Глава 41
Покровский
Жмурюсь от яркого солнца, открыв бардачок, пытаюсь найти солнцезащитные очки, отвлекаюсь от дороги на какую-то секунду, но тут же, замечая движения справа, выкручиваю руль в сторону.
Меня заносит на встречную полосу, истошный сигнал проезжающих машин, справляюсь с управлением. Под капотом пятьсот лошадиных сил, снова оказавшись на своей полосе, бью по тормозам, сердце готово выпрыгнуть из груди.
– Сука! Куда прешь?!
Кто-то кричит из открытого окна, но орать нужно не мне, а тому черному автомобилю, что нагло подрезал меня и уже уехал далеко вперед. «Кайен» и еще пара машин застыли на дороге, перекрывая другим пути.
– Вот же сука ебаная! – ударяю по рулю, матерюсь, думая о том, что это не случайность.
Ладони вспотели, в висках барабанной дробью пульсирует боль. Смотрю на свою рожу в зеркало заднего вида, надо срочно кофе и холодный душ, чтоб не заснуть и хоть как-то привести себя в норму.
Через несколько минут заезжаю на подземную парковку городской квартиры, надо бы вызвать кого-нибудь из ребят, чтоб сели за руль, сам не доеду точно. Мне бы поспать часа два, тогда бы я смог и сам ехать, но времени нет. Я знаю адрес Арины, подружка сообщила, но лучше, чтоб мой прекрасный и талантливый хакер Сережа дал точные координаты.
– Карим, рассказывай.
Пока поднимаюсь на свой этаж, слушаю, что удалось узнать Кариму. Как я и полагал, похищение Арины – дело рук Савелия, как и вся его крысиная возня около турка и губернатора, а моя Арина – лишь отвлекающий маневр от этой возни.
– Я понял, найди остальных, узнай больше информации, и мне нужен водитель, пришли кого из ребят, у меня дела в другом городе, через час жду.
– И это, Тихон Ильич, насчет Арины – он сказал, что ее не трогали, думаю, это важно.
– Спасибо, Карим.
Не хочется даже думать об этом, иначе сорвусь, и от меня настоящего мало что останется.
Отключаюсь, лифт уже приехал, с третьего раза попадаю в замочную скважину, только сейчас замечая, как трясутся руки. Квартира встретила тишиной, стою и несколько секунд смотрю в одну точку. Здесь не жила ни одна женщина, моя рыжая девочка была первой. Встречала, выходя из комнаты в моей футболке, стройные ноги, шипы и розы с красными пятнами на бедре, эти шипы теперь рвут мое сердце. Облако волос и… запах…
Сжимаю челюсти до скрежета зубов, жалея, что не придушил Саву своими руками. Меня даже не трогает его предательство, в моем мире нельзя никому доверять и считать другом. Нож в спину никто не отменял, а если на горизонте маячат большие деньги с практически безграничной властью, его с легкостью воткнут в тебя, улыбаясь в глаза.
Сава в первую очередь посмел тронуть мою женщину, он не жилец в любом случае.
Бросаю пальто на спинку кресла, разуваюсь, раздеваясь на ходу, иду в душ, кругом бардак, в раковине кровь, осколки стекла. На автомате принимаю душ, несколько минут стою под ледяной водой, я сейчас должен быть максимально собран и не поддаваться эмоциям. Никаким раздражающим факторам и событиям, что могут происходить.
В спальне разбросанные вещи, незаправленная кровать, бардак, как и во всей квартире. Одеваюсь, джинсы, футболка, в зеркальном отражении на меня смотрит незнакомый мужик, но это я. Бородатый, взгляд дикий, щеки впалые.
А внутри только ярость, приправленная такой болью и виной перед Ариной, что кажется, в ней можно утопить весь мир. Как только я надел куртку, проверил паспорт и деньги, завибрировал телефон.
Выхожу, захлопнув дверь, смотрю на часы – почти полдень, прибавляю в уме, сколько времени понадобится, чтоб выехать из города и добраться до другого, надеюсь, Карим уже прислал человека.
– Говори, Сереж.
– Скинул точный адрес геолокации того номера, он зарегистрирован на Арину Витальевну Корнилову. А вот вся информация об Арине Витальевне закрыта, словно она появилась из ниоткуда в детском доме. Скупые данные, ничего особенного и примечательного: жила, училась, кстати, хорошо училась.
– А при каких обстоятельствах попала туда?
– Я тут вскрыл несколько… ну, в общем, не суть.
– Сережа, давай не тяни. Мне, блять, сейчас не до загадок.
– Корнилова Арина Витальевна, девяносто седьмого года рождения, мать Корнилова Ольга, отец Корнилов Виталий Владимирович, в двухтысячные занимал нехилое место в областной администрации, плюс хороший бизнес – оформленный, естественно, на жену – дом, машины, сбережения. У меня сейчас мало данных, если поковыряться, можно еще найти, но все у мужика было прекрасно, жил красиво, ни в чем себе не отказывал. Скорее всего он и в криминале замешан, в те времена без него никак.
– Было?
– Да, в одну ночь в две тысячи втором, глава семейства слетел с катушек и забил свою жену молотком до смерти, а потом самоубился, засунул дуло охотничьей винтовки в рот и снес себе половину черепа.
– Как так? – даже рука застыла у кнопки вызова лифта. Понимаю, что чужая жизнь и семья – потемки, но все-таки? Забить жену молотком – это вообще не укладывается в сознании.
– Не знаю, в деле написано так. Девочку пяти лет и мальчика – сын еще есть – Артем, тому было десять – определили в детский дом. Там они и жили до окончания средней школы. Вот после информации о девушке никакой, а брат ее сидит по двести двадцать восьмой, перевозка и хранение, там почти двадцать кило было, но с ним там все так мутно.
Лифт снова едет слишком медленно, пропала связь, но мне уже и этого хватило, я так и застыл, оглушенный услышанным и своими мыслями. Нарочно не спросил у подружки, как Арина попала в детский дом, хотел сам узнать – только факты, без красок, но даже они оказались сильными.
Как только вышел на парковку цокольного этажа, телефон снова зазвонил, ой не вовремя ты, дочка.
– Пап, привет, как дела?
Алена веселая, но чувствую – что-то не так, в Париже утро, и она звонит мне, это странно.
– Привет, милая, все хорошо, я немного занят, давай позже напишу.
– Я с тобой не общалась с отъезда, ты все еще с той девушкой, рыжей? Я рассказала маме, она говорит, что это у тебя ненадолго.
– Твою мать, как и тебя, никто не будет спрашивать, – ответил резко, даже грубо.
– Ты невыносим, вот раз в сто лет позвонишь, чтоб узнать, как дела, и все равно наткнешься на оскорбления.
– Алена, я знаю тебя, что случилось?
Дочка замялась, но тут же продолжила.
– А у мамы с Симоном будет ребенок, представляешь?
– Не представляю, из Веры мать никакая.
– Ты придираешься. А представь, если у тебя родится малыш? Ты у меня еще ого-го какой красавчик. А еще я познакомилась с парнем, ну как – с парнем, он старше меня, но не очень намного, но он невероятный…
– Малыш?
Не слышу других слов, а я ведь думал об этом, так отчетливо помню эти мысли и девочку с рыжими волосами и рассыпанными по носику веснушками.
– Пап? Ты слышишь меня?
Киваю, но замечаю боковым зрением, как с парковки выезжает черный автомобиль, а ко мне, здороваясь, идет Стас. Бросаю ему ключи от «Кайена», чтоб сел за руль и ждал меня, отхожу за бетонную колонну.
– Да, Алена? Извини, дел много.
– У тебя точно все хорошо?
– Терпимо, дочь.
– Тут такое дело, я познакомилась с мужчиной.
– Каким мужчиной? Алена, не начинай, меня посадят, если я начну косить всех твоих парней.
– Он не парень, он взрослый. Мы вместе летели в Париж тем рейсом…
Дальше ничего не слышу, кроме взрыва, воя сигнализации, меня кидает в сторону. Пытаюсь устоять на ногах, прижавшись плечом, сползаю спиной по бетонной колонне, телефон падает из рук.
Уронив на грудь голову, кажется, отключаюсь. Слышу звук колокола где-то вдали, дым, запах гари, подняв веки, боюсь пошевелиться. Под ногами грязь, куски льда и снег, мои ноги в кожаных сапогах, длинный и блестящий клинок меча, с острия которого капает кровь.
Запах жженого мяса, железа и стоны, а еще голос, едва слышный.
– Ver thik, her ek kom…Ver thik, her ek kom!
Клич викингов. Берегись, я иду.
Откуда вообще это все?
– Тихон Ильич? С вами все в порядке? Тихон Ильич?
Трясу головой, прогоняя наваждение, дышать нечем, кашляю, задыхаясь от гари.
– Стас, что случилось?
– Пиз… «Порше», взорвался. Извините за мат.
– Ты как сам?
– Нормально, сдетонировало с сигналки, а вот если бы вы на нее не поставили, то все – и мне пиз…, и вам, еще раз извините.
Оптимизм моей охраны воодушевляет.
– Давай уходить, ты на машине? Тогда едем на твоей, а то сейчас менты набегут, а у меня нет времени на общение с ними.