Глава 8

Еще три месяца Лика находилась в клинике.

Процесс реабилитации шел хорошо, но врачи советовали отцу не торопиться, тем более, что пребывание девушки в больнице полностью оплачивал водитель, сбивший ее на дороге. Кто этот человек, Лика так и не узнала. Не потому, что от нее что-то скрывали, а потому, что отец и сам не догадывался, кто это. Он видел его только один раз, когда случился скандал в холле больницы, но не запомнил, так как был зол на врачей и обстоятельства, отбиравшие у него дочь.

Каждый день был заполнен различными процедурами. Лика училась заново говорить, ходить, есть, выполнять мелкую работу руками. Оказалось это невероятно трудно. Нужно было заново научиться застегивать пуговицы, завязывать шнурки и даже писать. Ручка просто вываливалась из ее пальцев, не желая слушаться. Лика чувствовала себя ребенком, с которым носятся и которого опекают без меры.

Повязку сняли, и в зеркало на нее смотрел худенький мальчишка с огромными глазами, которые казались бездонными из-за провалившихся щек. Обритая голова начала покрываться легким светлым пушком. Тетя Марина, видя, что Лика, глядя на себя в зеркало, едва сдерживает слезы, принесла ей несколько ярких косыночек и научила завязывать.

Непослушные пальцы с трудом делали узел, но Лика никого не просила о помощи: она мечтала скорее встать на ноги и найти таинственного спонсора.

Один день был похож на другой. Занятия с логопедом, психологом, неврологом, физиотерапевтом и трудотерапевтом, ставящим различные задачи по улучшению моторики, вскоре стали приносить ощутимые результаты. Каждый день ее навещал отец. Он помогал ей сесть в кресло и вывозил на прогулку в зимний сад, так как на улице уже стояла середина осени, и каждый день шли затяжные дожди. Постепенно Лика и сама начала передвигаться. К моменту выписки она чувствовала себя уже очень хорошо и с волнением ждала тот день, когда поедет домой.

Плохо восстанавливалась только память. Лика помнила, что произошло с ней до аварии, но само столкновение начисто вылетело из памяти.

Каждую ночь она видела сны. Сначала ей казалось, что они разные, но постепенно она вдруг поняла, что видит фрагменты одного и того же сна. Каждый раз она просыпалась с криком и в холодном поту.

Вот она смотрит на красивую спину мужчины. Он поворачивается, а вместо лица у него белое пятно. На следующую ночь она играет с детьми на широкой кровати. Она знает, что это девочка и мальчик, но вспомнить, как они выглядят, не может. Иногда ветер раскачивал шторы, и открывалось большое, в пол, окно в сад. Она слышала звонкий смех, и кого-то зовут Фрекен Бок. А иногда она ощущала аромат Hugo boss и потом целый день принюхивалась к врачам и посетителям, надеясь понять, кто заходил к ней в палату.

Однажды ночью Лика проснулась и не поняла, что ее разбудило. Вот уже месяц она жила в отдельной палате. В комнате было тихо. Не доносилось ни звука и из коридора. Лика посмотрела на часы: три тридцать – время, когда даже самые стойкие оловянные солдатики утомляются и спят.

Вдруг ей показалось, что у окна кто-то стоит. Сердце бешено заколотилось. Страх комком собрался в горле. Лика протянула руку, чтобы включить свет, но так и замерла в изумлении. Она увидела потрясающе красивую женщину. Ветер закручивал легкую белую ткань ее платья, когда незнакомка шла к Ликиной кровати. Девушка от ужаса вжалась в подушку. Она хотела закричать, но голос ей не повиновался. Бежать? Но слабые ноги в лучшем случае помогли бы ей добраться до двери.

Женщина наклонилась, и Лика близко увидела ее горящие голубым огнем глаза.

– Позаботься о моих любимых, – услышала она слабый, похожий на шелест листьев голос.

Лика выгнулась на кровати, хватая ртом воздух, и, зажмурившись, тоненько закричала.

– Что случилось? Тебе плохо? – в палату вбежала медсестра и включила свет.

– Там… Там… – шептала Лика, не раскрывая глаз и показывая рукой в пространство, – там…

– Лика, – медсестра потрясла ее за плечо, – в палате никого нет. Тебе сон приснился.

Лика осмелилась посмотреть. Действительно, пусто. Окно закрыто, жалюзи тоже. Видимо, ей показалось. Но картинка была настолько реальной, что она до утра не могла заснуть. Просто лежала с включенным светом и думала, что случилось с ее памятью и восприятием мира.

Осень пролетела незаметно, и наконец Лику выписали. Отец торжественно вывел ее из палаты в коридор, где столпился весь медицинский персонал, кто был на работе. Увидев девушку, уверенно стоявшую на своих ногах, люди захлопали. Лике и самой было непривычно без больничной пижамы. Любимые джинсы, которые принес отец, провисали на ножках-карандашиках. Свитер казался с чужого плеча, куртка болталась.

– Ничего, доченька, не переживай, – успокаивал девушку отец. – Было бы здоровье, а мясо нарастим. Откормим.

– Я же не свинка, – сквозь слезы улыбалась Лика.

– Ты моя самая любимая розовая хрюшка, – отшучивался отец.

Лика тепло попрощалась со всеми медиками, так трепетно относившимися к ней и ее папке. Когда пришла очередь пожать руку доктору, занимавшемуся ее лечением, она не сдержалась и крепко его обняла.

– Спасибо вам! Спасибо большое. Я никогда не забуду вашу заботу, – бормотала она. – Я обязательно приду к вам в гости.

– О, нет! Не надо. Держись подальше от больниц, даже лучших. Тебе небо подарило чудо, значит, ты здесь еще кому-то нужна. Никогда об этом не забывай.

– Пожалуйста, скажите мне, кто оплачивал мое лечение. Я хочу поблагодарить этого человека, – Лика посмотрела умоляющими глазами на доктора.

– Он просил тебе не говорить. Доброе дело не требует благодарностей. Оно или делается или нет. Удачи тебе, Анжелика, в жизни. И помни, ты получила второй шанс. Потрать его с пользой.

Лика взяла под руку отца, и они медленно пошли к лифту. Уже в кабине она еще раз оглянулась, помахала рукой сотрудникам, а когда двери закрылись, заплакала.

– Ну, чего ты плачешь, глупышка, – прижал ее к себе отец и поцеловал в стриженую макушку, спрятанную под белой шапочкой. – Все хорошо. Знаешь, как мы сейчас заживем с тобой! Тебя дома ждет сюрприз.

– Правда? – Лика вытерла глаза и улыбнулась. – А какой?

– Ну, что это за сюрприз, если я тебе заранее расскажу.

– Так нечестно!

Двери лифта открылись, и они вышли в холл.

– О, боже! Какая красота! Я даже не предполагала, что лежала в такой роскошной больнице, – воскликнула Лика. – Папочка, знаешь, чего я сейчас больше всего хочу?

– Ну?

– Кофе. Ты чувствуешь, какой аромат? Пойдем вон в то кафе, посидим немножко.

– Лика, мне эта клиника осточертела. Я каждый день сюда, как челнок, мотался. Даже на работу устроился рядом, чтобы ближе к тебе быть.

– Папочка! Сегодня наш праздник. Пойдем, – Лика потянула отца, и тот неохотно, но уступил дочери.

Они сели за столик так, чтобы видеть одновременно и улицу за окном, и людей в холле. Отец принес Лике латте, а себе эспрессо и тарелочку с пирожными.

– Гулять, так гулять, – засмеялась Лика и сунула в рот восхитительно-жирный эклер. – М-м-м, папка, я на седьмом небе от счастья! Ты правда на работу устроился? По специальности?

– Нет, доченька. Пока просто охранником. Сама знаешь, не так-то просто работу найти. А теперь придется уходить.

– Почему?

– Слишком далеко. Надо ближе к дому искать. Я не могу тебя оставить.

– Но у меня тоже работа есть.

– Забудь. Слышишь, забудь! Ты учиться пойдешь.

– Пап, я давно все школьные знания потеряла. Я же не сдам экзамены. Тем более, после болезни.

– Ничего не знаю. Ни о какой работе слышать не хочу, – горячился отец.

– Ладно. Не волнуйся, – успокоила его Лика. – На чем поедем домой? На метро?

– Нет. Я уже договорился со знакомым таксистом. Он ждет нас на стоянке.

Лика встала и под руку с отцом пошла через холл. Она видела, как поглядывают на ее симпатичного папку посторонние женщины и шла, гордо подняв голову. На улице шел легкий снежок. Лика подняла голову, ловя ртом снежинки, как в детстве. Отец отошел в сторону, чтобы позвонить водителю.

Девушка резко повернулась и угодила прямо в живот высокому мужчине, только что вышедшему из дверей клиники. Он осторожно взял ее за плечи, отодвинул и быстро зашагал на стоянку. Следом за ним выбежала медсестра в униформе.

– Кирилл Андреевич, вы документы забыли, – услышала Лика, и ее будто током ударило. Она, зачарованная, смотрела, как мужчина садился в машину, как развернулся и проехал мимо. У входа он притормозил, в приоткрытое окно протянул руку, в которую медсестра вложила папку с файлами, и исчез.

– Дочь, ты чего застыла? – тронул ее за локоть отец. – Пойдем в такси.

– Не знаю, – растерянно ответила Лика. – Папа, а ты видел, сейчас машина рядом со мной остановилась?

– Да. Знакомый?

– Нет. Просто чувство какое-то странное. Будто шевелится что-то в душе, волнение, что ли. А почему? Неизвестный человек. И такое…

– Ты еще не поправилась, вот и чудится всякое. Поехали домой.

В машине Лика никак не могла избавиться от видения: медсестра подбегает к черному джипу, оттуда показывается рука, в лучах солнца сверкает серебристый браслет часов, и все. «А, ладно. Зачем об этом думать», – мысленно махнула она рукой и настроилась на дорогу домой.

Как здорово оказаться на улице, когда такой солнечный денек! От легкого мороза лужи покрылись корочками льда, опавшие листья, собранные в кучки, возвышаются горбиками в парке вокруг клиники. Вокруг шумит, кипит, бурлит, жизнь большого города, из которой она была вырвана на несколько месяцев.

Лика зашла в родной подъезд и удивилась: когда она возвращалась домой каждый день, как-то и не замечала убогость жилища. Эти стены цвета детского поноса, расцарапанные и подписанные по углам, эти мутные стекла на окнах этажей, эти сломанные почтовые ящики с висящими через края пачками бесплатных газет никогда не вызывали у Лики отторжения. Дом как дом. Сотни таких домов в их старом спальном районе, а в них живут десятки тысяч обычных людей, которые ходят каждый день на работу и возвращаются обратно.

А сейчас…

Она осторожно, стараясь ничего не касаться, поднималась по заплеванной лестнице в себе на этаж вслед за бодро шагающим отцом. После роскошной клиники, в которой она провела несколько месяцев, родной дом казался пристанищем для бомжей.

«Я не хочу больше так жить!» – повторяла она про себя, понимая, что у нее нет шансов изменить свою жизнь, если только не выйдет замуж за миллионера, а они, увы, на российских дорогах не валяются.

Возле двери в квартиру отец остановился, повернулся к ней и, загадочно улыбаясь, закрыл ей глаза ладонями.

– Помнишь? Сюрприз!

Ослепленная, Лика чувствовала жуткий дискомфорт и неуверенность, но расстраивать отца не хотела. Она, нащупав ногой, куда можно ступить, сделала несколько шагов. Давление на глаза пропало.

– Открывай! – приказал ей отец.

Лика распахнула веки и вскрикнула: она не узнавала захламленную старую квартиру. Все сияло чистотой, а сделанный косметический ремонт еще пах свежей краской. Но отец не успокаивался. Он помог снять Лике обувь и потащил дочь в ее комнату.

– Смотри, что я придумал, – как ребенок, радовался он.

Лика открыла дверь и охнула: ее милая девичья комнатка напоминала сейчас будуар принцессы. Розовые шторы гармонировали с таким же покрывалом. На столе возле новенького ноутбука подмигивал синим глазом русалочки розовый коврик для мышки. В подушках, украшенных рюшами, сидели ее куклы, которые она уже давно убрала в коробку. Книги на полках были расставлены по ранжиру, как солдаты на построении, а их охраняли открытки и фотографии в няшных рамках.

Лика вытаращила от удивления глаза. «Папка, кажется, перестарался, лет на десять опоздал. Интересно, где он взял деньги на все эти перемены?» – подумала она, но, увидев счастливое лицо отца, ничего не сказала. «Пусть порадуется. Он же для меня старался».

– Отдохни, доченька, я на кухню побегу. Вчера мы лепили с Мариной, ой, с тетей Мариной, манты. Сделали так, как ты любишь: рубленое мясо, картошка и много лука с перчиком. Я пойду, поставлю пароварку на огонь.

Лика осталась одна. Она повесила в шкаф верхнюю одежду и осторожно села на кровать, потом, подумав, перебралась на стул.

– Теперь под одеяло с ногами не заберешься, чтобы не разрушить эту красоту, – пробормотала она и включила ноутбук.

Она смотрела на разгорающийся экран, но не видела его. Мучительные мысли наполняли голову. «Кто это был? Почему он меня так поразил? Стоп. Я этого мужика даже не разглядела. Тогда на что среагировала?» Лика достала с полки блокнот, в который записывала поручения, нашла чистую страничку и приготовилась, надеясь, что на поверхность памяти выплывет нужная информация. Увы!

– Лика, может, ты что-нибудь хочешь перекусить? – заглянул в комнату отец.

– Нет, но мне одной скучно. Папка, я тебе помогу.

Она встала и пошла в кухню. Здесь тоже сиял новизной белый кухонный гарнитур с бордовыми дверками.

– Что-то у нас много красного цвета в квартире, – засмеялась Лика и забралась с ногами в угол диванчика.

– Это тетя Марина постаралась, – смущенно отвел глаза отец. – Я же в этом ничего не понимаю.

– А где ты деньги взял на эти изменения? У нас, когда я последний раз домой забегала, мышь в холодильнике повесилась. Помнишь, ты утром всегда ел булочки с кефиром, которые я с работы приносила.

– Лика, понимаешь… – замялся отец, – тут такое дело…

– Ты занял деньги у ростовщиков? – с ужасом спросила Лика, сразу представив коллекторов на пороге по-новому отделанной квартиры.

– Нет, что ты. Я еще не совсем мозги пропил. Я теперь ни-ни. Ни грамма.

– Закодировался?

– Да нет. Самому не хочется, – уклончиво ответил отец и полез в холодильник.

– Пап, все же, где деньги взял? Тебе тот мужчина дал, который меня сбил?

– Я же тебе говорил, что я с ним только один раз виделся. И какого ты обо мне мнения? Он тебя поместил в крутую клинику, отплачивал счета, а его жена…

Отец махнул рукой и закрыл дверь холодильника, так ничего и не достав.

– Прости, пап. Но последние годы…

– Да, знаю, вел себя как чмо подзаборное. Сам себе простить не могу, что заставил единственную дочь себя кормить. Я, может быть, только жить начинаю.

Звонок в дверь прервал его оправдания. Отец мгновенно исчез из кухни, и вскоре Лика услышала приглушенные голоса. Она тихонько встала и выглянула в коридор. Отец разговаривал с соседкой. Увидев Лику, женщина вспыхнула и смутилась.

– Тетя Марина, как я рада вас видеть, – бросилась к ней Лика. Они обнялись и стояли так минуту. От соседки вкусно пахло ванилью и теплой кожей. Слабый запах духов щекотал ноздри. Что-то такое знакомое и родное было в этом аромате, что Лика почувствовала, что сейчас заплачет. Она потащила тетю Марину на кухню. Та не сопротивлялась, но через плечо растерянно поглядывала на отца.

– Рассказывайте! – потребовала Лика. – Что вы от меня скрываете?

Отец зашел в кухню и встал рядом с тетей Мариной. Оба выглядели смущенными, как подростки. Лика уже догадалась, какую новость услышит, но все равно ждала, пока они сами не созреют.

– Дочь… Мы тут с Мариной… С тетей Мариной… – заикался отец, не зная, как начать. – В общем, – кинулся он, как с обрыва, – мы решили вместе жить. Как ты думаешь?

– Ну, не знаю. Надо еще посмотреть на ваше поведение, – серьезно начала Лика, а потом, увидев вытянутые лица взрослых и серьезных людей, засмеялась, – ну, что вы, как маленькие? Разве я могу вам указывать, как жить? Если вам хорошо вместе, пожалуйста. Я только счастлива за вас буду.

– Правда? – отец переглянулся с соседкой. – Мы же рядом, через стенку. Чуть что, сразу прибежим. А ты – к нам и на обед, и на ужин, и так просто поболтать.

– Стоп! Я не поняла. Вы где жить собираетесь? – Лика от удивления не знала, куда деть руки. Она то сцепляла пальцы в замок, то водила ладошками по джинсам.

– У Марины. А что, нельзя? Ты скажи, если не хочешь. Я тогда дома поживу.

– Я, значит, буду одна?

– Да.

– И вся квартира в моем распоряжении?

– Да.

– И я могу делать все, что захочу? Например, мальчика приведу?

– Да, – подтвердил отец, – Погоди! Какой мальчик? Я тебе приведу! Все, Марина, ты иди к себе. Потом поговорим, – отец стал выталкивать молчаливую соседку в коридор. – Я пока дома поживу.

– Папа! Я же пошутила! – крикнула Лика. – Ты на меня посмотри! – она сняла с головы косынку, – какие мальчики! Я еще минимум полгода не смогу на дискотеки ходить, а на работу ты меня не пускаешь.

Тетя Марина бросилась к ней и обняла. Она гладила ее по светлому ежику на голове и приговаривала:

– Девочка моя, прости нас взрослых дураков. Мы совсем из ума выжили. Ты выбралась с того света, а мы о себе только о себе думаем.

– Тетя Марина, я не просто рада за вас, я счастлива. Правильно папка сказал: мы рядом, через стенку. Все равно, что вместе. Идите сюда, дети мои, – Лика отодвинула от себя соседку, положила руки на головы отца и тети Марины и шутливым тоном торжественно сказала, – я благословляю вас, мои родные, и желаю вам счастья.

Отец стиснул ее в объятиях, но Лика вдруг услышала звон в ушах. Она пошатнулась и схватилась за голову. Откуда-то издалека донесся крик отца:

– Ли-ка!