Эпилог

Вот и где она? Почти десять вечера, а Дикой нет дома. Зря ее послушал и снял охрану. Видите ли, свободу я ее ограничиваю. Ага, вот теперь волнуюсь, не зная, где она.

Специально вернулся раньше из командировки, хотел сделать сюрприз. Только получается, что сюрприз ждал меня в виде отсутствующей жены. Хорошо, что не как в анекдотах, любовника под кроватью не нашел. Ведь обещала как примерная жена сидеть дома и ждать меня. Еще раз набираю ее номер — тишина. Лида с Гюль не признаются, где моя блудная жена. Вернее, их показания расходятся: одна говорит, что в магазине, другая, что в салоне красоты. Ну да, в десять вечера.

Душ не помогает расслабиться. Отправив няню отдыхать, сам укладываю детей спать, после иду в кабинет и наливаю себе виски. Выключаю свет, хочется прийти в себя после тяжелого дня. Я мог бы спокойно переночевать в гостинице и завтра прилететь, как и собирался. Но я напряг всех, чтобы успеть завершить дела сегодня и прилететь домой. Мчался к ней и детям. Соскучился, сил нет. Пусть только придет, отшлепаю, чтобы сидеть не могла. Со злостью вливаю в себя алкоголь. Без нее не могу найти себе места, хожу из угла в угол. В этот дом мы переехали сразу же после похорон Рюзгара. Забрали Гюль, отец даже не стал возражать, и зажили все вместе большой дружной семьей. Если бы Дикая проявляла больше послушания и меньше заставляла меня волноваться, я был бы абсолютно счастливым человеком. У нас были постоянные скандалы во время беременности из-за ее работы. Она как малахольная носилась по кабинетам чиновников с огромным животом, выбивая очередную помощь для Фонда. Собственно, рожать она поехала после одной из таких встреч. После чего я запретил ей работать. Но, бьюсь об заклад, что сейчас она не по салонам ходит, а работает, воспользовавшись моим отсутствием. Даже рождение сына поубавило ее трудоголизм ненадолго.

Стоит лишь вспомнить о жене, как в теле появляется сладко-трепетное напряжение, которое накатывает волнами. Услышав едва различимые звуки в коридоре, осторожно подхожу к двери и открываю ее.

В темном коридоре я вижу, как Марина, сняв туфли, выходит из детской комнаты и крадется в спальню как воришка.

— Ну и где ты была? — мой голос разносится грозным эхом.

Замирает, медленно поворачивается, и я вижу застывшую на ее губах виноватую улыбку, а глаза от удивления становятся еще больше.

— Почему на звонки не отвечаешь? — стараюсь выглядеть как можно строже.

Побросав туфли в сторону, Марина бежит ко мне и на полном ходу запрыгивает, обвивая ногами.

— Батур, любимый, ты приехал, — виснет на шее и страстно впивается в губы.

— Тише ты, весь дом перебудишь, — еле сдерживаю себя, чтобы не наброситься на нее и не сожрать. Я до одури изголодался по ней. Целую неделю не видел.

Ее будоражащий аромат проникает в легкие и срывает стоп-краны, от чего все сложнее становится изображать рассерженного мужа. По дороге в спальню не перестаю напористо целовать жену, толкаю дверь, кладу Марину на постель.

— Как же я соскучилась, — шепчет мне на ухо постанывая и нетерпеливо стягивает с меня футболку. По телу прокатываются обжигающие волны.

— Где ты так поздно ходишь? Я же просил, пока меня нет в городе, сидеть дома по вечерам, — пуговицы с ее блузки летят в разные стороны. Мне необходимо утолить голод, нежности будут потом. Оголив грудь, обхватываю ее руками, посасываю затвердевший сосок, от чего у Дикой плывет взгляд и выгибается спина.

— Не рычи, любимый, у меня новый очень важный проект, — проводит ноготками по шее, потом груди и начинает нетерпеливо спускать брюки с боксерами. Это сумасшествие, дикая страсть с запахом тротила. С каждым днем я хочу Марину все сильнее.

— Ты ведь понимаешь, что провинилась? — в моем голосе металл. Встаю, бесстыдно рассматриваю до неприличия шикарное тело моей женщины.

— А я буду долго и очень усердно просить прощения, — томно на выдохе произносит и, увидев мой эрегированный член, Дикая облизывается и встает передо мной на колени.

Ну вот как она это делает, один невинный взмах ресниц, и я уже пластилин в ее руках, лепи что хочешь. Облизав головку, берет в рот на полную длину, пока член не упирается в горло. Взяв нужный ритм, сжимает плотно губы, она знает, как я люблю, и умело этим пользуется.

Я долго кончаю Марине в ротик. Меня ведет от вида ее распухших губ в моей сперме. Она облизывает их, едва успевает подняться, я заключаю ее в крепкие объятия и страстно целую. Прерываемся, чтобы сделать глоток воздуха.

— Как же я скучал, Дикая, — говорю хрипловатым голосом, во всем теле дрожь от предвкушения. Рву последние остатки одежды на ней, сопровождая грудным рыком.

— Моя красавица. Люблю тебя, — поглаживаю бедра, впиваюсь пальцами, оставляя красные отметины пальцами.

— Значит, я прощена? — хитро улыбаясь, Марина ложится на кровать, широко разводя ноги.

— Нет, Дикая, у тебя еще вся ночь впереди, чтобы вымолить прощение, — без прелюдий вхожу в нее. Она невероятно влажная. Я настолько возбужден, что снова готов кончить от того, как она дрожит подо мной.

Стоны в нашей спальне раздаются до самого утра. Я был жадным и брал эгоистично все что мог, жена мне целую неделю задолжала.

— Что там за проект у тебя на работе? — спрашиваю, любуясь шикарными формами жены, когда она выходит из душа. Она недовольна фигурой после родов и все время сидит на диете. А я в восторге от аппетитных форм. — Иди ко мне.

— Нет, Батур, стоит мне только лечь, ты меня не выпустишь, а сейчас дети проснутся.

А сама все равно подходит ко мне и ложится рядом.

— Мы начинаем строительство нового перинатального центра, — говорит, опустив глаза.

— Марина, не-е-ет. Я же тебя минимум год толком видеть не буду, и дети, кстати, тоже, — стискиваю ее в объятиях и хмурюсь. — Я, вообще-то, думаю, что нам пора еще ребенка рожать. Яману через две недели годик, самое время. А ты стройку затеяла.

— Батур, не преувеличивай, мы найдем хорошую строительную компанию, у меня есть заместители. А я буду подключаться в исключительных случаях, — наклоняется к моему лицу, губы накрывают мои, сначала робко, а затем перерастая в страстный поцелуй. Влажный горячий язык вторгается в мой рот. — Я очень хочу еще детей, но чуть позже.

— Ох, Марина.

— Ты должен увидеть проект, — подскакивает с постели и приносит папки с документами. — Батур, а ты не хочешь стать нашим инвестором?

— А третьего ребенка родишь? — подминаю под себя и начинаю целовать. Сжимаю ладонью налитую грудь. Возбуждаюсь мгновенно, стоит лишь прикоснуться к любимой.

— Ну, Батур. Так нечестно, это шантаж.

***

— Тебе не кажется, что между папой и Лидой что-то есть? — спрашиваю у Батура, когда он заходит на кухню за вином.

— Кажется, и причем давно, — поцеловав мою родинку на плече, тянется за штопором.

Собираться у нас по субботам всей семьей и друзьями стало хорошей традицией.

— Пусть у них все получится, — счастливо улыбаюсь, наблюдая в окно, как они мило воркуют.

— Когда человек влюблен, ему хочется всех вокруг сосватать, да? — обнимая меня, Батур щекочет за ушком своим дыханием.

— Прекрати, — делаю вид, что вырываюсь, когда сильная рука оказывается под юбкой. — Батур, у нас же гости.

— Кстати, Сашка звонил. Они с Леной задержатся. Она срочно на роды выехала.

Когда я была беременна, Батур выбрал лучшего врача, у которого я должна была наблюдаться, и спорить с ним было бесполезно. Врач оказался действительно профессионалом, а еще чудесной девушкой и по совместительству бывшей женой Саши. Он очень старается получить ее прощение, но Лена крепкий орешек и облегчать ему жизнь не собирается.

— Леська приедет? — спрашивает муж в перерыве между поцелуями.

— Не-а, она же устроилась работать, и ее послали в командировку, по ее словам, в непроходимую дыру.

— Вот это новость, наследница банковской империи пошла работать, — я уже слушаю мужа вполуха, потому что его пальцы в моих трусиках творят невообразимое.

Я очень счастлива, что мы с Леськой смогли сохранить нашу дружбу и общаемся как раньше.

— Гюль я отпустил в кино с подругами, уже скоро должна вернуться. Как не вовремя, — ругается Батур, когда звонит его телефон.

А я, пользуясь моментом, поправляю платье и достаю мясо из духовки, выкладываю его на большое блюдо. Подхожу к мужу, ощутив тревогу, исходящую от него волнами. Пока он слушает абонента, челюсти его все сильнее сжимаются.

— Хорошо, жду вас, — бросив короткую фразу, Батур убирает телефон в карман и отходит к окну. По напряженным пальцам, отстукивающим по столешнице, понимаю, что у нас проблемы. Спина мгновенно покрывается колючими мурашками.

— Что случилось? — бросив все дела, подхожу, ловлю его мрачный взгляд.

— Ко мне сейчас гости ненадолго заедут. А ты иди на веранду к детям и отцу, — обхватывает лицо ладонями, целует так нежно, словно оберегая. — Иди, Мариш. Я скоро подойду.

Посмотрев на него с подозрением, я все же беру блюдо с мясом и отправляюсь на веранду. Я стараюсь не спорить с мужем, это раньше я устраивала разборки со взрывом тротила, а теперь стала мягче и сговорчивее. Может, рождение ребенка так повлияло, а может, становлюсь мудрее.

— Какие ароматы, — говорит Лида, восхищенно осматривая мясо, которое я ставлю на стол.

— Что случилось? — подходит папа, сразу заметив по моим дерганым движениям что-то неладное.

— Не знаю. К Батуру сейчас какие-то гости приедут, — забираю сына у Лиды, когда он собирается захныкать.

Целую самые сладкие щечки, вдыхаю аромат, прижимаю к себе сыночка. Сердце заходится тревогой, когда вспоминаю все, что нам пришлось пережить в прошлом.

— Кариша, садись за стол, — разливаю всем сока, держа в одной руке Ямана, пока его привлек мой кулон и он передумал плакать.

— Ну и чего ты волнуешься? Деловой партнер приехал обсудить бизнес, обычная ситуация, — пожимает отец плечами и приступает к еде. — У-у-у, дочка, сегодня мясо у тебя особенно хорошо получилось.

— Пап, у вас на фирме дела хорошо идут? — волнение меня не отпускает.

Совсем недавно Батур мне рассказал, что сразу после свадьбы начал переводить многих клиентов в фирму отца и вкладывать туда свои личные деньги, тем самым готовя пути к отступлению.

Сейчас муж с отцом равноправные учредители успешного бизнеса. Меня очень радует, что между ними сложились хорошие отношения.

— Все отлично, ешь давай. Не порть всем аппетит.

И правда, может, зря я себя накручиваю. Посадив сына в коляску, принимаюсь за еду, подкладываю Карише салат. Переживаю, что она очень худенькая, и все время хочу ее накормить. Хотя Лида говорит, что все нормально и девочка пошла худобой в мать. Отношения с дочкой Батура складывались непросто. Она категорически отказывалась меня принимать, не слушалась, плакала, жаловалась Батуру. Когда мы стали жить все вместе, Карина не отлипала от отца. Даже с Гюль не хотела играть. Я понимала, что ей необходимо время, забота и любовь. Хорошим знаком было то, что она стала гораздо меньше болеть. Лида успокаивала меня, говоря, что это уже огромный прогресс. Все изменилось, когда родился Яман. Я думала, что Карина будет жутко ревновать, но она так прониклась к нему любовью, что стала для меня главной помощницей. В ежедневных заботах о младенце мы постепенно сближались. Мы шли навстречу друг другу маленькими шажками.

От приятных воспоминаний меня отвлекает звук разъезжающихся ворот. Повернувшись, я вижу, как во двор заезжают три черных автомобиля, из которых сначала выходят охранники и лишь потом несколько мужчин преклонного возраста. Батур идет им навстречу, протягивает руку и приглашает в дом.

— Пришел конец нашей спокойной жизни, — со вздохом говорю, глядя на отца и Лиду.

— Ох уж эти женщины, — качает головой отец, злясь на то, что я паникую. — Сиди спокойно. Батур все решит. Или ты мужу не доверяешь?

— Мариш, принеси еще хлеба, — украдкой подмигнув мне, чтобы отец не видел, просит Лида.

— Так вот же еще хлеб, — удивленно смотрит отец и протягивает Лиде тарелку.

— Сходи, сходи, Марин. Не хватит нам, можешь еще соль захватить. Иди.

Подскакиваю и пулей лечу в дом, осторожно подхожу к кабинету мужа. В маленькую щель ничего разглядеть не получается, зато все слышно.

— Старейшины, ваш визит — это честь для меня. Чем обязан? — я слышу серьезный голос мужа.

— Батур, ты, наверное, знаешь, что дела семьи Юксель в плачевном состоянии?

— Нет, после того как вышел из клана, я не слежу за делами семьи.

— За полтора года сменилось уже два Главы. Их убрали за воровство, несоблюдение законов и неподобающее поведение.

— Мне очень жаль. Но почему вы приехали ко мне?

— Несколько дней назад мы созывали совет, на котором приняли единогласное решение — просить тебя, Батур, занять пост Главы. Только ты сможешь вернуть нашей семье прошлое величие и богатство. Под твоим жестким и справедливым руководством мы снова станем могущественным кланом.

Через секунду на самом важном моменте дверь захлопывается перед моим носом, и, как бы я ни старалась, расслышать дальнейший разговор у меня не получается. Ответ Батура я не слышу.

Вернувшись за стол, отвлекаюсь на детей и гостей. Вскоре к нам присоединяется и Батур. Я пытаюсь понять по его настроению, что же все-таки он ответил. Но муж ведет себя как обычно, шумно обсуждают с Сашкой и папой машины, футбол, бизнес, играет с детьми. Не забывает, проходя мимо, меня поцеловать. Я, в отличие от Батура, накручиваю себя до предела и не могу дождаться момента, когда мы сможем поговорить.

Сын никак не хочет засыпать, капризничает, словно чувствует мою нервозность.

— Ну что ты, мой хороший? У кого самые сладкие щеки? — беру его на руки, зацеловываю каждый пальчик. У Ямана черные густые волосы как у отца и длиннющие ресницы, любая девушка позавидует такому богатству. А глаза зеленые как у меня.

Пою колыбельную, пока сынок не начинает засыпать, кладу его в кроватку, включаю видеоняню и выхожу из детской. Затем читаю книжку вместе с Кариной, слушаю рассказ Гюль про ее поход в кино. Только когда все дети спят, я могу спокойно поговорить с мужем.

Осторожно открыв дверь в кабинет, вижу, что муж смотрит задумчиво в окно. Подойдя, обнимаю, целую между лопаток и утыкаюсь лбом в спину.

— Не волнуйся, я отказался, — произносит на выдохе и накрывает мою ладонь своей, сжимает сильно.

— Как ты понял, что я в курсе вашего разговора? — сердце скачет как сумасшедшее, мне вроде бы радоваться надо, а я дышать нормально не могу, словно грудь в тиски заковали.

Рассмеявшись, Батур поворачивается ко мне, обнимает за талию.

— Я хорошо тебя знаю, женушка, — от его улыбки становится легче. — Ты весь вечер была сама не своя.

— Батур, — смотрю в его потемневшие глаза, медлю, ведь от моих слов может измениться вся наша жизнь. — Из-за меня ты лишился мечты, отказался от своих принципов. Я не хочу снова обрубать твои крылья. Поэтому приму любое твое решение и пойду за тобой. Иногда мне страшно, я боюсь утонуть в твоих холодных как Северный Ледовитый океан глазах. Но я твердо уверена, что ты не позволишь, спасешь и протянешь руку помощи, чтобы наша любовь жила вечно. Соглашайся.

Серые глаза темнеют. В кабинете становится холодно от его взгляда с прищуром. Волнение спускается по позвоночнику и ухает вниз. Провожу рукой по небритой щеке, от чего он закрывает глаза с громким удовлетворенным стоном.

— Люблю тебя, Дикая, — хриплый голос проникает в самое сердце и сдается под натиском слов.

Соприкоснувшись лбами, мы дышим одним воздухом на двоих.

— Я свой выбор сделал давно, когда заявил отцу, что женюсь на тебе. С тех пор ничего не изменилось, я все так же выбираю тебя и наших детей. Мне другой судьбы не нужно. Всю жизнь я гнался за властью, думая, что это мое предназначение. Просто я не знал, что может быть по-другому. Но ты открыла для меня дверь в счастливую жизнь, наполненную смехом детей, уютом, любовью, твоими ласками и совсем немного тротилом. Без него никуда в нашей любви.

В его глазах нет сомнений или сожалений, в них море решимости и любви. Слезы сами текут по щекам, сдержать их не получается.

Батур едва касается меня губами, я сильнее жмусь к нему всем телом. Я счастлива, что Батур не стал подвергать нас опасности и отказался от должности Главы. Я сделаю все, чтобы он никогда не пожалел о своем выборе.

— Я люблю тебя. Я не лишился мечты из-за тебя. С тобой я ее обрел, — в этот момент словно останавливается течение времени. Сердце замедляется, а кровь в венах бежит уже не так быстро. Я дышу через раз, в полной мере наслаждаясь такими важными словами, которые проникают точно в сердце.

— Батур, любимый… — не дав договорить, он берет в плен мои искусанные за время разговора губы.

— Но у меня есть условие, — прервав поцелуй, он задорно улыбается как мальчишка.

— Что еще за условие? — мгновенно напрягаюсь.

— Родишь мне третьего ребенка?

Конец