Глава 48. Сейчас мы все исправим

Катя

— К тебе никто не должен прийти? — спрашиваю я у Игоря, когда звонок в дверь раздается в третий раз.

— Нет, — качает он головой в ответ. — Мы не будем открывать.

С одной стороны, мне хочется с ним согласиться. Вдруг там люди Бориса Евгеньевича, раз уж до звонка ему осталось совсем немного времени. Вдруг он сам узнал, что у меня с Игорем такой разлад, что дошло до развода.

С другой стороны… Что, если там Руслан?

Может, он не смог мне дозвониться и забеспокоился?

Или и вовсе уже вернулся и не нашел дома ни меня, ни Сашу. Вот и отследил по сотовому.

Так хочется в это верить…

Тогда мне нужно хотя бы глянуть в глазок.

Я подскакиваю с дивана, но Игорь тут же встает напротив, мрачно заявляет:

— Я тебя не пущу.

— Да я не собираюсь открывать, просто посмотрю в глазок, — пытаюсь его успокоить.

— В коридоре горит свет, Катя. Если ты посмотришь, тот, кто снаружи, сразу поймет, что дома кто-то есть.

— Я осторожно, — делаю шаг в сторону.

Игорь тоже.

— Я сказал, нет! Это опасно, ты не понимаешь, что ли?

Я открываю рот и замираю, так ничего и не сказав, потому что наши головы синхронно поворачиваются на звук. Звук копания в замочной скважине.

Мое лицо вытягивается, и я испуганно охаю.

— Быстро в спальню, — велит Игорь, подталкивает меня и спешит следом.

Можно подумать, дверь спальни остановит того, кто хочет проникнуть внутрь.

Однако спорить не вижу смысла, быстро захожу куда велено, разворачиваюсь и требовательно тяну руку к Игорю:

— Давай мой телефон. Он ведь у тебя, я знаю. Быстрее.

Тот хмыкает и качает головой.

— Ладно, тогда хотя бы сам посмотри, не звонил ли мне Руслан только что. Если звонил, значит, у двери может быть он и его люди. Поверь, это лучше, чем если там заказчик. Ну же!

Игорь медлит, задумчиво хмурится, но затем все-таки сует руку в карман и достает мой мобильный.

— Нет, не звонил, — отчитывается, включая экран и приподнимая брови. Убирает телефон в задний карман, видимо, чтобы я не дотянулась.

— Вообще не звонил? — округляю глаза я.

О господи, неужели с ним самим что-то случилось?

— Ты спрашивала только про сейчас.

Я выдыхаю. Значит, Руслан обзвонился, не зря ведь Игорь поднял брови: скорее всего, удивился количеству пропущенных.

— Все, сиди тут, я пойду проверю.

Он старается, чтобы его голос звучал ровно, но я-то чувствую исходящий от него страх. Да что там, мне и самой страшно до одури.

Игорь уходит, закрывая за собой дверь, и вскоре его шаги стихают.

Я подхожу к двери, прислоняюсь к ней ухом и вслушиваюсь.

Чего таить, воин из меня так себе, так что геройствовать почем зря не стану. Но если это все-таки Руслан, сразу выбегу.

Тихо. Подозрительно тихо.

Вдруг раздается резкий шум и вскрик. Вскрик Игоря.

— Борис Евгеньевич… — доносится из-за двери.

Сердце ухает вниз, а в висках начинает стучать.

Значит, это заказчик. Узнал. Добрался.

Что делать? Я в панике мечусь по комнате. Подбегаю к окну и смотрю вниз, слыша громкие голоса за стенкой. Нет, прыгать без вариантов, слишком высоко. Или это будет последнее, что я сделаю в этой жизни.

Может, спрятаться в шкаф? Однако сделать этого не успеваю, потому что дверь в спальню распахивается, и я вижу замершего в дверях темноволосого мускулистого мужчину в темном костюме.

Я бы и рада сделать шаг назад, но некуда — и так упираюсь в подоконник, вцепившись в него ладонями, как в спасательный круг.

— Екатерина Викторовна, — густым басом говорит он, — пройдемте. С вами хотят поговорить.

Екатерина Викторовна? Не Ольга? Раз он так меня называет, значит, еще не в курсе, что я знаю, кто я.

Выходит, Игорь не проболтался. Только бы молчал и дальше!

Я медлю, чувствуя, как дрожат колени, но в итоге на ватных ногах шагаю вперед.

Уверена: не пойду сама — потащат силком.

Когда захожу в зал, натыкаюсь взглядом на мертвенно бледного Игоря и мужчину рядом с ним. Такой же суровый, как и тот, что пришел за мной.

Слышу шаги в коридоре. Выходит, тут есть еще кто-то. Заказчик не стал дешевить, взял с собой целую команду. Мне становится жутко, страх сковывает внутренности, а лоб покрывается холодной испариной. Что с нами сделают?

Игорь, понурив голову, стоит напротив того, кто сидит на диване.

Еще пара шагов, и я вижу сидящего.

Светловолосый мужчина лет сорока. Ухоженный, в дорогом костюме. Я его не знаю и никогда не видела.

Он коротко кивает, изгибая губы в ядовитой ухмылке. И взгляд у него такой… брр… Злобный, проникающий до самого нутра.

Совершенно не подходящим такой внешности баритоном он изрекает:

— Здравствуй, Катя. Ты меня не помнишь, а скоро снова забудешь. До меня дошли слухи, что у нас, — выделяет последнее слово, — возникли проблемы. Так?

Я молчу.

— Так, я спрашиваю? — взрывается он, обращаясь к Игорю.

— Так.

— Почему ты не связался со мной сразу? Идиот, ты мог все испортить!

Заказчик кивает своему человеку, и он всаживает пудовый кулак в живот Игоря. Тот падает на колени как подкошенный, хрипло стонет, прижимая руки к животу.

Боже, они ведь ему так внутренние органы отобьют!

— По лицу не бить, — командует Борис Евгеньевич, зловещим тоном добавляет: — По крайней мере пока. Все, выходим.

Я дергаюсь назад и вдруг чувствую резкую боль: мне в шею будто иголку воткнули.

Я поворачиваю голову к верзиле и замечаю тонкий шприц в его руке. Не показалось.

И почти сразу оседаю на пол.

Когда прихожу в себя, смутно слышу какие-то голоса.

Пытаюсь дернуться, но ничего не получается. Руки и ноги словно свинцовые. Или я привязана? И во рту сухо как в пустыне, губы не разлепить.

Приоткрываю веки, дожидаюсь, пока перестанет двоиться в глазах. Понятно только, что я в какой-то небольшой комнате, стены которой окрашены в голубой цвет.

Рядом со мной какие-то мониторы, а я сама привязана ремнями к кровати. Это меня что, как психа какого-то связали?

Ужас накрывает с головой, сердце бьется с такой силой, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я чуть-чуть поворачиваю голову в попытке увидеть еще хоть какие-то детали, и едва не стону вслух. Движение отзывается острой пульсирующей болью. Снова замираю, пытаясь сосредоточиться на стоящих у двери мужчинах.

Первый — Борис Евгеньевич, второй — в белом халате, с седыми кучерявыми волосами и огромными очками на орлином носе.

— Поймите вы, — увещевает тот, что в белом халате, — это очень, очень опасно. Я вас предупреждал. Она может не…

— Мне все равно, — прерывает его Борис Евгеньевич, поднимая ладонь. — Я слишком долго ждал, чтобы отступить в последний момент. Делайте, Валерий Родионович. Риски я беру на себя. К вам, в случае чего, у меня никаких претензий.

Зато у меня претензии. И… делайте что? Снова хотят стереть мне память?

— Не надо! — хочу закричать, но из горла вырывается лишь надсадный хрип.

— Очнулась? — поворачивается ко мне Борис Евгеньевич и скалится в улыбке. — Ничего, потерпи немного, сейчас мы все исправим. Оставлю вас.

Заказчик выходит, а человек в белом халате делает ко мне шаг.

Внутри словно бьет набат, интуиция вопит: «Нельзя, не справишься. Делай что-нибудь!»

Что делай? Что я могу? Снова пытаюсь дернуться, хоть и понимаю тщетность усилий. Пульс зашкаливает.

Неужели это конец?

Валерий Родионович склоняется надо мной, и я крепко зажмуриваюсь. По щекам катятся слезы.

Прощай, доченька, прощай, Руслан. Прощайте, мои любимые…