Глава 28

Меряю шагами длинный коридор полицейского участка. Невыносимо душно. Голова гудит, глаза словно засыпаны песком. Кажется, я даже моргнуть не в состоянии. Падаю на обшарпанное откидное кресло рядом с дверью кабинета. Пытаюсь прислушаться. Невнятный гул голосов за дверью совершенно ничего не дает понять.

Боже… раскачиваюсь взад и вперед. Роняю лицо в ладони.

По коридору снуют люди. Останавливаются, разговаривают между собой. Кто-то касается моего плеча. Поднимаю взгляд.

Максим сосредоточено на меня смотрит. Он в штатском и, похоже, не в курсе нашей проблемы.

— Ты чего здесь? Что случилось?

— Максим. Умоляю, зайди туда, — киваю на дверь кабинета. — Он не хочет при мне говорить. Там педагог или психолог… Выясни, пожалуйста, что конкретно произошло. Я ничего не понимаю, — смотрю на него с мольбой в глазах.

Я, наверное, сегодня с ума сойду. Мне сказали, что мальчика ранили из винтовки Дениса. Откуда у него винтовка? Откуда у моего ребенка оружие? Мальчику сейчас делают операцию. Слава Богу, что жив!

Максим скрывается за дверью, появляется через долгие пятнадцать минут.

По инерции подрываюсь, чтобы заглянуть в кабинет. Он меня останавливает, давит на плечи, усаживает обратно в кресло. Садится рядом.

— Не волнуйся, он свидетелем пойдет, — смотрит перед собой, жует губу.

— Да, объясни ты мне, что произошло! Я сейчас с ума сойду! — вцепляюсь ногтями в его предплечье.

— Пойдем, — поднимается он, кивает в сторону выхода. Я оглядываюсь на дверь. — Выйдем, хоть воздухом подышишь. Тебя позовут. Не скоро еще…

Иду следом за ним по коридору, снова оборачиваюсь…

На крыльце никого нет. Максим опирается предплечьями на перила. Становлюсь рядом с ним. Смотрю вниз.

— На прошлой неделе Денис купил с рук винтовку. Пневматику, — поясняет он. — Сегодня решил пострелять. Стреляли с пацанами по банкам. На заброшенной фабрике. Если ты помнишь…

— Поняла, поняла… Там, где его задержали в прошлый раз.

Макс кивает.

— Стреляли по очереди. Соблюдая правила безопасности, — кивает усмехнувшись. — Естественно…

— Ну! — дергаю его за футболку. — Потом прокомментируешь!

— Неожиданно к ним подошли взрослые пацаны. Попросили ружье. Денис не хотел давать, но его, сама понимаешь, не сильно спрашивали. Там постарше лбы. Безмозглые… — снова качает головой. — Один хотел пошутить и направил заряженную винтовку в ногу пацаненку. Сказал: Пляши! Выстрелил и попал в большой палец. Пуля раздробила кость.

Меня бросает в пот. Голова снова идет кругом.

Будет в квартире теперь сидеть. Никуда его не отпущу больше.

— Старшаки бросили винтовку и сбежали. Денис вызвал скорую.

— Их нашли?

— Еще нет, но личности установлены. Они все из одной школы. Девятиклассники. Денис знает их фамилии.

— Что теперь будет? — обнимаю себя руками.

— Постановка на учет в ПДН, штраф.

— Подожди! Какое ПДН, стрелял то не он?

— Но ружье то его. И штраф за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей. Это прям железобетонно, — вздыхает. — К тому же он недавно здесь уже отмечался.

Запрокидываю голову назад, машу на глаза. Только разреветься опять не хватало.

— Может можно как-то без этого учета? Он не всегда так себя ведет, обычно он послушный.

— Посмотрим, что следователь скажет.

* * *

Мне хочется одновременно задушить сына в объятиях и как следует всыпать ему ремня. Пока я в состоянии только разочарованно качать головой глядя на него.

— Ма, прекрати, — скривив лицо, отворачивается.

— Что прекратить?

— Ну откуда я мог знать, что так получится, — идет следом за мной.

К нам подходит Максим. Протягивает мне какие-то бумаги. Беру файл из его рук. Я уже все подписала и со всем ознакомилась. На улице уже сумрачно. Мы стоим около моей машины.

— Как ты ехать собираешься в таком состоянии?

— Все нормально, — пролистываю переданные мне записи.

— Давайте я вас подкину. Завтра машину заберёшь. Вам все равно теперь сюда, как на работу ходить.

— Давай, — киваю ему.

Я действительно сильно перенервничала. Даже собиралась вызвать такси. Но раз он предлагает…

Денис с недовольной моськой плетётся рядом. Молчит, не оправдывается. Максим открывает мне переднюю дверь. Денис молча садится назад.

— Никаких карманных денег теперь, — говорю, чтобы заполнить пустоту, сгущающуюся вокруг. — И все деньги, которые у тебя есть в наличии отдашь!

— Нет ничего уже, — бормочет он. — Воздушка семь косарей стоила. Мне только на пульки осталось.

— Это была пулька!? — оборачиваюсь к нему. Максим ведет машину молча. — Ах, ты бессовестный!! Врет и бровью не ведет!

— Как я мог тебе сказать!?

— «Понятия не имею! Может Костян потерял?» — вспоминаю его слова. — Ты рассыпал их, да!?

Насупившись Денис молча смотрит в окно.

— Забудь про поездки и развлечения! Школа, репетитор, дом. Все!!

— А сборы? — поворачивается ко мне.

У меня уже затекла шея смотреть назад. Поэтому отворачиваюсь теперь я.

— Мам! Я не могу подвести команду!

— Мне плевать!

— Ну мама!!

— Денис, я не хочу это обсуждать.

Остаток пути, едем молча. Благодарю Максима и собираюсь уйти вслед за Денисом. Он останавливает меня.

— Вам бы характеристики взять из школы и секций, — закусив щеку говорит он, смотрит мимо меня.

— Из школы возьмём.

— И из секций возьмите. Куда он там собирался?

— В горы в сентябре. Спортивное ориентирование. Он уже пять лет посещает этот кружок.

— Зачем тогда бросать? Пусть едет.

— А как мне еще его наказывать?

— Не знаю. Но так он еще больше обозлится и будет делать все тебе на зло.

Вздыхаю, прикладываю ладонь ко лбу.

— Возьми у тренера характеристику обязательно.

— Ладно. Спасибо, — киваю ему.

— Не за что, — пожимает плечами он, садится в машину.

Еще раз кивнув ему, направляюсь к подъезду.

* * *

— Мам, ты постоянно теперь со мной везде ходить будешь? — возмущается Денис, когда я притормаживаю около здания спортшколы.

— Да!

— Ну мама! Прекрати. Я и так постоянно, как под конвоем.

— Ден! — кто-то окликает его. Оборачиваюсь на голос.

Компания мальчишек идет к нам на встречу.

— Ладно. Я в кафе посижу, — киваю на открытую веранду кафешки.

— Только попробуй уйти куда-нибудь. Занятия закончатся, чтобы как штык стоял у машины. Позвонишь, — сунув сумку под мышку, ставлю машину на сигнализацию, ухожу.

Прохожу мимо киоска с журналами. Останавливаюсь. Чем тут заниматься два часа? Смотрю на пеструю витрину. Сомневаюсь, нужно ли мне это. Но все же тычу пальцем в обложку, на которой задержался взгляд.

— Картой можно?

— Нет, только наличные, — произносит женщина.

Протягиваю ей пятьсот рублей.

— А меньше нет?

Заглядываю в кошелек.

— Нет. К сожалению.

Бабуля начинает греметь мелочью, и я понимаю, что журнал мне не так уж и нужен.

— Знаете, я передумала. Мне уже не надо, — протягиваю руку, чтобы получить свою купюру назад. Но вместо этого мне протягивают журнал, на котором лежит пара сотен и гора мелочи.

Пью кофе, листаю тонкие тусклые страницы. Зачем я его купила?

Поднимаю голову, собираюсь позвать официанта и натыкаюсь взглядом на знакомое лицо.

Постельный сидит с девушкой через несколько столиков. Держит ее за руку, улыбается. На столе лежит красная роза. Они мило беседуют. Девушка хихикает. Парень тоже вполне доволен собой и ситуаций.

Прошла ровно неделя, как я узнала о его выходке. Думала встречусь с ним лицом к лицу и сделаю вид, что не вижу. Но нет… Мне этого мало. А здесь такая возможность.

Раздумываю еще некоторое время. Сомневаюсь нужно ли мараться в этой грязи…

В конце концов моя ненависть побеждает здравый смысл, и я поднимаюсь с места.

— Привет, милый, — присаживаюсь к ним третьей, натянув на лицо приторную улыбку.

Девочка меняется в лице. Игнат, похоже, и вовсе в шоке.

— Я вчера торопилась, не успела с тобой рассчитаться, — расстегиваю молнию на сумке.

— Игнат, кто это? — подает голос девушка. Он молчит.

Высыпаю перед ним гору мелочи. Она катится по столу и падает на пол.

— Мне не понравилось, — морщу нос. — Не впечатлил. Но заплатить все-таки нужно было… Прости, но больше ты не стоишь, — развожу руками.

Девушка подскакивает с места.

Я тоже поднимаюсь и ухожу.

— Олеся! Да, я в первый раз ее вижу!

Мне не полегчало. Пожалуй, стало еще противнее. Но дело уже сделано.