ГЛАВА 9.

Филипп

Добравшись до своего кабинета, я откинулся в кресле, достал из ящик бутылку виски, налил в стакан и сделал большой глоток.

Мне нужно напиться, чтобы перестать творить хрень!

Я потер ладонями лицо, пытаясь стереть образы мелкой и шкодливой подружки дочери.

— Блядь. Что, черт возьми, происходит?

Я сошел с ума. Стресс от работы и выпитое вино вызвали неуместную реакцию и затуманили мой гребаный рассудок. О чем она думала, флиртуя с мужчиной вдвое старше нее? В этой бесстыжей рубашке, демонстрируя всем свои торчащие сиськи? Идеальные маленькие упругие сисечки с твердыми сосками…

— Ар-р-р, хватит!

Я рычал! Это неверно. Мне нужно прекратить трахать ее даже в своих мыслях. К сожалению, каменный стояк был со мной не согласен и распирал брюки, болезненно упираясь в ширинку.

Я выругался под нос, злясь на себя за такой ​​провальный вечер. Не надо было подпускать девчонку так близко. Вся ответственность только на мне, из нас двоих — я взрослый. Но позволил ей…

— Твою же!..

Такое ощущение, что я еще чувствую на кончиках пальцев ее влажность и горячность.

Я должен был сообразить, к чему она ведет, остановить ее! Должен был, да, в ту же секунду, когда увидел алчный блеск в ее глазах. Она слишком молода. И не должна предлагать себя кому-то неподходящему ей по возрасту.

Но эти губы! Эти обнаженные бедра!

Какой мужчина устоит от таких откровенных соблазнений. Кто в своем уме отведет взгляд от этих идеальных сисек, выложенных перед ним на стол… Боже, мне ничего так не хотелось, как вогнать между ними вмиг напрягшийся член. Я слишком часто дрочил, думая о ней, чтобы в очередной раз не представить это.

Но все полная херня!

Я махнул в себя остаток виски, чтобы стереть напрочь воспоминание, когда она мазнула моей рукой по своим влажным складкам.

— Хреново…

Виски меня не брал. Я потянулся к паху и сжал твердый член через брюки. Может, если немного спустить пар, отпустит?

Не думать о ее губах и о том, как они сомкнутся на моем члене.

К черту. Я расстегиваю ширинку и высвобождаю член, застонав при его высвобождении.

— К черту… — вслух повторяю я, сжимая член и проводя рукой вверх до самой головки, а потом дергая вниз, к основанию. Вместо того чтобы просто спустить пар, разум снова возвращается к ней, как она смотрит на меня, как трахает глазами, как ее язык облизывает нижнюю губу. Бля… Я двигаю рукой сильней.

Дрочу на девчонку! На малолетку. На ровесницу моей дочери! И похрен, что ей восемнадцать, других причин достаточно, чтобы не дрочить на нее.

Только проблема в том, что я продолжаю вспоминать, как ее рука легла на мое бедро, как я погрузился в ее горячее влагалище. Веки потяжелели, я закрыл глаза, работая рукой, пытаясь вспомнить ее розовые соски с той провокационной фотографии. Готов биться об заклад, ее складки такие же розовые, невинные, нетронутые.

— О, бля-я-я, — я застонал, наращивая темп.

Эта мелкая дрянь издевается надо мной. Хочет, чтобы я…

Стук в дверь кабинета неожиданно отрезвил, я распахнул глаза.

Блядь, как не вовремя!

Я выпустил член из рук и придвинулся ближе к столу, скрывая свой непотребный вид. Кому пришло в голову припереться сюда ночью?

— Тук-тук, — передразнила меня Кира, заглядывая в кабинет. — Лиза легла спать, а я подумала, что могу составить тебе компанию. Выпить на ночь.

Она отсалютовала мне наполненным хрустальный бокалом.

— Я уже выпил, но за предложение спасибо. Мне нужно закончить… работу.

Какого хрена она делает? Без спроса вошла в мой кабинет, когда я в расстёгнутых штанах, с торчащим под столом членом.

— Да ладно, выпьем по глотку. Составьте мне компанию. Еще можете показать, над чем работаете. Вдруг я могу помочь.

Мой гребаный член дернулся от перспективы получить ее помощь. Боже, ей точно не стоит приближаться.

— Кира, я думаю, тебе лучше пойти спать.

Вот только мой голос звучит неубедительно, с придыханием, а член подрагивает с каждым ее шагом.

— Я серьезно. Плохая идея напиваться на ночь.

Она не слушается. Плохая маленькая непослушная дурочка.

— Филипп Андреевич… могу я называть вас Фил?

Меня скручивает от того, как мое имя катится с ее языка между пухлых губ. Как идеально выглядел бы мой член между ними, вогнанный до основания, до самой глотки. Я не мог отвести от нее взгляда, когда она обходит мой стол и застает с поличным.

Такой стояк не спрячешь и не объяснишь, что обычно так и работаю в кабинете.

— Ой, Филипп Андреевич, а чем вы тут занимались? — мурлычет она. Губы изгибаются в лукавой улыбке, язык высовывается и бесстыже облизывает нижнюю губу.

— Это не то, что ты думаешь, — неубедительно пытаюсь соврать я.

— О, я думаю, именно это.

Она отставляет свой бокал, наклоняется вперед и поднимает юбку, чтобы медленно залезть на мой стол. Я вижу ее ягодицы, и у меня рука чешется шлепнуть ее по непослушной голой попке. Она подвигается к центру стола так, чтобы смотреть мне в лицо. Ее ноги свисают по обе стороны от меня.

— Я уже предлагала тебе помощь…

Она придвигается ближе, и я поднимаю руки, чтобы схватить ее голые бедра и остановить.

— Кира… Что ты делаешь?

Она опускает руки поверх моих. Маленькие и горячие. Она изо всех сил пытается удержать меня своей рукой, но ртом и грязным языком у нее получается лучше.

— Фил, давайте не будем больше притворяться. Между нами точно что-то происходит. Скажи мне, что ты этого не чувствуешь? Скажи, что мне все померещилось, и я уйду…

Она сама потягивает мои руки вверх по бедрам, но я пытаюсь отдернуться.

Это до добра не доведет. Нужно сказать ей, чтобы уходила, но она продолжает издеваться надо мной.

— Я же знаю, что ты этого хочешь. Я вижу, как ты смотришь на меня. У нас одинаковое притяжение друг к другу. Я дам тебе все, что хочешь…

Член дергается.

— Кира, остановись, — требую я.

Она смеется, и я смотрю, как она откидывает голову и подставляет мне доверчиво шею. Мое внимание возвращается к задранной юбке, которая теперь совершенно сбилась к поясу.

— Кира… — последний раз предупреждаю я, но это только придает ей сил.

— Давай перестанем притворяться, что тебе просто любопытно. — Она еще выше задирает юбку, обнажая нежные пухлые складки. — Хотя мне тоже любопытно.

Кира облизывает розовые губки и тянется к члену.

Я перехватываю ее за запястье.

— Прекрати немедленно.

— Прекратить что? Это? — Она широко раздвигает ноги, открывая мне текущую дырочку.

Она вставляет свой палец в мокрую щель и скользит внутрь, потом наружу.

— Знаешь, это мог сделать ты. Ощутить пальцами мою готовность. Всей своей рукой.

Я с восхищением наблюдаю, как она трогает себя пальцами. Ее голова откидывается назад, а губы приоткрываются. Я вспоминаю, как случайно подглядел за ее мастурбацией.

Даже я не знаю, кому это нравится больше. И могу ли я, сжимая член в кулаке, хоть близко представить эти ощущения?

— Я чувствую твой запах, — стону я, потрясенный собственным признанием.

Алкоголь берет свое, заставляя меня спятить от желания. Я хотел бы сбросить ее со стола и выгнать из кабинета, но я слишком очарован. Ее смелость прийти сюда и предложить себя мне… Знает ли она, как долго я был лишен вкуса восхитительного и запретного?

Боже, как она себя касается…

Она медленно вытаскивает палец и подносит к моим губам.

— Открой рот, Фил.

Черт, это неправильно, но губы все равно разжимаю, позволяя ей вставить палец, покрытый ее соками, в рот. Дикий зверь срывается с цепей, и я обхватываю палец губами, высасываю, тщательно вылизывая языком.

— Посмотрите, от чего вы отказываетесь, Филипп Андреевич…

Я хватаю рукой ее за волосы, наматываю на кулак, натягивая.

— Перестань так меня называть, — рычу я, злясь на то, что она своего добилась, я возбужден и доведен до предела.

— Как вы хотите, чтобы я вас называла? Папочка? Ты мог бы быть моим папочкой.

Я только сильнее сжимаю ее волосы, слушая стон с ее чертовых губ.

— Держу пари, ты боишься, что я стану очень ответственным отцом. Начну с наказания. Накажу в рот. Накажу за бесстыжие сиськи. Трахну тебя в текущую щель.

Бля, я схожу с ума. Ослабляю хватку, отпускаю ее запястье и засовываю свой палец так глубоко в нее, что больше не могу продвинуться дальше.

— Ты этого хотела, маленькая сучка? Чтобы папочка так тебя наказал?

Она хрипит, издавая мягкий стон, и он разжигает во мне запретный огонь.

Если раньше я держался на героической силе воли, чтобы не поддаться опасному влечению, то теперь никакой воли не осталось.

Я проникаю в Киру вторым пальцем. Смотрю, как ее веки становятся тяжелыми, а зубы прикусывают нижнюю губу. Я теряюсь в ее запахе. В ее стонах. За это совращение я отправлюсь прямиком в ад, но сначала трахну ее сладкую щелочку.

Я толкаю ее на стол и подтаскиваю за бедра к краю, буквально сервируя ее для себя. Опускаю голову между ног и приникаю к раскрывшимся складкам, мгновенно втягивая их в рот. Больше никаких игр в нежность, она сама не хочет, чтобы я был таким.

— Да… вылижи меня, папочка…

Я прикусываю ее бедро с внутренней стороны.

— Только потому, что ты просишь. Ты сама напрашиваешься, чтобы я был плохим.

И я тут же просовываю язык в нее, то входя, то выходя наружу. Я не понимал, насколько сходил с ума по этой сучке, пока ее вкус не лег на мой язык. Я грубо и жадно вылизываю ее. Бедра извиваются под моей хваткой, шлепая своей набухшими складками мне по лицу. Она хнычет, когда ее накрывает оргазмом. Но мы еще не закончили. Я отпускаю Киру, встаю и берусь за напряженный каменный член.

— Вставай.

В ее глазах испуг, что я выгоняю. Губы складываются в милую надутую улыбку, напрашиваясь остаться. И она получит то, за чем пришла.

— Вставай, если хочешь мой член. Или трахнуть тебя чем-нибудь другим? Давай подыщем на столе что-нибудь подходящее… Что тебя заводит? Бутылка из-под брендированного виски устроит? Или, может, кий?..

— Я хочу только твой член.

Ее глаза расширяются, когда член вытягивается еще больше. Она садится, потом соскальзывает со стола, показывая мне свое рвение.

— Тогда перевернись.

Я хватаю ее за руку, разворачиваю и толкаю молодое тело обратно на стол. Приподнимаю юбку, чтобы увидеть оттопыренную упругую попку и гладкую кожу, как фарфор.

Шлепаю!

Потом еще!

И еще!

Адреналин попадает в кровь, когда я шлепаю Киру по заднице, каждым ударом касаясь ладонью голой кожи. Схватив пальцами за задницу, я раздвигаю ягодицы.

— Тебя сюда когда-нибудь трахали, маленькая сучка? — Большим пальцем прижимаюсь к ее анусу, и Кира дергается, пытаясь меня оттолкнуть. Я наклоняюсь и облизываю языком дырочку.

— О нет… да… ты плохой папочка, — охает она.

— Я отвратительный папочка, тебе понравится. Ты будешь брать мои пальцы и язык, но членом я разработаю твою тугую дырочку.

И от слов к делу, я просунул палец ей в задницу, смазанную моим языком.

От ее стона член простреливает болью, обильно выделяющаяся смазка мажет внутреннюю сторону ее бедра.

— Ты совершила ошибку, придя сюда и издеваясь надо мной. Думаешь, тебе под силу справиться со мной?

— Я так долго мечтала о тебе. Мне все равно, что ты сделаешь со мной. Я больше боюсь, что ты не сделаешь, прогонишь…

Я глубже толкаю палец. Черт возьми, она не может этого хотеть. Ей должно быть страшно, больно, неприятно.

Останови меня! Беги отсюда на хуй!

Член болезненно пульсирует, просто мечтая оказаться в заднице. Или толкнуться ей в рот. Или в сладкую тугую щелочку.

Я вытаскиваю палец, отвожу руку и шлепаю по заднице со всей силой. Кира оглядывается, глядя своими кошачьими глазами из-под густых ресниц. Она чертовски непослушная, ее губы приоткрыты, она тяжело дышит, как кошка при течке.

Я обвожу пальцем палец ее дырочку, пристраивая набухшую головку члена к ее мокрым складкам, скольжу по ним вверх и вниз, покрывая головку ее смазкой.

Рычание вырывается из груди, когда я погружаю кончик члена в ее щель, одновременно толкаясь большим пальцем в заднюю дырочку.

Ее восторженно мурлыканье звучит как музыка для моих ушей, когда она раскачивается напротив меня, пытаясь поглотить еще глубже.

— Не пытайся контролировать меня. Я, черт возьми, сам справлюсь, — рычу я и хлопаю ее по заднице, тогда палец полностью пробивает ее тугую дырочку, а член входит до упора.

— Твою мать! — кричит Кира, пытаясь отодвинуться от полноты моего члена, но я притягиваю ее к себе, сжимая за бедра, фиксируя на месте.

— Ты возьмешь каждый сантиметр моего члена. Только так, как я хочу. Думала, что сможешь играть с большими мальчиками? Докажи это.

Я выхожу и снова вхожу до упора, врезаясь в ее ягодицы.

— Черт, ты слишком большой. Мне нравится, наказывай меня еще.

И я долблюсь в нее как сумасшедший, мышцы стонут, на лбу появляется испарина. Она каждый раз принимает меня все глубже, ее тугая дырочка сжимается вокруг меня. Стоны срывают крышу, а я тянусь и сжимаю ее клитор.

Она как пластилин в моих руках, тело подчиняется каждому моему прикосновению. Грешные звуки, которые она издает, подпитывают зверя внутри меня.

— Хочу, чтобы ты умоляла. Проси. Проси мой член.

Я выхожу из нее и сжимаю член рукой, поглаживая и чувствуя скорую разрядку. Отпихиваю стул в сторону, чтобы освободить место для Киры.

— Встать на колени. Проси отсосать у меня. Если будешь хорошей девочкой, я позволю тебе слизать свой сладкий нектар и попробовать на вкус меня.

Она даже не сомневается. Грязная маленькая девчонка соскальзывает с моего стола и встает на колени. Ее затуманенные страстью глаза блестят при взгляде на мой готовый взорваться член. Улыбка чертовски греховна, и от этого яйца поджимаются.

— Пожалуйста, папочка. Я хочу тебя всего…

Я врываюсь ей в рот, заставляя захлебываться от длины. Она хватает меня за яйца и отсасывает лучше, чем любая женщина моего возраста.

Ммм… молодая и энергичная. Вот и все.

Руки скользят к затылку, и я контролирую толчки сам. С ее подбородка капает слюна. Мне хочется кончить ей в рот, чтобы посмотреть, как она слижет все до последней капли. Запрокидываю голову, глаза закатываются, и я глубоко погружаюсь ей в рот, чувствуя, как она вонзает ногти мне в бедра. Я толкаюсь еще два раза и выстреливаю ей в горло.

Когда я смог дышать, ослабил хватку. Улыбка скользит по ее лицу. Кира облизывается.

— Очень вкусно.

Но момент уходит так же быстро, как и приходит. Я отступаю, наблюдая, как она поднимается с колен, как будто я не трахал ее только что жестко и грязно. Поправляет юбку, не выдавая ни капли стеснения или вины. Реальность сбивает меня, как товарный поезд, когда она заправляет сбившуюся майку в юбку, снова становясь хорошей девочкой и подругой моей дочери.

Черт, что я только что сделал?

Ее все еще плющит от нежности и счастья, что она соблазнила меня. Но моя кровь быстро остывает, и я начинаю осознавать свою ошибку. Я быстро привожу себя в порядок, засовывая член в брюки, пытаясь понять, что делать и что сказать дальше.

—Это было… Вау.

— Замолчи. — Я прервал ее высказывания. — Теперь уходи. Прямо сейчас.

Наверное, это не то, что она хотела услышать после секса. Черт, я только что поимел ее, а теперь выставляю. Я гребаный ублюдок. Но мне нужно остаться одному и подумать.

А вдруг Лиза слышала?

Или Кира сама скажет моей дочери, что я только что трахнул ее в рот, в пизду и почти трахнул в задницу?

— Сейчас же спать, Кира!

Она подскакивает от моего резкого тона, разворачивается и сбегает из кабинета. Я падаю на стул, не в силах принять то, что сделал. Член еще твердый, мышцы еще гудят.

Я услышал стук в дверь и открыл рот, чтобы крикнуть, чтобы она не смела возвращаться.

Но тут заглянула Лиза.

Какого хера?

— Привет, пап. Мне показалось, ты кричал. Все в порядке?

Мне тошно от собственной лжи.

— Да, малышка. Все хорошо.

— Ну ладно. Я только попить встала. Думаю, Кира заснула на диване в гостиной.

Или обкатывала мой член, пока я не поставил ее на колени.

— Понятно. Доброй ночи.

— Спокойной, папа.

Я провел руками по лицу, не зная, как принять то, что произошло.

Я самый отвратительный папа.