Глава 62

Наспех принимаю душ после перелета, надеваю брюки и черную рубашку, под цвет моего настроения. Галстук необязательно, и так дышу с трудом.

Оставляю без внимания стоящие на подносе тарелки с едой. Кусок в горло не лезет. Осушив за пару глотков чашку кофе, подхожу к окну. Бессонная ночь дает о себе знать резью в глазах и деревянной головой. Я так долго ждал этого дня, но почему-то в груди волнение не из-за предстоящего назначения, а из-за Марины. Так не хотелось оставлять ее одну. Сердце до сих пор не на месте.

Надо идти, оттягивать неминуемое больше нельзя. В кармане нащупываю колечко из холодного металла. Достав, держу его на ладони. Символ бесконечной любви переливается на солнце и прожигает кожу. Ведь предупреждал Марину, что если еще раз посмеет снять, то больше ей на палец его не надену.

Проходя мимо стола, опускаю взгляд, рассматривая документы на развод, бросаю на них кольцо. Оно, покружив, приземляется со звоном на гладкую поверхность стола. Еще долго звуки отдаются в голове эхом. Словно она подпись не на бумагах поставила, а скальпелем расписалась на моем сердце.

За круглым столом уже собираются люди. Глава занимает место в центре. Претендентов на пост всего четверо, каждый достоин, каждый много сделал, чтобы находиться здесь, и каждый не остановится ни перед чем ради достижения своей цели. Занимаю свое место, спокойно наблюдая за происходящим. Я совершенно не волнуюсь, хотя должен. В отличие от меня, отец заметно нервничает, дергается, выпивает стакан воды залпом.

Минут через десять в зале наступает тишина, все рассаживаются на свои места, совсем скоро начнется голосование старейшин, а пока слово берет Глава. Представляет претендентов, каждому дает краткую характеристику, перечисляет достижения и промахи. У меня он только один — скандальное видео с участием жены. При упоминании о пикантном моменте Глава делает многозначительную паузу в надежде, что я возьму слово и объявлю о разводе. По левую руку от меня отец пыхтит и бурчит себе под нос. Но я молчу и продолжаю смотреть на окружающих с вызовом. Мне нечего стыдиться, и моей жене тем более. Поняв, что говорить я ничего не намерен и отказываться от жены тем более, Глава продолжает свою речь. Через несколько минут решится моя судьба.

Звонит телефон. Морщусь, быстро отклоняю вызов и набираю сообщение: «Пиши, говорить не могу». Мышцы напрягаются в ожидании плохих новостей. Просто так охранник Марины не будет звонить. Наконец-то сообщение приходит.

«Ваша жена пропала. Я ранен».

Не раздумывая, вскакиваю и направляюсь на выход под удивленные взгляды присутствующих.

— Ты куда? — недовольно спрашивает Глава.

— Я снимаю свою кандидатуру.

— Вернись. Что ты себе позволяешь, — орет побагровевший отец.

Бегом добираюсь до своего номера, сгребаю все вещи в сумку. Мой телефон накаляется от количества звонков и моих эмоций. Предупреждаю пилота, что вылетаем немедленно, ставлю на уши охрану, даю задание Сашке отследить по камерам Дикую.

— Ты идиот, что ты творишь? — влетает в номер отец, разъяренный, взмыленный.

— Это ты? Ты похитил Марину? — хватаю его за пиджак и трясу.

— Охладись. Это не я. Может, она вообще сама от тебя сбежала.

— Ты ведь что-то знаешь? По глазам вижу.

— Я знаю лишь одно: если ты сейчас же вернешься в зал, еще можно будет все исправить. Голосование не началось.

— Ты не понял, моя любимая женщина пропала. Какое на хер голосование.

Вылетаю из холла под летящие в спину проклятия, которые глушит сумасшедшее биение сердца.

— Телефон Марины чист, его бросили в заброшенных гаражах. Никаких подозрительных звонков или сообщений нет. По ее запросам в интернете тоже все чисто. Камеры в доме и вокруг вырубили, — отчитывается Саша.

— Проверь еще Рюзгара.

— Думаешь, он осмелится?

— Проверь.

Сбросив звонок, поднимаюсь на борт самолета. Каких-то три часа, и я буду в родном городе. Успею, обязательно успею. С Мариной ничего не случится, не допущу. Весь перелет сижу неподвижно в одной позе и мысленно подгоняю самолет и стараюсь не сойти с ума.

Как только самолет приземляется, набираю Сашке в надежде услышать хорошие новости. Оказывается, что Марина вышла утром из дома с Рюзгаром. Ее никто не удерживал, не похищал. Она сама села в машину к брату, в то время как раненый охранник истекал кровью в машине.

— Да.

— Батур, мне удалось выяснить, что Рюзгар на окраине города сменил автомобиль. Дальше они двигались по северному шоссе в область.

— Саш, конкретнее, конечный пункт какой?

— Телефон Рюзгара долго подавал сигналы недалеко от обрыва. Затем пропал. Батур, ты уверен, что похищение было? Может быть, Марина просто сбежала от тебя, а Рюзгар ей помог.

Нет, не могла Дикая так со мной поступить, хотя ее согласие на развод крепко меня шибануло. Но побег, да еще и с таким помощником. Это слишком даже для нее.

— Я еду со своими людьми на обрыв.

— Я с тобой.

Стараюсь блокировать плохие мысли и эмоции. Сейчас необходима холодная голова, когда каждая минута на счету. Мои люди прочесывают обрыв, спускаются вниз. Начинаются поиски на воде, несмотря на сумерки.

— Если он сбросил ее с обрыва, шансов выжить нет.

— Замолчи. Она жива.

— Прости. По моему приказу постоянно мониторят дорожные камеры и телефоны, как только мы его засечем, я доложу тебе, но боюсь, что машину Рюзгар сменил и мобилу выбросил. Дороги все перекрыты. Он обязательно попадется.

Разворачиваюсь и иду к машине. Прости, друг, но даже тебя я не хочу сейчас видеть.

— Куда едем, Батур Метинович? — спрашивает телохранитель, когда я подхожу к автомобилю.

Хороший вопрос, если бы я знал. Я не могу просто сидеть и ждать. Словно тупым ножом горло режут, делая агонию бесконечной. В кармане вибрирует телефон.

— Батур Метинович, вам надо подъехать в морг. Найдено тело, девушки. Возможно, это ваша жена. По общим приметам подходит, — говорит один из моих людей.

— Шрам, на левой щеке. У Марины шрам, — сжав до боли челюсти, жду ответа.

— Вместо лица у девушки месиво. Ее сильно избили. Есть еще приметы?

— Кулон в виде перышка. Он всегда с ней. Проверь! — в беспомощной ярости кричу.

В трубке молчание. Секунды кажутся часами. Секунды, которые дают мне надежду на счастливый финал.

— Батур Метинович, мне очень жаль…

— Еду, — бросаю трубку.

— А-а-а-а-а.

Кричу до вздувшихся вен на шее и бью по машине кулаком. Дышу быстро, хватаю воздух, боли в руке не чувствую. Дорога проходит на автопилоте. Тормозим перед моргом, и я трусливо сижу в машине. Взрослый мужик, а дрожу как трус. Растираю лицо руками, вдох, выдох, надо идти.

— Это не она, — выдыхаю с облегчением.

Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять: передо мной не Марина. Не знаю, каких богов благодарить, но готов абсолютно всех. В сердце снова бьется надежда.

— Я забираю кулон.

— Это вещдок. Пока нельзя забирать.

— Мне нужен кулон моей жены. Она скоро вернется и расстроится, если его не будет. Реши вопрос с ментами. Выясни, кто эта девушка и откуда у нее украшение, — отдаю приказ.

Покидаю здание и только тогда могу дышать полной грудью. До сих пор потряхивает. Стреляю сигарету у одного из охранников. Хотя давно бросил, но сейчас без никотина не смогу. Количество окурков под ногами увеличивается, а новостей так и нет. И не известно, что меня больше страшит, тишина или звонки, которые могут принести любые вести. Ожидание невыносимо, выматывает.

— Батур Метинович… — привлекает внимание один из моих людей, выходя из подъехавшего автомобиля.

— Говори, — нетерпеливо перебиваю его и протягиваю полупустую пачку.

Взяв сигарету, парень прикуривает и садится на скамейку рядом со мной.

— Убитая девушка Анна Фомова, местная воровка, была судима. На свою беду, похвасталась перед дружками, что сняла с утопленницы украшения. Они забили до смерти и забрали всю ее добычу. Кулон не нашли, потому что она в носке его спрятала. Бандиты эти сейчас у ментов на допросе, но про вашу жену ничего не знают.

Сжимаю кулон в руке. Украшение больно впивается в кожу. Слово «утопленница» режет слух, особенно рядом с именем жены.

— Мне жаль, что приходится сообщать вам печальные вести.

— Не смей хоронить мою жену. Я найду ее.