Глава 24

Проводив грустным взглядом удаляющийся автомобиль, не спеша иду к дому, пиная камушек по дороге. Хоть и злюсь на Батура, но в его присутствии легче, я чувствую защиту. А сейчас я абсолютно одна, брошена в клетку к зверям, которые мечтают меня загрызть. Возвращаться в дом и видеть шакалов совсем не хочется.

Погода теплая, солнечная, решаю прогуляться и осмотреть сад. Он поразил меня, еще когда я оказалась здесь в первый раз. Ровно подстриженный газон, огромные шапки гортензий разных цветов. Некоторые экзотические растения я вижу впервые. Останавливаюсь, рассматриваю каждый цветок, отмахиваясь от пчел. От медового аромата кружится голова. Дохожу до маленького пруда, в котором плещутся золотые рыбки. Удобно расположившись на скамейке рядом, слушаю пение птиц.

— Привет, — звонкий голосок раздается за спиной.

Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Девочка-подросток, с двумя черными как смоль косами и ямочкой на левой щеке.

— Ты Марина, жена Батура? — девочка подходит, сильно хромая, и садится рядом на лавочку.

— Да. А тебя как зовут?

— Гюль, — улыбается она.

— Я слышала о тебе. Наконец-то познакомились. А почему тебя на свадьбе не было?

— Отец запрещает мне выходить из дома, но я в интернете видела фото и видео. Ты была самой красивой невестой. Гораздо красивее Мелек. Правда-правда.

— Спасибо. Мне очень приятно. Ты только Мелек этого не говори, — смеемся с девочкой в голос. — А почему Метин тебя держит взаперти?

Закусив губу, Гюль тяжело вздыхает и смотрит на свои ноги.

— Красивый у нас сад? — подняв на меня холодно-серые глаза как у Батура, резко переводит тему.

— Великолепный, я многие растения вижу впервые. И цветовые сочетания такие интересные.

— Хоть кто-то оценил мои старания. Остальным все равно. Каждый день проходят мимо и не замечают такой красоты. Рюзгар только недавно узнал, что у нас пруд с рыбками есть, представляешь?

— Неужели сад — это твоих рук дело? — удивленно оглядываю огромную территорию сада.

— Мне помогает Андрей Иванович, наш садовник.

— Сразу чувствуется, что ты вложила душу. И золотые рыбки замечательные. Смотрю на них и успокаиваюсь.

— Загадай желание, они исполнят, — хитро прищурив один глаз, говорит девочка.

В первое мгновение захотелось крикнуть — свободу. Хочу, чтобы все стало как прежде. Хочу в свою девчачью комнату с плюшевым медведем. Хочу свою прежнюю простую жизнь, где мне было все понятно и близко. Но, задавив первый порыв, представляю, что больше никогда не увижу Батура. От этого в груди мгновенно разрастается ноющая боль.

— Что же мне им загадать? — вздыхаю и смотрю, как переливается золотая чешуя рыбок на солнце. Не слишком верю в волшебство, но расстраивать Гюль совсем не хочется.

— Они все-все исполнят. Я точно знаю.

— Тогда я хочу, чтобы Батур меня полюбил, — зажмуриваюсь и впервые озвучиваю вслух свое тайное желание.

— Загадывай другое, потому что это желание мои волшебные рыбки уже исполнили.

— Ты ошибаешься, — грустно вздыхаю.

— А вот и нет. Если бы ты была безразлична Батуру, он не пошел бы против отца, чтобы жениться на тебе. Мы никогда отцу не перечим. Его слово — закон. А после того, как тебя сосватали за Рюзгара, Батур так сильно поругался с папой.

— Почему они ругались? При чем тут я? — меня распирает от любопытства.

— Только не подумай, что я подслушивала, — Гюль с опаской оборачивается, проверяя, никого ли нет рядом. — Я просто розы поливала под открытыми окнами кабинета. Они так кричали, что их трудно было не услышать. Батур заявил, что он женится на тебе и не отдаст Рюзгару. Отец кричал, что не позволит. Он же очень хотел породниться с семьей этой противной Элиф, — при ее упоминании Гюль смешно морщит носик. — Ну так вот. А Батур стукнул кулаком по столу и заявил, что никого слушать не будет и женится на тебе, развернулся и ушел. А отец ему в спину кричал, что Батур слабак и променял возможность стать Главой на безродную девчонку.

От услышанного сердце начинает бешено колотиться. Дотронувшись до щек, чувствую, как они пылают огнем. Мне не верится, что Батур ради женитьбы на мне пошел на конфликт с отцом.

— Я спрашивала Батура, почему выхожу замуж за него, а не за Рюзгара. Но он мне ничего не ответил.

— Конечно, брат никогда не признается в своих чувствах. Скрытный очень. Он мне никогда не говорил, что меня любит. Зато много для меня делает и единственный, кто заботится обо мне.

— Почему единственный?

— Отец считает меня наказанием. Берна ненавидит, Мелек с Рюзгаром усердно делают вид, что меня не замечают.

— За что они так к тебе относятся? — я уже поняла, что семья Юксель безжалостно относится к людям, но не к родной же дочке и сестре?

— Мама умерла, как только родила меня. К тому же я родилась с патологией. Одна нога короче другой. В нашем клане рождение больного ребенка считается проклятием и наказанием за грехи. Поэтому отец не выпускает меня из дома, прячет от людей, чтобы никто не узнал, что за отцом много грехов водится. Моя семья стыдится меня, поэтому учителя ходят ко мне домой, а в институте, он говорит, смысла нет учиться. Так как работать я все равно не буду. Всю жизнь так и проведу взаперти, — вздыхает девочка.

— Я всегда загадываю золотым рыбкам только одно желание, чтобы папа позволил мне продолжить учебу. Я люблю растения, люблю землю. Мечтаю стать ландшафтным дизайнером.

— Батур тоже хорош, почему позволяет отцу так относиться к тебе? Я обязательно поговорю с ним, — накрываю ее ладошку своей.

— Не сердись на него. Он сделал бы все, что я захотела, но у него права нет. Я принадлежу отцу, он ответственен за меня. Поэтому все решения принимает только папа, — добрая ласковая девочка даже в такой ситуации защищает своих безжалостных родных.

— Дурацкие правила в вашем клане, — вскакиваю с лавочки, вскинув руки от возмущения.

Разговор с Гюль заставляет задуматься о будущем. Я еще раз понимаю, что ничего не знаю о диких традициях семьи Юксель. Какое надо иметь черное сердце, чтобы всю жизнь прятать девочку, лишать ее друзей и общения из-за хромоты.

Мне греет душу новость о том, что Батур боролся за меня. Значит, я не безразлична ему. С другой стороны, я понимаю, что Метин это так не оставит. Реакция последует обязательно. Он пришел в бешенство, когда увидел у меня на груди кулон своей покойной жены. Он всеми путями будет добиваться нашего развода. А если мне угрожает опасность? Метин с Берной мечтают избавиться от меня, они ни перед чем не остановятся. Моя единственная защита это Батур. Погрузившись в тревожные мысли, совсем забываю о приеме, а мне еще платье надо купить.

Ну что же, у меня есть много свободного времени, неограниченное количество денег и огромное желание позлить муженька. Приступим. Предвкушая скорое веселье и ярость Батура, потираю от удовольствия ладошки.

Теперь меня везде сопровождают телохранители, передвигаться по городу одной мне категорически запрещено. Ну и ладно, пусть носят пакеты с покупками, хоть польза от здоровенных мужиков будет.

Деньги уменьшаются, количество покупок возрастает, но платье, которое бы одновременно могло вывести из себя Батура и понравиться мне, пока не найдено. Все не то. Или слишком вульгарное, или, наоборот, слишком скромное, или любимая тема Берны, камни и стразы. Я уже вымоталась, тратить деньги, оказывается, не легкое занятие. Отец воспитывал нас в строгости, жестко ограничивая наш с братом бюджет. Одежды у меня всегда было немного, только самое необходимое.

— Не то, не то, — ворчу, перебирая вешалки с нарядами. Главная проблема вечера не решена — платья нет.

И тут я замираю, боясь спугнуть удачу. Винного цвета, лаконичное, длинные рукава, спина и грудь закрыты. Длинное до пола, облегающее, идеально подчеркивающее фигуру, оно абсолютно простое, если бы не одна маленькая пикантная деталь. Муж будет в ярости. Зато я счастлива.

По дороге домой набираю Леське. Идут долгие гудки.

— Да, — когда слышу звонкий голос подруги, волнение от того, что она вообще не захочет со мной разговаривать, уходит.

— Привет, Лесь. Как ты?

— Отлично. Я все-таки улетела отдыхать. Сейчас лежу у бассейна, попиваю коктейль. А ты как?

Ограничиваюсь парочкой фраз, стараясь не вдаваться в подробности. Хоть Леська и пытается скрывать свои чувства к Батуру, но понимаю, что ей больно. Разговор получается коротким, скомканным. После остается неприятный осадок. Верить в то, что я потеряла подругу, совсем не хочется. Очень надеюсь, что между нами будет все как прежде.