии.
Она замирает, задумчиво закусывает губу, подняв взгляд к потолку, будто пытается вспомнить что-то важное, а потом беспечно жмет плечами:
— Нет. Только документы, Больше ничего не надо, — и, бодро попрощавшись, выходит из кабинета.
Зараза.
От негодования, дернул узел галстука, вскочил с кресла и к окну подошел, пытаясь успокоиться.
Нет, она точно задалась целью довести меня до белого каления. Ведь прекрасно поняла, что имею ввиду!
Как бы я ни пытался себя успокоить ни фига не получалось — внутри кипело, бурлило и требовало выхода. Она что думает я сопливый юнец и буду играть в ее игры??? Ни черта не буду!
Мне вся эта ситуация уже осточертела! Надо просто взять, припереть ее к стенке и заставить сказать правду! Вот и все, и никаких сложностей!
Тут же подхватываюсь с места и как ураган несусь по коридору к лифтам. Сотрудники, заметив меня, испуганно бросаются в рассыпную. И правильно делают — я сейчас в таком состоянии, снесу и не замечу. Бл**ь, куда подевалась моя выдержка, мне кто-нибудь может объяснить??? 1439f7c
В отдел кадров влетаю без стука и нахожу только Елену Леонидовну, вяло ковыряющуюся в банке с едой и параллельно с этим рассматривающую картинки на сайте.
— Что-то случилось? — она аж подпрыгивает на стуле, когда я врываюсь внутрь.
Больше никого. Ну конечно же, обеденный перерыв!
— Все нормально! — бросаю на ходу, уже выскочив обратно в коридор. Она меня провожает шальным взглядом, с вилкой поднесенной ко рту.
Дальше перебежка до столовой, где меня так же ожидает неудача — людей много, а Мироновой нет. Она нарочно все это делает! Каким-то образом поняла, что пойду следом, и сбежала.
Где она еще может быть? В магазин пошла? Вряд ли, сегодня скользко и беременная женщина не рискнет в своем положении отправиться на экстремальную прогулку. Значит, где-то поблизости.
В кафе! Через дорогу от офиса! Сто процентов!
В жизни ни за кем столько не бегал! Ну, Наталья Дмитриевна, получите вы у меня по полной программе!