Глава 52. Все точки над «и»

Руслан

Я спешу к комнате, в которой держат Игоря.

Когда захожу внутрь, застаю его сидящим на диване. Он, обхватывая голову руками и опираясь локтями о колени, раскачивается вперед-назад.

— Игорь, — привлекаю его внимание, и он подскакивает с горящим взглядом.

— Где Катя? Что с ней?

— С ней все хорошо.

— Я хочу ее увидеть.

— Зачем?

— Потому что я ее муж! — с надрывом выдает Игорь.

— Ее настоящий муж — я, — осаждаю его, наблюдая, как вытягивается его лицо.

— В с-смысле муж? — заикается Игорь. — Ты что несешь?

— В прямом. Ты уже в курсе, что настоящее имя Кати — Ольга. Так вот, она моя жена.

Игорь приоткрывает рот и бухается обратно на диван.

— Но… как же так? — говорит он едва слышно. — Борис Евгеньевич сказал, что хотел ее от кого-то защитить. От тебя, что ли?

— Ты не настолько туп, чтобы поверить в его сказки, — сухо отрезаю я. — Или настолько? Борис подстроил смерть моей жены и украл ее, чтобы отомстить мне. Пришло время вернуть все на круги своя.

Игорь снова хватается за голову, смотрит на меня ошалело. Сначала с сомнением, потом будто вспоминает что-то, кивает сам себе.

— Так вот в чем дело… Вот почему она к тебе так относится…

Он бормочет что-то еще, но я его обрываю. Некогда мне возиться с ним, меня ждет Катя.

— Значит, так. Первое, вы разводитесь. Второе, ты пишешь отказ от родительских прав на Сашу. Тест ДНК, подтверждающий мое отцовство, уже есть.

— Я не… — возражает Игорь, но я останавливаю его взглядом.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия и возражать. Ты сделаешь все, как я сказал. Это еще не все.

— Что еще?

— Ты продашь всю свою недвижимость и пожертвуешь деньги в благотворительный фонд. Любой. Начнешь все с нуля. Город я выберу сам.

— Ты совсем больной? — закипает Игорь.

— Больной тут один — ты, — сужаю веки я. — Настолько больной, что много лет морочил голову моей жене! К тому же ты будешь не один.

— То есть? — непонимающе таращится на меня Игорь.

— Ты женишься.

— Чего-о-о?! На ком?

— На Марии. В конце концов, у вас общий ребенок. Она будет рада. Почти. Будешь жить с ней настоящей, — я саркастично выделяю последнее слово, — семьей. Без права на развод. Мои люди скоро доставят ее тебе в лучшем виде.

— Она меня шантажировала. И это она заложила меня и Катю заказчику, — выплевывает Игорь презрительно. — Я не женюсь на ней!

— Еще как женишься. В конце концов, ты много лет успешно изображал мужа, вот и продолжишь делать то же самое. Или отправишься в тюрьму на долгие годы. Ну так, что выберешь?

Игорь молчит, но по его поникшему виду я понимаю, что он не откажется. Перспектива сесть в тюрьму пугает его куда больше брака с Марией.

— Сейчас тебя отвезут собирать вещи и готовиться к отъезду. Не вздумай что-нибудь выкинуть, я тебя найду и уже не буду так добр.

При последнем слове у Игоря начинает дергаться уголок губ.

Так его и оставляю. Будь моя воля, он бы сел. Впрочем, брак с Марией станет тем еще испытанием и для него, и для нее.

По словам Кати, Маша мечтала о богатой жизни больше всего на свете. Ну, и Игоре в качестве того, кто обеспечит ей эту самую жизнь.

Что ж, Игоря она получит, вот только ее мечтам о богатстве сбыться не суждено. Уж я об этом позабочусь — выберу для них самый захудалый городишко, где ни о каком приличном заработке и речи быть не может.

Да и Игорь лишится всех своих связей, возможностей и тех же денег. Всего того, что хотел получить, когда согласился на роль мужа Кати. Если прибавить к этому жизнь с нелюбимой женщиной, то…

Они ежедневно будут наказывать себя сами, зная, чего лишились, и обвиняя в этом друг друга.

* * *

Катя

Я давлю на звонок, переминаясь с ноги на ногу.

— Может, еще спят? Все-таки еще рано. Хотя обычно в этом время уже встают…

— Откроют. Я рядом, ничего не бойся, — Руслан ободряюще сжимает мою вторую ладонь.

Дверь и правда вскоре открывается, и вот на нас смотрят три пары глаз. Матери, отца и Вани. Я вспоминаю, что он как раз должен был вернуться из командировки. Что ж, вовремя, поговорю сразу со всеми.

— Заходи, — начинает отец и только сейчас замечает, что я не одна. — Кто это?

— Это мой муж, Руслан.

— Как это муж? — пятится мама. — Ты ведь не развелась?

— Это Катя не развелась, — поджимаю губы я, ледяным тоном добавляю: — Но вам ведь прекрасно известно, что я не Катя, а вы мне не семья. Поговорим?

Я не жду приглашения, захожу внутрь, и родители сторонятся с бледными лицами. Ваня морщится, смотрит на меня виновато, отводит взгляд.

Я прохожу в зал, и псведородственники вынужденно тащатся за мной, дружно садятся на диван, периодически пялясь на Руслана, который стоит в дверном проеме.

— Как ты узнала? — ошарашенно хлопает ресницами мама. — Когда? Тебе что, Игорь сказал?

— Нет, я узнала не от Игоря, — начинаю я, пытаясь унять охватившую мое тело дрожь. — Как именно, неважно. Важно другое: заказчика больше нет. Бояться вам больше нечего. Кстати, меня зовут Ольга, если вам вдруг интересно. Ваш Борис Евгеньевич украл меня у Руслана и скрывал много лет. С вашей помощью!

— Ольга… — негромко повторяет отец себе под нос. — Мы не знали, он сказал нам совсем другое.

— Кто бы сомневался, — скрещиваю я руки на груди. — Я хочу понять, почему вы согласились? Зачем вам это было нужно? Вы ведь понимали, что дело нечисто, не могли не понимать!

Во рту пересыхает, и я облизываю губы, выжидающе глядя на тех, кого считала родителями.

Они молчат, словно воды в рот набрали.

— Ну же, — хмурюсь я, — скажите правду хотя бы сейчас.

— Я расскажу, — глухо говорит мать, — если ты пообещаешь не сообщать Маше.

Маше? Снова Маша? Хотя чему я удивляюсь.

— Хорошо, — киваю.

— Что ты уже знаешь? — подает голос отец, и я рассказываю.

— Ты знаешь почти все, — морщится мама. — Все так, Борис Евгеньевич вышел на нас в больнице. Все началось с Кати.

— Чем она болела?

— У нее была лейкемия. Она могла не дождаться операции по пересадке костного мозга, ведь у нас не было денег, чтобы врачи поторопились. Сама понимаешь, очереди и подходящего донора можно ждать месяцами. Борис Евгеньевич пообещал много денег, плюс ускорить процесс, найти донора. Оплатить все расходы. И мы согласились. Жизнь за жизнь. Мы бы на все пошли ради детей. У тебя есть дочь, и ты должна меня понять. Разве ты бы не сделала все ради нее?

Сделала бы, безусловно. Сердце щемит от затаенной обиды и боли, но я понимаю их мотивы. Кто его знает, как поступила бы я в такой ситуации? Воспитывать дочь столько лет и день за днем смотреть, как она угасает. Ужас. Такого и врагу не пожелаешь.

— За это, — продолжает мама, — нам нужно было взять тебя к нам четвертым ребенком, Борис Евгеньевич хотел сделать тебе документы.

— Но… — слова застревают в горле, — Катя ведь все равно умерла.

— Да, — по щеке матери катится слеза. — В этом не было вины Бориса Евгеньевича. Катино сердце не выдержало лечения, она не дождалась донора.

— И тогда просто обошлись без ложных документов, а я заняла ее место, — охаю я.

Но почему они не отказались, раз их дочь все равно не выжила? Спешу задать этот вопрос вслух:

— Одного не понимаю, если Катя умерла, почему вы не отказались?

— Потому что он помог не только ей. Он помог и Маше.

— Как это помог? Разве она болела? — вскидываю брови я.

— Твои воспоминания о пожаре хоть и ложь, потому что ты там не жила, но пожар у нас и правда был. Случился почти сразу после того, как слегла Катя, а с нами связался Борис Евгеньевич. Знаешь, говорят, молния в одно и то же место не бьет, а нас вот ударила.

— В смысле?

— Одна дочь при смерти, и вторая за малым не погибла. Пока мы были в больнице, а Иван на работе, Маша осталась дома одна, и начался пожар. У нее очень сильно обгорело лицо и живот. Мы метались из одной больницу в другую, разрывались между ней и Катей. А когда с лица Маши наконец сняли повязку, я там так и обмерла, — плачет мама. — Лицо моей девочки, моей красивой славной девочки исчезло.

Ноги перестают держать, и я опускаюсь в стоящее рядом с диваном кресло.

Это они что, согласились на лживую жизнь, чтобы подправить лицо Маши?

— Не надо нас осуждать, — замечает мой взгляд мама. — Ты сама знаешь, как несправедлива жизнь. Что с ней стало бы, не попроси мы Бориса Евгеньевича об операциях для нее? Ни работы бы у нее не было, ни мужа, ни деток. Какая ж это жизнь? Тем более мы уже согласились ради Кати. Сказали, что эти деньги Борис Евгеньевич может вычесть из той суммы, что планировал нам платить каждые два года.

Так вот почему они жили так небогато! Теперь все понятно. Они бы тоже начали получать деньги, как и Игорь, просто позже.

— Все получилось, и Маша стала даже красивее, чем прежде. Осталось так, несколько шрамов, и те скрыты волосами. Вот только Катя вскоре умерла, а отказаться мы уже не могли. Где нам было взять столько денег, чтобы вернуть их Борису Евгеньевичу? Квартиру и ту купил он. Нам даже жить было негде. К тому же он четко дал понять: либо мы возвращаем деньги, либо нам всем не поздоровится.

— И почему мне нельзя рассказывать об этом Маше? — недоумеваю я.

— Потому что она считает, что все было только ради Кати, что Борис Евгеньевич сильно потратился, и мы все равно должны ему баснословную сумму. Она не знает, сколько денег ушло на ее операции, думает, что их сделали в ожоговом центре. Мы не хотели, чтобы она всю жизнь жила с чувством вины и считала, что вся семья вынуждена притворяться только из-за нее.

Я смотрю на лица родителей и кристально ясно понимаю: они и правда верят в то, что говорят. Верят, что Маша могла бы винить себя. Как же они ошибаются!

Вот уж кто не парился бы с какой-то там виной, так это Маша. У меня ощущение, что ее вообще ничем не проймешь. И лозунг по жизни у нее соответствующий: «Все для себя любимой!».

Однако сообщать ей правду теперь не вижу никакого смысла. Это уже ничего не изменит.

— У вас не было выбора, — вдруг хмыкает Руслан. — Своим изначальным согласием вы купили билеты в один конец для всей семьи. Борис Евгеньевич надавил деньгами просто потому, что знал: уже в любом случае согласитесь. Откажись вы тогда, он убрал бы всю вашу семью как ненужных свидетелей.

Мама беззвучно открывает и закрывает рот, отец и вовсе с силой сжимает рукой подлокотник диван, таращась на Руслана, как на привидение.

Я поворачиваюсь к Ване. Он старается держать себя в руках, но тоже бледнеет.

— А ты что скажешь?

— Я был против с самого начала, Кать. Отказался бы, да не мог, сама понимаешь, — разводит он руками.

— Тогда почему ты не возражал против моего развода? Почему предупредил о Маше?

— Потому что за то время, что мы общались, ты и правда стала мне как родная. Ты чистая, светлая. Я не хотел, чтобы Маша тебе как-то навредила. Она могла, ты ее знаешь.

Брат смотрит на возмущенные лица родителей.

— Что вы так таращитесь? — взрывается он. — Может, уже пора перестать видеть в Маше ангела? Она не ангел и никогда им не была, а вы ей все жопу нацеловывать готовы!

Затем снова поворачивается ко мне:

— Ты сама сейчас осознаешь, что от моего решения ничего не зависело. Ни тогда, ни теперь. Я и на вахту устроился только для того, чтобы пореже бывать в этом цирке. И раз уж все вскрылось, мне нет нужды тут оставаться.

Ваня встает с кресла и кидает родителям:

— Я пошел собирать вещи. Сегодня же съеду. А тебе, Ка… Оль, от всей души желаю счастья. Если больше никогда не захочешь общаться, пойму.

Руслан сторонится, и он выходит из зала.

Мама всхлипывает, шепчет:

— Ванечка, стой, куда ты?

Тщетно. Я знаю брата: раз решил, не отступит.

— Я так понимаю, прощения просить уже поздно? Что теперь будет? — хрипит отец. — Чего ты от нас хочешь? Будешь мстить?

— Ничего не хочу. Мстить тоже не стану, на себе ощутила, куда приводит желание мести. Живите как хотите. Бог вам судья. Прощайте.

Я выхожу из зала, и вскоре мы с Русланом закрываем за собой входную дверь.

Перед глазами до сих пор стоят испуганные лица родителей.

Неужели они и правда думали, что я стану вредить пожилым людям? Мне это ни к чему. Не такими эмоциями я хочу наполнять свою душу. Мне очередной инфаркт отца или инсульт матери, пусть и неродных, не принесут никакой радости.

К тому же они уже и так достаточно наказаны: лишились и сына, и дочери. Она и до того бывала у них, только когда ей было что-то нужно. А теперь я и вовсе более чем уверена — когда она узнает про план Руслана, обвинит во всем именно их и откажется общаться, раз уж они ничем не могут ей помочь.

— Кать, ты как? — спрашивает Руслан, когда мы выходим на улицу.

Я обнимаю его, говорю:

— Все точки над «и» расставлены. Самое время оставить все это позади. Кати больше нет, и… называй меня Ольгой, ладно?

— Хорошо, — кивает Руслан. — Ольга. Моя Ольга.

Он с такой нежностью произносит мое имя, что внутри растет шар тепла и вскоре расплывается внутри, заполняет каждую клеточку, даря тихое ощущение покоя и любви. Снова на глазах показываются слезы. Только теперь слезы счастья.

— Ну что, Оль, куда едем дальше?

— Домой, Руслан. Мы едем домой.

Эпилог

Около года спустя

Ольга

— Ну что, вы готовы? — улыбается Руслан, обнимает меня сзади, нежно целует в шею.

Я разворачиваюсь, смотрю в любимые карие глаза и расплываюсь в ответной улыбке.

— Готовы, — хихикаю. — Готовь прицеп, боюсь, в багажник все не влезет. Сашуля не желает уезжать без любимых кукол.

Муж устроил нам сюрприз: хочет отпраздновать день рождения дочери в Диснейленде.

Стоили только сообщить об этом Саше, визгу и писку было на весь наш домище. А сколько радости! С того момента она каждый день с усердием зачеркивала дни в календаре красным маркером и напоминала: скоро.

Забудешь тут. Наряды собери, план прогулок продумай, кукол подготовь. И самое важное — платье принцессы — не забудь.

Слава богу, вся нервотрепка с разводом, восстановлением моих документов и отцовства Руслана позади.

Мы рассказали дочке правду. Точнее, полуправду. Только то, что она может понять: Руслан мой муж и ее настоящий папа. Подрастет, расскажем подробности.

Я переживала, как она отреагирует, боялась, что не очень, но моя любимая девочка в очередной раз меня удивила. «Ух ты, у меня целых два папы. Кррруто!» — вот вам и реакция на сногсшибательную новость. Все-таки дети смотрят на мир совсем иначе.

Между прочим, выговаривать «р» ее научил Руслан. И много чему еще успел научить за это время.

С общением Саши и Игоря все происходит, как мы и предполагали. Поначалу дочка скучала по нему, ждала его звонков, порой сама просила набрать его номер. Но чем больше времени проходит, тем реже он звонит. Сначала они общались раз в неделю, потом раз в две, а теперь… Последний раз говорили месяц назад. Надеюсь, хоть про ее день рождения не забудет.

— Ты чего подвисла? — приподнимает бровь Руслан.

— Думаю, позвонит ли Игорь Саше, чтобы поздравить ее с днем рождения.

— Не знаю, — пожимает плечами любимый. — Ты лучше скажи, что ответила Виктория: сама доберется в аэропорт или заехать за ней?

— Сама.

Моя мама, Виктория, тоже принимает активное участие в нашей жизни. Нет, я ее не вспомнила, вообще пока ничего не вспомнила из прошлой жизни, но это нам не помешало. Мы познакомились заново, и она заезжает к нам в гости почти каждую неделю.

Периодически забирает к себе Сашулю, которая достаточно быстро стала называть ее бабушкой. Еще бы, та жутко ее балует. В ответ на мои вздохи и попытки изобразить грозный взгляд лишь машет рукой и смеется: «Воспитывать нужно детей, Оля, а внуков — баловать!»

Я зову Сашу, и вскоре мы дружно выходим из дома — навстречу новому дню.

А все же интересно, как там Игорь…

* * *

Игорь

— Игорь! — доносится истеричный визг из зала.

Что опять случилось?

— Я просила тебя купить памперсы, где они? — упирает руки в боки Маша, заходя на кухню, где я, вообще-то, пытаюсь работать.

Ни минуты покоя в собственном доме. Впрочем, это и домом не назовешь. Убогая двушка у черта на куличках.

— Я недавно приносил, — шиплю на нее.

— Так закончились уже, — всплескивает руками она. — Иди покупай.

— Ты не видишь, что я работаю? Сходи сама.

— Давай, обвини меня в том, что я бездельница, как обычно! Я так-то тоже не сижу сложа руки, — огрызается Маша, поправляя отросшую прядь волос за ухо. На ее халате прямо по центру груди свежее пятно. Похоже, сынок постарался. Единственный лучик света в нашем доме. — Между прочим, Андреем занимаюсь. Еле спать уложила.

Она демонстративно захлопывает крышку ноутбука, показывает пальцем в сторону двери.

— Иди в магазин. Или будешь сам стирать пеленки руками. Когда починишь стиральную машинку? Не можешь починить, купи новую!

Новую? Машинку ей купи, посудомойку купи, микроволновка сломалась, на парикмахерскую денег дай. Ее список желаний и претензий бесконечен.

Такое ощущение, что, когда она спит, у нее вместо снов работает встроенный генератор жалоб, который к утру генерирует целых ворох заявок и обвинений.

Никакой благодарности. «Ты должен, должен, должен». Или коронное: «Это все ты виноват. Ты. Ты. Ты». «Если бы не ты, я бы…»

Птичка-мозгоклюйка, твою мать!

Кстати, о матери. Маша почти не звонит родителям, а когда звонит, это выглядит как отработка повинности. Ни капли тепла и участия.

Мне даже самому их уже жаль. Воспитали на свою голову. Ну, что воспитали, то и получают. Еще и я отдуваюсь.

Жду не дождусь, когда Руслан сменит гнев на милость, и я смогу забрать сына и свалить от этой истерички куда подальше. Он ведь сменит? Не может ведь заставлять меня мучиться всю жизнь. У меня уже от всего этого нервы ни к черту, даже залысины появились.

Я снова открываю крышку ноутбука, рявкаю на жену:

— Еще раз так сделаешь, вообще денег от меня не получишь, усекла?

Я, между прочим, работаю почти круглые сутки. На машину коплю. Городок хоть и маленький, но ходить пешком меня порядком подзадолбало.

Маша кривит лицо, шипит:

— Скотина ты, Савицкий! Ненавижу тебя!

Она демонстративно задирает подбородок и выходит из кухни.

О, эту фразу я слышу до обидного часто.

— Это взаимно, дорогая, — бросаю ей вслед.

* * *

Ольга

Еще месяц спустя

Я сжимаю в руке тест. Заветные две полоски. Как долго я этого ждала!

Сегодня вечером устрою сюрприз мужу, пока Саша у мамы.

Они обе тоже обрадуются, к тому же дочка просит братика не в первый раз.

Я спускаюсь из спальни вниз, спешу на кухню, чтобы приготовить праздничный ужин. Все, что любит Руслан. Обычно еду готовит повар, но сегодня я захотела порадовать мужа сама.

Через несколько часов снимаю фартук и поглядываю на часы: где же он? Обещал вернуться к семи.

И точно, без минуты семь слышу шаги, а вскоре вижу Руслана с цветами. Моими любимыми пионами. Он вручает их мне со словами:

— Что-то давно я не дарил тебе цветов. Исправляюсь.

Я прыскаю со смеху. Ага, и правда давно, аж три дня прошло.

— Спасибо.

Я чмокаю мужа в щеку, забираю цветы и достаю вазу. Ставлю букет, а когда снова поворачиваюсь, вижу, как этот жук стоит с хитрющим видом и смешинками в глазах возле противня, который я недавно достала из духовки.

Что такое? Ну точно, уже что-то натворил. Вот вроде взрослый успешный мужчина, а порой ведет себя как озорной мальчишка.

Впрочем, я люблю в нем все, и эту его грань особенно.

Перевожу взгляд на противень и замечаю, что на одном из кусочков мяса нет сырной корочки.

— Руслан, — тяну я. — Ты же обещал так не делать. Все, с тебя желание.

И тут его лицо вытягивается, а затем он улыбается. Солнечно, ярко.

— Что? Ты чего такой довольный? — не понимаю я.

А потом ка-а-ак понимаю! Я говорила именно так в прошлом, когда еще не потеряла память.

Руслан любил таскать самые лакомые, на его взгляд, кусочки, и как-то раз я так ему и сказала: стащил кусочек — выполнил желание. Шутливое разумеется, ведь у меня и так было и есть все, о чем можно мечтать, и даже больше.

Я бросаюсь на шею мужу, пищу от радости:

— Вспомнила!

Это мое первое воспоминание из прошлого. Пусть маленькое и, возможно, несущественное, но теперь я интуитивно чувствую: это только начало.

— Это только начало, — будто читает мои мысли Руслан.

— Кстати, о началах… — чуть отстраняюсь я. — У меня для тебя сюрприз.

Хотела подождать до ужина, но не вытерплю.

Я сую руку в карман и достаю оттуда маленькую коробочку с заветным содержимым.

Руслан открывает ее, смотрит внутрь несколько секунд, а потом поднимает на меня счастливый взгляд.

В следующую секунду мои ноги отрываются от пола — муж поднимает меня, кружит по кухне, и я заливаюсь радостным смехом.

— Спасибо, спасибо, любимая, — благодарит меня Руслан, когда наконец приземляет на пол. — Я так рад, что ты у меня есть.

— Мы, — поправляю его, — друг у друга есть. Я, ты и Саша.

И скоро нас станет еще больше. Это ли не счастье?

Вниманию читателей! Очень важно! Прошу прочитать всех!

Дорогие читатели, вот и подошла к концу история Ольги и Руслана. Надеюсь, книга вам понравилась, и если так, не забудьте поставить лайк, мне и Музе будет очень приятно!

У меня к вам огромная просьба: не спойлерить в комментариях. Не пишите о том, что Катя — это Ольга, что родители неродные и прочем, что может испортить интригу тем читателям, которые еще только собираются прочитать эту историю.

Дело в том, что новые читатели видят на странице книги именно верхние комментарии, и если они прочитают о том, что Катя — это Ольга, что ее разлучили с Русланом, что все подстроил заказчик и так далее, интрига книги будет для них испорчена безвозвратно.

Соответственно, им будет не так интересно читать историю, заранее зная сюжет.

Я очень ценю и с радостью читаю ваши комментарии, но очень прошу при их написании подумать о новых читателях. Надеюсь на понимание.

Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропустить выхода новых историй!

С любовью и благодарностью, ваш автор.

Конец