Глава 2

Гребаная жара… Отдёргиваю руку от капота машины. На раскалённом металле в пору жарить яичницу.

— Ну, что там? — кричу Игорю, выбирающемуся из развалин старой фабрики.

— Да, малолетки балуются, сто пудов. Там все завалено упаковками снеков, куча банок от пива и энергетиков.

Вчера кто-то поджег сухостой на заднем дворе заброшенной фабрики, когда-то производящей фасады для кухонь. Огонь потушил сторож, охраняющий мебельные склады, до которых чуть было не добрался огонь. Естественно, мы предположили самовозгорание, в такую жару, все возможно. Но на место происшествия выехать все же пришлось и похоже не зря.

— Они сюда не вернутся, — машу рукой, хлопая дверцей.

— Думаешь? — Игорь поливает горячей водой из баклажки выпачканные в саже руки. Делает глоток воды, морщится.

— Ничего я не думаю… — откидываю спинку сидения, укладываюсь полусидя. — Я в отпуске, Игорек. И думать больше не хочу.

— Росинка не подписал твой рапорт?

— Нет, — ловлю ладонью зевок, прикрывая веки.

— Так вы с Викой все… Разбежались?

— Отъедь куда-нибудь в тень. Мы здесь сдохнем. На самом солнцепеке встал, — чувствую, как пот катится по вискам, прикрытые глаза щиплет от соли.

— Не понимаю тебя. Не дурак же вроде. Какого хера ты связывался с полкановской дочкой? Он ведь жизни теперь тебе не даст. Будешь алкашей по городу собирать, да мелких хулиганов караулить… А батя твой че говорит? Мамка, наверное, расстроилась, что вы свадьбу отменили.

— Да, отъедь куда-нибудь, говорю! По-твоему, если босота вернется, они не заметят патрульку. Они вообще сегодня не явятся.

— Охранник говорит, каждый вечер здесь тусуются.

До вечера еще часа три. Бросаю взгляд на часы и снова закрываю глаза.

Игорь заводит машину, сдав назад, прячет Уазик за фундуком, разросшимся широким разлапистым кустом около разбитого бетонного забора.

— Макс!

— А?

— Ты так и не ответил. Ты что, окончательно порвал с дочкой Росинки или вы просто паузу взяли? Верещагин говорил…

— Игорек!

— Че?

— Захлопнись…

Игорь цокает, недовольно фыркнув что-то себе под нос.

— Переводиться теперь будешь?

— Нет.

— Лучше тебе перевестись… — рассуждает Игорек, но я его уже не слышу.

Довольно быстро проваливаюсь в сон, в котором товарищ полковник брызжет слюной мне прямо в лицо и орет благим матом. Росинка вопит как потерпевший, периодически протирая лицо и лысину вафельным полотенцем. Позади него рыдает Вика, ее попытка потерять сознание, в который раз терпит фиаско.

— Что за!? — странный звук, заставляет приоткрыть тяжелые веки. На водительском сидении пусто. — Ты совсем еб…ся!? Другого места не нашел? — собираюсь вставить пи…й Игорьку. Но встречаюсь взглядом с белобрысым пацаном, вероятно опешившим от того, что я пробудился. Его лицо вытягивается, глаза дважды мигают. Слышится треск закрывающейся ширинки и его крик:

— Рябчик, валим!

Пацан, только что отливший на колесо патрульной машины, срывается с места, но я оказываюсь быстрее, буквально в несколько шагов настигаю его и хватаю за локоть.

Еще один пацаненок вихляется в руках Игоря. Под их ногами валяются сосиски в тесте и бутылка минералки, катающаяся из стороны в сторону по пыльной дороге.

— Поджигатели? — выкрикивает Игорек.

— Сыкуны, — смотрю на пацана, все еще пытающегося вырвать руку. — Хотя… может и поджигатели тоже, — открываю заднюю дверь и пихаю паразита в машину. Он уже особо не сопротивляется, садится на заднее сидение, недовольно закидывает голову назад, бормочет ругательства себе под нос.

Второй ведет себя поактивней, он явно младше и здорово перепугался.

— Отпустите! — пищит тонким голосом. — Вы не имеете права! Отпустите!

— Телефон, — протягиваю руку, игнорируя его истерику.

— Вы не имеете права, мы несовершеннолетние! — продолжает второй мальчишка.

Первый, молча складывает руки на груди и смотрит в потолок машины.

— Вы знаете кто мой пахан!? — верещит пацаненок, когда Игорю все же удается выдрать из его пальцев телефон. — Мой пахан крышует полгорода. Завтра вы даже дворниками не устроитесь, будете окурки подметать, — не унимается горластый. Он трясется как осиновый лист на ветру, но все равно продолжает сопротивляться, то и дело хватаясь за ручку заблокированной двери, дёргая за нее. — Отпустите… — начинает рыдать малец.

— Пароль говори, — Игорь крутит в руках его трубку. — И ты телефон давай тоже, — обращается к сыкуну. В то время как я, наблюдаю за тем, как четыре подростка пиная что-то, веселой гурьбой направляются к снятым с петель воротам. Они не замечают ничего вокруг, гогочут как кони и топочут как слоны.

— Игорян, — толкаю лейтенанта, кивком указывая на компанию, почти скрывшуюся из виду. — С тобой, я позже разберусь! — тычу пальцем в говнюка, обоссавшего нашу машину. Он лишь закатывает глаза и снова падает затылком на спинку сидения. Пихает, во всю рыдающего дружка в ногу.

— Успокойся, — цедит сквозь зубы.

— Меня бабушка убьет, — хнычет тот полушепотом. — Мамка плойку заберет, — всхлипывает пацан.