Глава 26

Мелисса постаралась сдержать вздох облегчения.

На мгновение промелькнула мысль, а не попытаться ли сделать всё прямо сейчас. Самой подойти, обнять его и опустить руку в карман чёрного сюртука. Есть надежда, что всё удастся, и она заполучит таинственную вещь.

Девушка даже сделала шаг, но остановилась.

Нет. Слишком рискованно. Противник опасен, а искусству карманника, как и навыкам ближнего боя, её никто не учил.

Лучше подождать, пока Сигестан отправится в купальню.

— Что ж, буду вас ждать, — заставила себя растянуть губы в улыбке Мелли.

Если бы она осталась стоять в коридоре, это выглядело бы подозрительно, так что решила вернуться к себе, но сразу же прильнула ухом к двери. Вспомнилось, как подслушивала разговор родителей, обсуждающих её судьбу. Совсем ведь недавно, а, казалось, будто с того дня минула целая вечность.

Услышав шаги покидающего комнату мага, Меллиса выглянула и успела увидеть его спину.

Сюртука на нём не было.

Ещё немного постояв на одном месте, Мелли дождалась, пока стихнет звук шагов, и метнулась к соседней двери. Быстро, чтобы не возникло соблазна передумать. Юркнула в комнату, прикрыла дверь и лишь тогда перевела дыхание.

Обстановка здесь выглядела такой же аскетической, как и в её спальне. Оборотни, как гостья успела заметить, вообще жили без роскоши, довольствуясь самым необходимым и не нуждаясь в излишествах. Этим они также отличались от людей, в окружении которых росла младшая дочь семьи Тидхелм.

Небрежно сброшенный сюртук лежал на кровати.

Мелисса сделала шаг, затем ещё один. Нужно поторопиться! Вдруг Сигестан не задержится в купальне или что-нибудь забыл и вот-вот вернётся?

Отгоняя от себя эту мысль и беззвучно шепча просьбы к Великой Богине помочь ей в этой рискованной авантюре, Мелли наклонилась и опустила руку в карман. Тот оказался пустым. Должно быть, не тот. Влажная от волнения ладонь скользнула во второй, и пальцы сомкнулись вокруг чего-то металлического — прохладного и небольшого. Едва дыша от волнения, девушка осторожно вытащила свою добычу и, разглядев её повнимательнее, изумлённо ахнула.

Вещица, оказавшаяся в её руках, была Мелиссе хорошо знакома. Даже слишком хорошо. Потому что принадлежала ей самой.

Её медальон, когда-то очень любимый, но сломанный по досадной случайности. Но почему… Откуда он здесь?..

Мелли вдруг вспомнила, что Эдмер Сигестан заезжал в поместье её родителей — об этом писал брат. Так, значит, он выкрал медальон из её бывшей спальни. Самостоятельно или с помощью кого-то из слуг, сейчас уже неважно.

Больше ничего в карманах не оказалось.

Но тогда выходит, что никакого магического амулета у навязанного жениха там не лежало. Только личная вещь Мелиссы. Прикасаясь к сломанному медальону, он отдавал ей мысленные приказы.

Жутко становилось от одной лишь мысли, что подобный фокус Сигестан мог бы провернуть с любым человеком.

Сжимая в ладони медальон, Мелли оправила сюртук, придав ему прежний вид, и вышла из чужой комнаты. Теперь оставалось лишь надеяться, что больше ничего маг из её родного дома не прихватил. Обнаружив исчезновение медальона, он непременно догадается. Мелисса понимала это со всей очевидностью. Следовало подумать, куда спрятать украденное, чтобы Эдмер Сигестан не нашёл.

Но сначала — рассказать Арнульву. Он на её стороне. Да и Лейдульв, пожалуй, тоже. Он ведь сочувствовал ей. Вот только пока не знал о том, что гостья — соперница его единственной и любимой дочери.

А что будет, если узнает? Осудит её? Поспособствует тому, чтобы она как можно скорее покинула Приграничье?

Нет, лучше сейчас об этом не думать!

Спрятав медальон в потайной кармашек платья, Мелли отправилась на поиски Арнульва. Спустилась в трапезную, заглянула. С облегчением выдохнула, увидев его за столом.

Оборотень тоже заметил её — или почувствовал? Тут же поднялся и зашагал к двери. Сердце девушки застучало быстрее, отдаваясь в ушах.

— Надо поговорить, — быстро сказала она, когда Арнульв вышел.

Спустя некоторое время, когда Мелисса, пряча глаза от смущения, изложила ему о том, как Эдмер Сигестан управлял её телом, и продемонстрировала найденный в его кармане медальон, ей едва удалось остановить возлюбленного, движимого желанием вызвать мага на поединок.

— Он не будет драться честно, я уверена! — всхлипывала Мелли, хватая Арнульва за обе руки, чтобы не отправился тотчас же в купальню искать противника. — Использует магию! Потому что действительно силён в этом!

— На оборотней магия действует меньше, чем на людей, — возразил он.

— Но всё-таки действует!

— Я не позволю ему тебя забрать! — Арнульв схватил её за плечи, сгрёб в охапку, притиснул к себе с такой жадностью, точно Сигестан уже вырывал девушку из объятий молодого оборотня. — Убью его, но не позволю!

Мелисса не сказала ему, что и сама не сможет жить, если ей придётся расстаться с ней и уехать с магом. Она не сомневалась, что тот не отказался бы повторить жестокую игру, заставляя девушку подчиняться ему поневоле. Слишком уж большое наслаждение отразилось на его лице, когда она приближалась к мужчине, чтобы, ничуть не желая этого, поцеловать его.

А, если она станет женой Эдмера Сигестана, то окажется в полном его распоряжении.

«Наша любовь похожа на пламя костра, что дрожит на ветру, — подумала с горечью Мелли, прижавшись щекой к груди Арнульва и слушая биение сердца. — Со всех сторон её пытаются затушить. Сигестан, Руни, король в столице… А у нас есть только мы. Выстоим ли?»

— Пойдём со мной! — потянул её за руку Арнульв, с видимой неохотой выпустив из объятий.

— Куда? — поинтересовалась она растерянно уже на ходу.

— В мою комнату! Там есть тайник. Эту вещь надо спрятать.

— А, может быть, уничтожить её? — предложила Мелисса. После того, как медальон побывал в руках мага, он больше не вызывал приятных воспоминаний о прошлом ио жизни в родном доме. — Так, чтобы никто не нашёл.

— Там и решим.

Мелли чувствовала себя странно, с одной стороны, ощущая неловкость из-за того, что её рассказ добавил оборотню новых неприятностей. Как будто мало ему войны с тенями и желания Лейдульва женить приёмного сына на полукровке! Но, с другой стороны, когда она изложила Арнульву всё, что её тяготило, к ней пришло невероятное облегчение. Теперь ему тоже известно, как опасен их враг. И вместе они непременно что-нибудь придумают.

Заведя её за собой в его так же скромно обставленную, как и её комната, спальню, молодой оборотень запер дверь, и Мелисса протянула ему медальон. Теперь судьба принадлежащей ей вещицы её уже не волновала. Главное, чтобы не оказалась снова у Эдмера Сигестана.

— Я спрятал, — погремев чем-то в углу, сообщил Арнульв. — Он не сможет найти. Не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, — удивившись своим же словам, отозвалась Мелли и поняла, что в самом деле так чувствует. — Рядом с тобой мне спокойно. Ты не сердишься на меня за то, что я без твоего ведома обыскала его карманы?

— Не сержусь. Но ты должна быть осторожна. Обещаешь?

— Да, — ответила она, не сводя взгляда с лица возлюбленного. Казалось, за последние дни он изменился, словно бы повзрослел. Должно быть, так отразилось на нём всё случившееся — появление теней, смерть Ульвхвата и возложенная вожаком обязанность стать следующим предводителем клана.

А ещё — обретение истинной пары. Её, Мелиссы Тидхелм. Той, что отныне и навсегда будет с ним в печали и в радости, в любых испытаниях.

Ей подумалось, что прежде она ни разу не была в его комнате. Это в первый раз. И оттого, наверное, так волнующе чувствовать его близость здесь, где он коротал долгие зимние ночи ещё до того, как они встретились.

— Моя Мелисса… — проговорил он хрипло и привлёк её к себе. Сердце застучало тысячей барабанов. — Моя храбрая девочка.

Мелли затопило нежностью. Тёплой, безграничной. От неё что-то сжималось в груди, и хотелось — впервые в жизни — плакать от счастья.

— Можно мне остаться? — спросила она робко и тут же отбросила мысль, что совершает ошибку. Не следует благородной девушке так поступать. Матушка пришла бы в ужас.

— В моей спальне… или в Приграничье? — отозвался Арнульв.

— Я останусь. На краю света. С тобой, — произнесла Мелисса, после каждой коротенькой фразы делая паузу и перемежая слова поцелуями. На мгновение приумолкнув, добавила: — И в твоей спальне тоже. До самого утра.

Вдруг стало страшно. А если он откажет? Если решит, что её поведение опровергает всяческие приличия, и выставит прочь, заявив, что не ожидал от неё подобного?..

Но взгляд мужчины, в котором подобно долгожданному солнечному свету разгорались янтарные искорки, ответил ей, что её страх напрасен. Что он ждал от неё именно этих слов. И решения, которому предстояло сделать их ещё ближе.

— Люблю тебя… — склонившись к ней, вымолвил он и порывисто прижал её к себе. Ещё сильнее, так, что на какой-то миг девушке показалось, что ей не хватает воздуха. А затем легко подхватил её на руки и опустил на кровать.

Мелли зажмурилась, чувствуя, как ею завладевает смущение. Она всей душой доверяла возлюбленному и не сомневалась, что её оборотень никогда не сделает ей больно. Не пойдёт против её желаний, не будет, как Сигестан, упиваться своей властью над её беззащитностью. И всё равно ощущала, как лицо залилось краской, а руки, вцепившиеся в шероховатую ткань покрывала, задрожали, когда, целуя её губы, Арнульв принялся расстёгивать крючки на платье. Она помнила, что он уже видел её обнажённой однажды и уже целовал, но сейчас всё было по-другому. Острее, ярче. Как будто наступил миг, когда остановиться и повернуть назад уже не просто поздно, а невозможно.

— Я тоже люблю тебя… — выдохнула Мелисса. — Не потому, что Ясноокая так решила. А потому, что ты — это ты…

Чуть приподнявшись, что ему стало удобнее стягивать с неё ненужную сейчас одежду, девушка ощутила, как участилось биение его сердца от этих слов, которые сорвались с её губ, окончательно срывая все запреты.

— Мой оборотень… — впервые не про себя, а вслух назвала его Мелли. — Мой! Только мой, — повторила она и, не сдержавшись, выгнулась и застонала, когда его язык коснулся её груди, обводя напрягшийся сосок.

Неспешно и трепетно он изучал губами и пальцами все нежные изгибы, округлости и впадинки её тела. Ласкал, целовал, погружал в океан незнакомого прежде наслаждения. Поборов стыдливость, Мелисса отдавала, дарила ему себя. Ей всё ещё не верилось, что это не сон. Но Арнульв снова и снова доказывал ей, что всё происходит наяву.