Глава 12

Декабрь, тридцать первое, вечер.

Наступил поздний вечер, на часах виднелось двадцать два часа. Прошло уже несколько дней после тех событий, когда я решила отъехать отсюда в одиночестве на несколько часов, а мужчины, посчитав это спланированным побегом, погнались за мной…

Вся четверка собрались внизу — они накрывают в доме стол, разливают спиртное и ждут меня. Так заявил Влад и Слава, что по нескольку раз приходили ко мне в комнату с намерением утащить к застолью. Однако после всего содеянного мне не хотелось ничего, тем более радоваться в окружении людей, которым я доставила столько хлопот. Побег, сказанные в запале Захару слова, разбитая и сгоревшая машина, что принадлежала его покойной невесте…

И потому моя измученная голова решила вспомнить события той ночи, когда Демьян бросил меня умирать на пустынной трассе. Хоть и прошло немного дней, однако я смогла восстановить обрывки фраз прошедшей ночи и ту цепочку событий, о которых мне говорил Ян в порыве ревности.

Я вспомнила Иванова, с которым мы пересекались несколько раз на некоторых благотворительных мероприятиях. Это было довольно давно, больше года назад. Тогда Ян представил его как своего компаньона, друга и просто хорошего человека — Ян говорил тогда искренне, он действительно считал его другом. Но, едва устроившись в ФСБ, он признался мне, что сдал Иванова федералам. Он говорил, что так было нужно и еще что-то… сейчас уже и не вспомню. Я не придала этому значения, просто поддержала его тогда, успокоила, целовала...

Только сейчас у меня в мыслях мелькнула догадка: а не попал ли Демьян на эту работу, взамен пообещав сдать многих из своей прошлой жизни? Я нахмурилась и продолжила вспоминать.

Вскоре все наладилось, все шло своим чередом — Демьян часто приходил с новой работы раздражительным, однако при виде меня он исправлялся. Тут же. Я знала, что у него было много скелетов в шкафу, и совершенно не представляла, как он попал в ФСБ, а самое главное — как он продолжал удерживаться на своем месте, как его не раскрыли. Всегда удивлялась и несколько раз спрашивала его об этом, на что получала всегда один ответ:

«- Ярослава, я не могу тебе сказать. И не потому, что подписал документ о неразглашении. Я молчу ради твоей же безопасности».

Он всегда говорил так. И он бы не признался, начни упрашивать я о большем, потому что боялся за меня.

Так вот Иванова сдали федералам. И больше я о нем ничего не слышала… до прошедшей ночи.

А вот кто такой Штайн я не имела никакого представления. Однако теперь я знала немного: Демьян убил его племянницу, и потому у Штайна на него свои счеты. И это логично…

Штайн взломал ноутбук, который принадлежал офицеру ФСБ, и явно он не смог бы проделать это в одиночку. Зачем-то в этом ноутбуке Ян хранил информацию об убитой племяннице Штайна, и он это нашел. В общем-то, он это и искал, ведь ему нужен был достойный компромат — он хочет засадить не простого человека, а офицера ФСБ. И еще он изъял кучу информации, которую передал Иванову. Иванов убит, только Ян не учел одного — Штайн и Иванов были в сговоре.

Ведь все легко и просто, неужели нет?

Нет.

В эту историю вовлекли меня, и здесь начинается непонятное…

А вдруг?..

— Как ты себя чувствуешь? — хрипловато и протяжно раздалось позади меня.

Это неожиданное уточнение человека, чью машину я разбила накануне, ввело меня в ступор и заставило вести себя еще более осторожно. Неожиданно все мои мысли выветрились из головы, все плохое на время отошло для меня на второй план.

Я предприняла попытку встать с постели, однако с моими ушибами это было несколько сложно сделать.

— И куда ты собралась? — вдруг недовольно раздалось совсем рядом, заставив меня напрячься.

Я вскинула голову на несколько секунд, а потом хоть и с помощью Захара, но все же встала на ноги. Мужчина только молча покачал головой, а затем остановил взгляд на моем лице. Словно что-то найдя в нем…

— Так как ты себя чувствуешь? — повторил он более настойчиво, придерживая меня за локоть.

Он спрашивает меня о том, как я себя чувствую? Я разбила машину, ранее принадлежавшую другому человеку. Я ношу ее одежду, лежу в ее комнате…в последние дни я лишь только об этом и думаю. Как много сделал этот человек для меня — он переступил через свое «я» и позволил мне жить здесь, быть на месте его любимой. Он пережил немало. Я даже представить боюсь, как бы пережила такое я, будь на его месте.

— Ярослава, ты слышишь меня?

Я вздрогнула и сфокусировала взгляд на Захаре, что стоял прямо передо мной. Лицо у него было немного напряженное — видимо, я надолго ушла в себя. Я вернулась в исходное лежачее положение, желание идти вниз к ним отпало.

— Прости, — улыбка вышла несколько скудной, — я задумалась. Чувствую себя хорошо, мне бы расходиться несколько часов, и я снова буду как огурчик, — заверила я.

— О чем задумалась? — спросил Захар, а затем обошел большую кровать, чтобы лечь с другой стороны.

Матрац прогнулся под тяжестью его веса, а сам Захар лег непозволительно близко.

— О том, — прошептала я, вглядываясь в темноту за окном, — какой ты хороший человек, несмотря ни на что. Вы спасли меня, приютили, а я разбила машину и испортила всем настроение прямо перед праздником…

— Ну, — протянул Захар, — время наверстать праздник у тебя еще будет. Интересно мне вот что, Ярослава…

Я немного повернулась в его сторону, встречая взгляд карих глаз.

— Своего парня ты тоже считаешь хорошим человеком после того, что он сделал?

Я громко сглотнула, а затем резко отвернула лицо, продолжая смотреть на потолок. Какого черта он задает подобные вопросы?! Не считаю, нет. Для меня многое поменялось с тех пор, однако я еще не решила, что буду делать.

— Я как-нибудь разберусь, — пообещала я вслух.

— Тебе нельзя возвращаться в город, ты это понимаешь, Ярослава?

— Я… я это понимаю, но там вся моя жизнь. Мои родители ищут меня, мои вещи в его квартире. В конце концов, мне придется попросить у родителей помощи, но для этого мне нужно каким-то образом забрать паспорт из квартиры, чтобы пересечь границу России. Мама с папой, как всегда, назовут меня безалаберной, капризной… по крайней мере, отец. Мама ведь всегда на моей стороне, а вот с отцом у него многочисленные контракты были в прошлом.

Наступило молчание. На часах затаилась половина одиннадцатого. Едва я хотела спросить, почему он находится здесь и со мной, а не веселится со своими друзьями, как Захар задал довольно непростой вопрос:

— Ты сказала пересечь границу?

Я улыбнулась:

— Я родом из Польши, мои родители живут там. Я проживала там до своего восемнадцатилетия, пока не встретила его... Он был там проездом по делам, и мы случайно познакомились.

— Вот это поворот, — услышала я удивленный голос, — так ты у нас полячка?

— Угу… — прошептала я, а затем решила прекратить этот бесполезный разговор, — а вы всегда отмечаете Новый год здесь вчетвером без своих родных?

— Уже несколько лет. Поначалу я ездил сюда один, никого не желая обременять, но едва парни узнали об этом, как теперь это стало нашей традицией, скажем так.

Я кивнула, и больше не стала расспрашивать о столь щепетильной теме.

Вдруг мы оба услышали какой-то щелчок, после чего свет внезапно погас. Я вздрогнула и приподнялась на локтях, пытаясь вглядеться в непроглядную темноту вокруг. Во дворе свет также потух единовременно.

— Что это за хрень еще… — услышала я голос Захара сбоку, — хотя раньше такое бывало часто, когда я приезжал сюда один. Через пять, максимум десять минут включат, — заверил он.

— Мм, — выдавила я, и легла обратно на постель, не в силах себя поднять.

Хотелось просто вот так лежать. И неважно, что через полтора часа Новый год…

— Ребята, свет везде выключили, заразы! — голос Влада приближался к нам, — вроде такое часто бывает, да? — осторожно зашел он в комнату со свечой.

— Да, — коротко ответил Захар.

— Там, где лежала эта маленькая свеча, больше нет. Так что ждите свет… Мы чего-то не подумали о них…

Бормоча, Влад плотно закрыл за собой двери и ушел к остальным. Кажется, Захар решил остаться здесь.

— Я бы мог помочь тебе, когда вернемся в город, — прозвучал голос Захара в темноте совсем рядом.

Я промолчала, размеренно дыша и смотря в потолок. Темнота окутывала меня, и стало так хорошо…

— Я справлюсь, — выдавила я, — у меня есть план.

Наступило молчание на несколько долгих затяжных минут. Я лежала, не шелохнувшись и тогда, когда почувствовала прикосновение к своей раскрытой ладони. Только дыхание подвело и сбилось к чертям от его горячих рук, но я не шелохнулась. Его пальцы продолжали водить хоровод, вызывая тысячу мурашек по телу, а едва его руки очутились на моей ключице, как я слишком шумно вдохнула, почувствовав какую-то необъяснимую дрожь. Его большой палец, миновав шею, тронул мои губы, которыми я усердно глотала воздух.

— Захар… — прошептала я и вцепилась в его руку, не выдержав.

Что-то зашелестело рядом, и я почувствовала, как Захар навис надо мной. В своей белой футболке, что плотно обтягивала его плечи, руки и торс, он сейчас выглядел непривычно в этой, ставшей интимной, темноте.

— Ты ведь понимаешь, что я хочу, правда? — услышала я где-то на грани сознания, а внизу живота словно в узел все стянулось от его голоса с хрипотцой, — ты ведь не будешь сопротивляться, Яра?

Я громко сглотнула, а сердце понеслось своим бешеным ритмом.

— Что ты х-хочешь? — пролепетала я, когда его лицо оказалось непозволительно близко, когда дыхание его губ я почувствовала на своих губах.

Я не заметила, как мои ладони уперлись ему в грудь, но это не помешало Захару прикоснуться к моему телу своим, без миллиметра свободного пространства между нами.

— Тебе пока не нужно знать, чего я хочу на самом деле, — с хрипотцой прошептал он, — но для начала я тебя поцелую.

В эту же секунду его теплые губы накрыли мои, а руки обхватили с обеих сторон мое лицо, не позволяя увернуться… если бы я только хотела изворачиваться от его ласки... Едва я почувствовала его язык, как внутри словно разразилась молния. Я вздрогнула, немного согнув колени и неосознанно обвив бедра Захара.

Краска залила мое лицо, а в груди метался такой пожар, который, кажется, уже было не остановить. Стон вырвался из груди, эмоции не слушали ни разум, ничего…

Захар тут же воспользовался моей реакцией и рукой сам закинул мои ноги себе на спину. Тем временем он углубил поцелуй, наши языки сплетались между собой, а я тонула в омуте его темных глаз…

Его губы беспрестанно целовали мою шею, а руки, задрав и без того коротенькую майку, дарили ласку своими уверенными движениями.

Я не знаю, сколько успело пройти времени, но вскоре я услышала звук расстегивающегося ремня. Сердце замерло на несколько секунд, и я дернулась в его объятиях, что совсем не укрылось от его внимательных глаз. Захар замер, смотря на меня сверху вниз и тяжело дыша. Еще секунда, и он заставляет забыть обо всем своими поцелуями в шею, а его большой немного грубоватый палец гладит мою нижнюю губу и, кажется, мужчина не хочет замечать моего состояния.

— Постой, — выдохнула я, вырываясь из его объятий вся взлохмаченная, — нельзя… боже, он меня убьет…

Я почувствовала собственную дрожь…

— Он будет в ярости, ты даже не представляешь… — шептала я, как в бреду, и поспешила встать с кровати, кинуться прочь отсюда.

Однако меня тут же схватили, и сквозь одежду спиной я почувствовала его горячее тело.

— Мне плевать в какой ярости будет этот урод, — прошипел Захар, крепко сжимая меня в руках, даже до боли.

— Захар, пожалуйста, — пролепетала я, пытаясь вырваться из его оков. Мне было не по себе от его неожиданной реакции, — не нужно делать ошибок, за которые можно потом поплатиться… прошу.

Я не успела договорить, как меня неожиданно кинули на кровать спиной. Я не удержалась и вскрикнула скорее от неожиданности, однако Захар склонился и произнес:

— Ну и чего ты кричишь? Ты боишься меня? Вся трясешься… И если несколько минут назад это было от желания, то сейчас что?

Я промолчала, успокаивая свое бешено колотящееся сердце.

— Он так обращается с тобой? Поэтому ты такая напуганная? Ответь, Ярослава!

Я отрицательно покачала головой, однако в темноте этого не было заметно.

— Он тебя насилует? — я услышала даже скрежет зубов, а его пальцы оставляли отметины на моих руках. Кажется, он того сам не замечал, злясь все больше от моего молчания.

Включился свет… также неожиданно, как и погас сколько-то времени назад.

— Мы уедем отсюда и забудем все это! Как было, так и останется, — прошептала я с печалью, — все остальное тебя не касается, это сугубо наши отношения.

— Я задал вопрос: он тебя насилует? Если ты скажешь мне «да», то тебе и палец о палец не придется прикладывать!

— Пусти меня! — не выдержала я, и уперлась в его грудь, — не лезь! Нельзя! Опасно, понимаешь?! — кричала я, и уперлась ладонями ему в грудь.

— У вас все нормально?

Мы оба повернулись на голос Влада. Тот зашел, так и замерев на проходе. Воспользовавшись тем, что хватка Захара ослабла, я выскользнула из его кольца рук и пронеслась мимо Влада.

— Вы просто не представляете, кто он такой, — горько добавила я напоследок, — вы и вчетвером с ним не справитесь… Не подвергайте себя опасности. Я прошу тебя, Захар, выбрось те мысли в голове, которые у тебя возникли!

Встретив взгляд, наполненный желанием, яростью и еще чем-то смутно знакомым… я выбежала из комнаты.

Внизу нас всех уже ждали Слава с Аристархом, до Нового года оставалось всего ничего…