Глава 51

Тея

Все-таки за семь лет я не разучилась чувствовать и понимать Давида без слов. Он ничего не говорит мне, лишь крепче обнимает и утыкается носом в мою макушку, тяжело и часто дыша. Я знаю, что в этот момент эмоции раздирают его, что чувство вины придавило могильной плитой, и Хакимов хочет все разнести вокруг, напиться в хлам, но…

Но также и Давид чувствует и знает, насколько мне больно и тяжело в этот момент. Да, мне стало легче, когда я раскрыла свою самую болезненную тайну. Потому что Хакимов большую часть груза и боли взял на себя.

Но все равно мне больно, обидно от понимания того, что я могла бы уже, возможно, отвести малыша в первый класс в этом году. Могла бы, если бы это был мальчик, водить его на футбол, и на танцы, – если бы это была девочка. Обнимать, целовать, любить, любить и еще раз любить…

Весь оставшийся день мы проводим, как типичная семейная пара: вместе готовим, дурачась в процессе, смотрим фильмы, лежа на диване в обнимку, и занимаемся любовью. Неспешной, полной нежности и чувственных прикосновений. Казалось бы, все настолько хорошо и идеально, что я даже не могу сдержать слез счастья.

Ключевое слово «казалось».

Потому что ночью я обнаруживаю себя в постели в одиночестве.

Давид находится на балконе. Он стоит, широко расставив ноги, и курит. По его позе, по руке, что с силой, до выступающих вен, стискивает подоконник, по смятой пустой пачке сигарет, понимаю, насколько он напряжен. Эмоции, мысли от моего рассказа, чувство вины – этот бешеный коктейль не дает ему расслабиться и спокойно уснуть.

Обнимаю своего мужчину со спины, скрещивая руки на его животе, и утыкаюсь лицом между лопаток.

– Не вини себя. Мы все равно не можем изменить прошлое. Но можем попробовать…снова. И попытаться стать счастливыми.

– Так и будет, Богиня, – Давид стискивает мою ладонь и осторожно целует пальцы. – И у нас обязательно будут дети, Тея.

– Давид, не нужно…

– Я сказал – будут, – отрезает тоном, не терпящим возражений. Он так с партнерами разговаривает, что те не решаются с ним спорить. Как и я в этот момент. – Я буду очень стараться.

Его фраза звучит двусмысленно и заставляет меня расслабиться и улыбнуться.

– Ты обследовалась…после?

– Нет. Я…просто не могла. Хотела, но…боялась снова услышать те жестокие слова. Да и честно говоря, какие дети? Я и из педиатрии ушла по этой причине – не могу на них смотреть – сразу паническая атака. И говорить тоже о них не могу. Да и за эти годы так и не смогла подпустить к себе никого – у меня истерика начиналась, едва меня касались. Сам понимаешь, ни один мужчина не захочет связываться с больной на голову, – грустно усмехаюсь, а Давид реагирует мгновенно, напрягаясь еще больше.

– Не говори так! Ты – самая нормальная из всех, кого я знаю! Очень сильная, которая смогла пройти через ад и более чем достойно жить дальше! Теперь ты не одна. И это больше не твоя головная боль. Я уже запустил процесс, сейчас ищу тебе хорошего психотерапевта, который не лекарства выпишет, а именно проработает все твои страхи, твою боль. Если хочешь, мы вместе будем к нему ходить. Затем ты обследуешься. Все же много лет прошло, медицина шагнула вперед. Пойми, Тея, нам надо знать наверняка. Приступов не будет, мы вместе будем душить их на корню. Я буду всегда рядом. Мы все пройдем вместе. И у нас будут дети. Я обещаю. ЭКО, приемные, неважно. Это будут наши малыши, и точка.

От эмоциональной и безапелляционной речи Давида у меня наворачиваются слезы на глаза. Так давно никто не брал решение моих проблем на себя. Не заботился. Не поддерживал. Давно. Целую вечность.

– Я тебе верю, – шепчу в спину, оставляя невесомый поцелуй между лопаток.

Хакимов тушит сигарету, разворачивается, ловя в кольцо сильных рук, и подхватывает под бедра, заставляя ногами обвить его талию.

– Все, хватит ночных разговоров. Пора спать, завтра тебе рано вставать на работу. У тебя такой принципиальный босс, настоящий тиран. Не терпит опозданий.

– Мммм, даже так? Не знала. И что он сделает, если я опоздаю? – игриво кусаю Давида за нижнюю губу, за что получаю смачный шлепок по заднице.

– Накажет. Прямо в офисе. В кабинете, на столе.

– Оу, звучит…заманчиво. Пожалуй, вообще выключу будильник.

Я боялась, что утром волшебство предыдущего дня и ночи рассеется, но нет. Хакимов будит меня нежными поцелуями, а потом, когда я не хочу просыпаться, хватает в охапку и несет меня в душ под леденящие струи воды!

Разумеется, будит еще и страстным быстрым сексом прямо у стены в душевой кабине, затем завтракаем наспех, отбирая друг у друга самые вкусные кусочки, и вот мой босс везет меня в офис, стараясь миновать все утренние пробки.

– А мы не опаздываем? Не хотелось бы быть наказанной на столе. Я еще…от предыдущего «наказания» не отошла, – прикусываю губу, чтобы не рассмеяться, и ерзаю на сидении, ощущая легкий дискомфорт между ног.

Давид ничего не успевает ответить, отвлекаясь на настойчивый звонок мобильного.

Любопытная Варвара во мне преобладает над воспитанной леди, поэтому я скашиваю глаза, и мое настроение стремительно летит вниз.

Лена.21b4bc

Давид хмурится, сбрасывает, нажимает пару клавиш и…отправляет девушку в черный список.

Действия Хакимова меня, конечно, немного успокаивают, но необъяснимое чувство тревоги все же селится в сердце и пожирает изнутри.

– Она звонила тебе вчера утром, – хоть и запоздало, но признаюсь. От волнения не замечаю, как с силой стискиваю ручки сумочки. – Я отключила звук, чтобы ты мог выспаться. А потом забыла сказать. Не хотела портить наши выходные.

– Я знаю, – ладонь Давида накрывает мою и нежно поглаживает пальцы. – Это моя бывшая любовница. Я говорил ей, что между нами все, и не раз. Но она зачем-то продолжает мне звонить. Честно говоря, мне это неинтересно. Расслабься, Тея. В моей жизни теперь есть только ты. Другим женщинам там не место.

Слова Давида успокаивают, и я изо всех сил гоню из головы дурные мысли, доверяя своему мужчине.

Но все равно весь день работаю с трудом, постоянно отвлекаясь то на воспоминания о прошедших выходных, то на утренний инцидент. В каком-то предвкушении жду вечера, но тут облом.

– Тея Валерьевна, Давид Тагирович велел вас отвезти домой, – в дверях появляется безопасник Хакимова, и одновременно с ним приходит сообщение на мобильный.

«Дима отвезет тебя. Уехал по делам. Дождись меня дома».

Пожав плечами, сворачиваю все вкладки на ноутбуке и позволяю себя проводить и помочь сесть в машину. Всю дорогу, пока Дмитрий неспешно ведет автомобиль, смотрю в окно, наблюдая за сменяющимися картинками и ни о чем не думая.

Но напрягаюсь, когда Дима проезжает поворот к моему дому.

– Дмитрий, вам надо развернуться, вы пропустили поворот направо.

– Нет, Тея Валерьевна, мы едем правильно.

– Что…? – ловлю в зеркале заднего вида улыбающийся взгляд мужчины, и он протягивает мне с переднего сиденья небольшой букетик нежных ирисов, которые я как-то не заметила, и маленькую коробочку.

Открываю дрожащими пальцами и обнаруживаю в ней связку ключей и записку.

«Мне всегда нравилось просыпаться с тобой по утрам. Чувствуй себя как дома. Теперь это и твой дом тоже».

Улыбаюсь сквозь слезы, нежно касаясь ключей, и не верю, что все это происходит со мной.

Не верю, когда Дима высаживает меня возле большого, но такого уютного особняка. Не верю, когда вхожу, и домработница встречает меня радушно и отправляет мыть руки, а потом кормит сытным домашним ужином.

Не верю, когда раздается звонок, и слышу в трубке низкий голос Хакимова, что произносит тепло и с нежностью:

– Собирайся, я скоро за тобой заеду.

– Куда?

– Как куда? На наше идеальное романтическое свидание.

И мы ходим на такие свидания каждый вечер после работы, несмотря на то, что Давид настоял, чтобы я переехала к нему.

Мы как будто осторожно, шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком возрождаем все, что у нас было. Никуда не спешим и наслаждаемся друг другом, успевая при этом ходить на сеансы к психотерапевту и в клинику на обследование.

Вместе, как Давид и обещал: он ни на минуту не оставляет меня одну, даже не выпускает моей руки. Мы проходим этот сложный путь вдвоем, рука об руку в буквальном смысле.

Но наш хрупкий мир, а вместе с ним и мои мечты и надежды разбиваются вдребезги, когда через три недели в офис приходит… Лена.