Глава 27. Где моя дочь?

Катя

Я машинально мариную курицу на ужин, а из головы никак не выходит вчерашний разговор с Игорем.

— Катя, я последний кретин, знаю. Ты лучшее, что случалось в моей жизни, не дай одной ошибке все испортить. Мне очень плохо без тебя и Саши, — надломленным голосом уверял муж. — Я снова заслужу твою любовь и доверие, обещаю. Давай не будем разводиться?

Он говорил и говорил, просил прощения, напоминал о прошлом, уверял, что все будет еще лучше, чем раньше.

А мое сердце сжималось и обливалось кровью, и в конце концов я прикрыла веки, чтобы не видеть его лица.

Но уши продолжали слышать. Этот тон, этот голос с хрипотцой. Такой родной, такой завораживающий…

Какую-то часть меня все еще тянуло к мужу. Ту, которая за годы брака привыкла к нему, к его запаху, теплым рукам и поцелуям, уютным объятиям, поддержке, стабильности. Ту, которая жаждала помнить только хорошее. В какое-то мгновение я даже поймала внутренний импульс прикоснуться к нему, но сразу себя одернула, качнула головой, стряхивая это неуместное желание.

Пусть говорит что хочет. Игорь больше мне не родной. Родные люди не поступают так с теми, кого любят.

Я изначально осознавала, что мне будет очень тяжело, и муж наверняка не хотел причинять мне еще большую боль, однако причинил. Своими словами, уговорами вернуться. Разве не понимал, что раздирал сердце на части, заставляя страдать?

Зато мой разум, в отличие от чувств, использовал только факты, а не слова. Настойчиво шептал: «Он изменял тебе с сестрой! Ты ведь не забудешь. Не сможешь забыть. И лечь с ним в постель не сможешь. Да, каждый достоин второго шанса, но всегда бывают исключения. То, что произошло, всегда будет стоять между вами огромной нерушимой стеной».

Слава богу, в тот момент к нам подлетела дочка, и Игорь перевел тему.

Но его взгляд нес в себе категоричность: «Мы еще вернемся к этому разговору».

Вернемся. И мой ответ будет таким же, как и раньше: развод, и точка. Что до бередящих душу чувств… Они проходят. И мои пройдут. Конечно, не за пару недель.

Я возвращаюсь в настоящее, ставлю курицу в духовку, и вскоре по квартире плывет аппетитный аромат.

Смотрю на часы: шесть вечера. Игорь обещал привезти Сашу как раз к шести, но их еще нет.

Несколько часов назад он отзвонился и сообщил, что все хорошо, он ведет ее на детскую площадку во дворе. И с тех пор тишина.

Я набираю его сама, но в ответ слышу длинные гудки.

Хм.

Спустя двадцать минут их все еще нет, и я начинаю нервничать. Внутри огромным комом разрастается тревога.

Игорь всегда предупреждает меня, если задерживается. То есть предупреждал.

Мозг, разумеется, сразу начинает подкидывать плохие варианты. Вдруг что-то случилось?

Я начинаю нарезать круги по квартире, еще через полчаса снова пытаюсь дозвониться до мужа, но теперь телефон и вовсе выключен.

Внутренности связывает в тугой узел, дыхание сбивается.

В голову, словно шальная пуля, вонзается страшная догадка, и я застываю на месте. Господи, Катя, какая ты дура! Что, если Игорь решил украсть Сашу? Что, если пел соловьем только для того, чтобы я разрешила ему забрать дочку на день? Может, он давно это все задумал?

Нет, нет! Я отчаянно мотаю головой, не желая верить в такое.

Бухаюсь на диван и закрываю лицо ладонями. Сердце с силой бьется о грудную клетку, и я издаю мучительный стон.

Время близится к восьми, а их все нет.

Может, я зря себя накручиваю? Но как по-другому? Ладно бы опоздали на полчаса, ну, час. Но не два ведь! Да еще и телефон отключен…

Лихорадочно соображаю, что делать. Позвонить родителям или свекрови? Плохая идея. Вряд ли они что-то знают, а если и знают, наверняка не скажут, ведь все вместе записались в группу поддержки Игоря. Вместо помощи станут дружно убеждать меня вернуться к мужу, чтобы не волноваться за дочь.

Хватаю телефон, чтобы позвонить в полицию, но в итоге лишь морщась смотрю на темный экран. Что я скажу? Меня стопроцентно запишут в истеричные мамаши и поднимут на смех с заявлением «Муж украл своего ребенка». Мы женаты, и у него ровно такие же права на дочку, как у меня.

Между тем Игоря с Сашей все нет. Я в отчаянии швыряю сотовый на диван, чувствуя, как начинает дрожать подбородок. Страх невидимой рукой сжимает мое горло, сдавливает все сильнее. Я мотаю головой из стороны в сторону, шумно всхлипывая. Игорь не мог так со мной поступить! Или… мог?

Вдыхаю воздух полной грудью и вдруг ощущаю едкий запах гари. Твою ж налево, ужин!

Несусь к духовке, беру прихватки и достаю курицу. Печальное зрелище: верхний слой мяса сгорел, шкурка на курице аж скукожилась, превратившись в черное нечто. Как и мое бешено стучащее сердце. Оно такое же обугленное, плавится изнутри так, что кажется, будто и кровь закипает.

Еще через минуту отчаяние окончательно накрывает меня мощной волной, и из глаз бурным потоком вырываются слезы.

Сашенька, доченька моя, где ты?

Катя

Неужели Игорь и правда решил украсть ее у меня?

Как он мог так со мной поступить? Мы ведь договаривались! Я просила его не вмешивать дочь, и он согласился. Пообещал!

Дура, какая я дура! Как можно было быть такой беспечной, доверчивой?

Корю себя на все лады, размазывая по щекам слезы горечи, обиды и злости.

Где мне теперь их искать? Поехать к Игорю домой? Вряд ли они там. Но куда он мог увезти Сашу? Может, к свекрови? Или к моим родителям? Сомнительно. Муж должен догадаться, что у них я стану искать в первую очередь.

О-о-о! Что делать? Куда бежать, где искать помощи?

В памяти всплывает вопрос Руслана: «Вам ничего не угрожает?»

А я еще так безапелляционно заявила: «Ничего». Дозаявлялась.

Что, если позвонить Звереву? Вдруг поможет, подключит свои связи.

Решено.

Спешу в зал, к дивану, где оставила сотовый. Наклоняюсь, чтобы его взять, и в это время раздается трель дверного звонка.

Я мгновенно выпрямляю плечи, поворачиваю голову на звук. Сердце пропускает удар, а потом бьется с утроенной силой.

Во мне просыпается надежда, поет тоненьким голоском: «Может, это они?»

Я бегу в коридор, распахиваю дверь и… Моя дочь! Она тут! Ее розовая курточка испачкана грязью, на щеках тоже какие-то следы. Рядом с ней Игорь, который при виде меня недоуменно хмурится.

— Мамочка, а мы…

Саша не договаривает, перестает улыбаться. Наверное, замечает подтеки туши на моем лице.

Меня начинает потряхивать, но я в ту же секунду бросаюсь ее обнимать. Крепко-крепко прижимаю к себе самое ценное во всем мире сокровище, покрываю ее щеки и лицо поцелуями:

— Сашенька, девочка моя любимая! Хорошая моя…

— Мам, ты чего? Почему ты плачешь?

— Я… — Что ей сказать? Точно не правду. Сочиняю на ходу: — Да так, смотрела грустный фильм.

Я встаю с корточек, помогаю ей раздеться. Мне безумно хочется наорать на мужа, выяснить, где они пропадали, но сейчас самое важное другое: дочка дома.

Я посылаю мужу полный ненависти взгляд.

— Кать, да что случилось? — ничего не понимает тот.

— Потом, — шепчу, киваю на Сашу. Мол, не при ней.

Игорь кивает.

— Я тут подожду.

— Мамочка, — поднимает на меня свои синие глазки дочь, — а ты не будешь меня лугать? Я култочку испачкала…

Ругать? Да я за малым не задушила ее в объятиях, какое там ругать?

Я качаю головой:

— Не буду, конечно. Это всего лишь курточка, мы ее постираем, и она будет как новая. И тебя постираем, — подмигиваю. — Набрать тебе ванны с пеной? Или ты голодная?

— Наблать, — торжественно соглашается моя уточка. — Не голодная, мы с папой поели.

— Иди на кухню, — велю Игорю.

Спустя пятнадцать минут дочь плескается в ванной с любимыми игрушками, а я, поджав губы, залетаю на кухню и шиплю на сидящего на стуле мужа:

— Как ты мог?!

— Что? Ты о чем? — хмурится Игорь. — Почему ты плакала? Мне можешь не рассказывать сказки о грустном фильме. В чем дело?

— В чем дело? — повышаю голос я. — И ты еще спрашиваешь?! Ты должен был привезти Сашу к шести! Сейчас девятый час! Где вы были? Еще и телефон отключен! Я чуть с ума не сошла, не знала, что и думать!

Я шумно дышу, пока муж буравит меня тяжелым взглядом и молчит. Потом его лицо вытягивается.

— Да нет, ты, кажется, четко знала, что думать, — ошарашенно выдает он, встает со стула и нависает надо мной, сводя брови к переносице. — Ты что, решила, что я ее забрал? Поэтому рыдала?

Не вижу смысла отпираться.

— А что еще мне было думать, Игорь?

— Да что угодно! — взрывается муж. — Только не это.

Он обхватывает мое лицо ладонями, заставляя смотреть ему в глаза:

— Катя, я бы никогда так с тобой не поступил, слышишь?

Он пытается меня обнять, бормочет что-то успокаивающее, но я вырываюсь, упрямо качая головой.

— Тогда где вы были? Почему твой телефон отключен? Ну, скажи на милость, как еще я должна была на это реагировать?!

Муж прищуривается, сжимает челюсть так, что на скулах начинают ходить желваки.

— Может, хватит меня обвинять во всех смертных грехах? Телефон сел, и все. Такое простое объяснение не приходило в твою голову?

Я молча скрещиваю руки на груди.

— Мы с Сашей, — рассказывает Игорь, — поехали поужинать в ее любимую кафешку, а когда ехали к тебе, я решил объехать пробку через жилые кварталы, и пробило колесо. Пришлось менять. Хотел позвонить, предупредить, но телефон уже сел. Зарядку, как на, зло на работе оставил. Еще и не все инструменты под рукой были, пришлось повозиться. Вот и все, Катя. Не веришь мне, спроси потом у Саши. А ты мне уже похищение приписала, недолго думая! Значит, такого ты обо мне мнения?

Я морщусь. Теперь, после его объяснений, моя бурная реакция выглядит обычной истерикой.

— А как бы ты себя чувствовал на моем месте? — фырчу.

— Точно не так. Ты с самого начала сказала, что дашь мне видеться с дочерью. У меня не было поводов считать иначе. К тому же ты знаешь, как я люблю Сашу. И я обещал, что все будет в порядке. Ну, подумаешь, Ягодка немного испачкалась, пока мне помогала.

— Любить и не изменять ты тоже обещал, — развожу я руками. — Я не знаю, на что еще ты способен, Игорь, кроме предательства. Доверия от меня не жди. Оно исчезло в тот момент, когда я увидела тебя с Машей в машине.

В этот момент чувствую, как меня окончательно отпускает тот мощный заряд, что кипятил кровь несколько часов. Вместо него — опустошение и дикая усталость. Я опускаюсь на стул.

— Любимая, я все исправлю, — в сердцах заявляет Игорь.

— У тебя не получится, — горько усмехаюсь я.

Наивный, наивный Игорь. Никак не исправить, не зашить ту рану в груди, которую он нанес. Она будет отравлять меня жгучим ядом каждый раз, когда смотрю на него.

— Получится, — убежденно твердит муж.

— Мам! Ма-а-ам! — слышу голос Сашули из ванной комнаты.

— Тебе пора, — киваю Игорю в сторону выхода, кричу дочери: — Иду!

— Я надеюсь, ты не собираешься запрещать мне видеться с Ягодкой из-за того, что сегодня случилось?

О, я бы так и сделала. С радостью! Но мне важны чувства Саши. Если стану запрещать, она мне этого не простит. К тому же на краю сознания мельтешит страх, что в этом случае она и вовсе может захотеть жить с папой. Вон какая довольная вернулась. Нет, не сейчас, но кто его знает, что будет потом?

— Не собираюсь. Но только если ты поклянешься мне, что никогда, ни при каких обстоятельствах не станешь забирать у меня дочь.

Муж мрачнеет на глазах.

— И не собирался. Клянусь.

Не собирался он. Это пока верит, что сможет меня вернуть. А что будет, когда поймет, что не выйдет?

Самое время сказать, что я не передумаю с ним разводиться. Как он заговорит? Я внутренне сжимаюсь. Мне жутко тревожно, я понятия не имею, как Игорь отреагирует, но тянуть дальше нет никакого смысла. Лучше уж сейчас узнать, к чему готовиться.

— Даже если мы разведемся? — выпаливаю на одном дыхании.