Глава 26

Когда надо мной возник вертолёт, и на тросах стали спускаться военные в камуфляже, я не стала бежать.

«Похоже, что мама была права»

Меня отвезли в серое здание, то самое откуда когда-то мама вызволила Тима. А вот теперь, и я там побываю.

Оказалось, что там находится служба безопасности планеты и ей руководит «мой жених».

— Посадите меня, герр Гейтс, и в наручниках поведёте в Регистрацию?

—Нет, не посажу, просто хотел кое-что тебе показать.

И герр Гейтс продемонстрировал мне фрагменты записи, как я готовилась к побегу, и как почти что дошла до гор. А потом он показал мне Савву, который работал в шахте и сообщил:

— Через пять минут в это шахте произойдёт взрыв газа, и твоего знакомого завалит, и неизвестно сумеют ли его вытащить, а, если смогут вытащить, то останется ли он после этого здоров.

Я вскочила, пытаясь докричаться до Саввы, но понимала, что это лишь экран, пусть и выглядит фантастически реалистично, не то, что в нашем старом телевизоре.

Взглянула на Веймара:

— Остановите это… пожалуйста.

Но он покачал головой:

— Нет, Ариадна, ты должна усвоить урок, что у каждого решения есть цена, и я тебе назвал, что будут стоить твои глупости.

— Нет, Веймар, пожалуйста! — закричала я, хватая его за руки, — пожалуйста, останови, я больше не буду…

Но Веймар смотрел на меня с таким страшным спокойствием, как будто бы действительно проверял усвоила ли я урок.

Раздался взрыв, я увидела перекошенное от ужаса лицо Саввы, и после наступила темнота, экран стал чёрным.

Слёзы брызнули у меня из глаз:

— Гад! Какой же ты гад!

Я упала на колени, и потом легла на пол, обняв колени руками. Я не могла стоять или смотреть, я хотела стать маленькой, чтобы меня не было видно.

***

Я смотрела в большое ростовое зеркало, в нём отражалась я, и в то же время это была не я. Разве та Ари, которую я знала, надела бы такое громоздкое, увешанное огромной кучей каких-то тяжёлых камней платье? Разве та Ари, сделала бы себе такую старушечью причёску, и у той Ари никогда не было таких потухших глаз.

Эта женщина, отражавшаяся в зеркале, больше не верила в сказки, она теперь знала, почему её мама ушла из семьи, и почему её отец до сих пор жив.

Теперь я тоже буду гарантировать жизнь всем тем, с кем вместе училась и работала. Это была хоть какая-то цель, и я за неё уцепилась, потому что иначе не знала, как мне жить дальше.

Я была в доме у герра Швайбера, здесь, в саду у правителя планеты и должна была праздноваться моя свадьба. Сейчас за мной приедет машина и мы поедем в Регистрацию. Это место, где заключаются браки.

Красивое здание с барельефами, расположенное на центральной площади, которое было построено ещё первым поколением колонистов.

Вскоре за мной зашла мама.

— Ари, дочка, какая же ты красивая, — сказала она, всплеснув руками, и мне тут же захотелось заплакать.

Я задышала через рот, чтобы остановить подступившие слёзы, а то косметика, которой мне целый час разрисовывали лицо, потечёт и тогда я буду точно соответствовать себе внутренней, но герр Гейтс расстроится, а когда он расстраивается, то кто-то невиновный может пострадать.

Отца я попросила не приезжать, зачем, ведь это не радостное событие, а вынужденная мера, поэтому я не хотела видеть никого из близких мне людей, зная, что, если я не выдержу, то они могут заплатить за это своими жизнями, как Савва.

Мама больше ничего не говорила, молча вывела меня из дома. Мы с ней сели в машину, и водитель сообщил, что герр Гейтс уже в здании Регистрации и ждёт нас.

Часы отсчитывали последние минуты перед тем, как я навсегда стану фрау Гейтс. Стоило об этом подумать, как снова пришлось дышать через рот.

Машина ехала быстро, или мне так казалось. Вскоре мы въехали на центральную площадь, когда я была маленькой, я часто рассматривала картинки с видами столицы, и мне казалось, что эта площадь самая большая и самая красивая.

По периметру площади росли цветы, это были специально составленные композиции, целый отдел в нашем институте трудился над этим. Считалось большой честью попасть работать в этот отдел, там всегда хорошо платили и часто давали премии, особенно когда удавалось составить какую-то удачную композицию, например с лицом кого-то из отцов основателей или гербом рода Швайберов.

Когда-то и меня приглашали работать в этот отдел, но я выбрала работу у себя в поселении, лес с его дикоросами меня всегда привлекал больше, чем просто окультуренные цветы.

Но сегодня мне почему-то показалось, что клумбы выглядят слишком ненатурально, как будто их нарисовали пастельными красками, а потом ещё присыпали толчёным мелом. Всё было какое-то блёклое и выцветшее. Как будто бы чёрно-белое, как в нашем старом телевизоре.

«Неужели мир утратил краски? — подумала я, — и так теперь будет всегда, и я больше никогда не смогу делать описания цветов, потому что не буду различать их, они все будут серыми.»

И слёзы всё-таки полились у меня из глаз.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — водитель как раз открыл дверцу, мутно, потому что глаза всё ещё были полны этой горько-солёной воды, я увидела стоящего на дорожке, ведущей в здание Регистрации, герра Гейтса.

Мама вышла с другой стороны автомобиля, а мне надо было выйти, но я никак не могла себя заставить, и только когда увидела спокойное лицо Веймара Гейтса, который подошёл близко, нагнулся и заглянул в машину, спросил:

— Ари? Ты плачешь? Что случилось?

— Это от счастья, — сказала я, — сама поразившись тому, как легко прозвучала моя ложь, правда голос был слегка охрипший, но теперь это моя жизнь, я буду видеть всё чёрно-белым, и легко говорить ложь охрипшим голосом.

Герр Гейтс подал мне руку, и помог выйти из машины. Я представляла себе, что после слёз у меня на лице «боевой раскрас», но мой жених ничего не сказал. «Может пронесёт?»

— Сейчас приедет герр Швайбер, и мы пойдём расписываться, — сказал мне герр Гейтс.

И у меня вдруг на миг возникла надежда, а вдруг что-то помешает герру Швайберу приехать, и тогда мы не распишемся, и я начала будто молитву повторять «не приезжай».

Но то ли я не умела молиться, то ли делала это слишком тихо, но только вскоре на площадь въехали ещё три автомобиля, два из которых всегда сопровождали герра Швайбера, а в третьем сидел он сам.

Как-то я спросила герра Гейтса, зачем с герром Швайбером приезжает столько автомобилей, и он ответил, что это требуется для охраны.

Как будто бы на нашей планете был кто-то способный напасть на герра Швайбера. У нас ни у кого и автомобилей-то не было, в поселениях был исключительно четырёхкопытный транспорт.

Герр Швайбер вышел из автомобиля и пошёл по направлению к нам, он шёл медленно, но неотвратимо.

«Сейчас он дойдёт, и я стану фрау Гейтс».

И когда герру Швайберу оставалось пройти всего несколько шагов, вдруг одновременно произошло сразу несколько вещей.