Глава 36

Два месяца спустя

— Сегодня тоже допоздна отчет делать будешь? — как бы между прочим спрашивает Денис, скосив на меня пытливый взгляд.

— Эээ… Не знаю еще. Ай! — прикладываю порезанный палец к губам, отбрасывая нож на доску.

— Сильно порезалась? — Денис подхватывает мою ладонь, включает холодную воду. — Говорил же, что поточил ножи, — цокает недовольно. Подставляет мою руку под струю воды. — Сейчас пластырь найду.

— Ты сегодня до скольки? Я заберу тебя! — выглядываю из кухни. Денис хлопает дверью ванной. Возвращается.

— Как обычно. До восьми, наверное, — открывает аптечку, копается в ней.

— Ты ничего не рассказываешь в последнее время. Как проходят занятия?

— Ты тоже ничего не рассказываешь.

— Разве тебе интересно слушать об изменениях штатного расписания?

— Да мне пофиг, в принципе… Хоть что-нибудь расскажи, — бросив ватный диск в мусорное ведро, заматывает мой палец пластырем.

Дикий стыд сковывает горло спазмом. Ну что я за мать такая? Избегаю собственного ребенка, всеми правдами и неправдами стараясь скрыть вторую жизнь, которой живу третий месяц подряд.

— Амелия не забросила занятия?

— Не-а. Настырная, как носорог, — хмыкает Денис. — Вчера сестру младшую с собой притащила. Вообще без башки девка! Сказала, что у родителей годовщина, поэтому она решила оставить их наедине.

— И как вы занимались? Малышка вам не помешала?

— Не-а, клевая такая. Меля мне ее в руки всучила и смылась куда-то на полчаса. А у нее зубы режутся, слюни текут, — Денис морщится и смеется.

Невольно улыбаюсь, вспоминая Анютку.

— Кстати, они совсем не похожи. Может у них отцы разные? Как-то стремно такое спрашивать. Но мелкая белая, как сметана, а Мелька рыжая, как морковка.

— Да, о таком не спрашивают, — улыбаюсь, доделывая ему бутерброды.

— У нее еще день рождения на днях был.

— Да? Надеюсь ты поздравил ее?

— Попробуй ее не поздравь! — закатывает он глаза. — Все как положено. Торт притащила, свечи воткнула. Даже заставила некоторых подергать ее за уши.

— Ну вот, как вы без нее раньше жили?

— Не знаю, — пожимает плечами, — пацаны к ней привыкли. Да и Иван Романович ходит, как дурак улыбается, когда ее видит.

На душе становится теплее. Нужно было ее поздравить. Но я ведь не знала…

— Ма… — Денис жует, громко отпивая из кружки чай. — Я тут поговорить с тобой хотел. К нам в школу на днях приходил бывший ученик Анны Степановны на открытый урок. Ты же знаешь, что классная устраивает нам иногда уроки профориентации и приглашает своих учеников, разных профессий. Кого у нас только уже не было от кондитера, до летчика, — снова делает глоток чая. — А вот в последний раз приходил хирург.

Присаживаюсь напротив него, приготовившись слушать. Вот это мне уже нравится. Вот эта профессия меня устраивает. Невольно растягиваю губы в улыбке. Сердце подскакивает в груди. В комнате становится светлее. Серый декабрь за окном перестает быть таким угрюмым. Бросаю взгляд за окно. Снег метет крупными хлопьями, моментально окрашивая все кругом в белый цвет.

— О, первый снег! — Денис тоже обращает на него внимание. — Поздно в этом году. Новый год на носу, а у нас все грязь, да серость на улице.

— Еще растает.

— Да… жалко будет.

— Новый выпадет.

— Угу.

— Ну так, что там про хирурга ты говорил?

— А! Точняк. Забыл уже, — убирает в карман телефон, ответив на пришедшее сообщение. — Он окончил Военно-медицинскую академию.

Приподнятого настроения, как не бывало.

— В Питере учился. Можно после одиннадцатого класса. Главное экзамены сдать и по здоровью пройти. Ну у меня вроде ни с тем, ни с тем проблем нет.

— Ладно, — соглашаюсь с ним. — Почему бы и нет, — очерчиваю пальцем узор на скатерти. В конце концов до одиннадцатого класса еще есть время. Врачом можно быть где угодно. Необязательно…

— Знаешь, я вот думаю постоянно. Если бы папе успели помочь. Если бы рядом оказался хороший врач…

На глаза наворачиваются слезы. Обхожу стол. Присаживаюсь рядом с ним. Притягиваю его голову к груди. Глажу по волосам.

Денис шмыгает носом.

— Даже если бы он остался инвалидом. Это ведь все равно лучше, чем смерть, — бормочет он.

Соль начинает жечь глаза.

— Сыночек, — заглядываю ему в глаза, глажу щеки. — Мы не можем ничего изменить.

— Я знаю. Но ведь, таких как он много. Сколько солдат погибает не дождавшись помощи… А ты помнишь, как мы на даче с ним снежную бабу лепили? — меняет тему. — Снега тогда навалило! Меня из-за сугробов видно не было.

Детские воспоминания Дениса, моментально материализуются перед глазами.

— А потом папа крышу от снега очищал. Ведь теплицу сломало от тяжести мокрого снега, и бабушка переживала, что и крыша сломается. Ты скучаешь по нему, ма?

Киваю, не в силах произнести ни слова.

— Ты на работу не опоздаешь? — Бросаю взгляд на часы. — Может сегодня лучше на такси поедешь? Что там на дорогах творится…

— Да, наверное, лучше на такси.

— Тебе кто-то пишет, уже несколько сообщений пришло.

Прислушиваюсь к вибрации телефона на комоде в прихожей.

«Доброе утро. Не вздумай садиться за руль сегодня». В семь двадцать пять.

«Я тебя отвезу.» В семь двадцать шесть.

«Жду тебя у подъезда.» В семь пятьдесят четыре.

И три пропущенных между этими сообщениями.

— Давай вместе, нам же по пути? — Денис выходит из кухни.

— Давай, — произношу тихо, бросая телефон в сумку.

— Все нормально, ма? Ты какая-то бледная. Это из-за папы? Просто погода сегодня такая, я и вспомнил, — оправдывается он.

— Такси уже подъехало, — произношу слегка осипшим голосом. Надеваю пальто. — Перчатки не забудь, — киваю на пару Андреевых перчаток, лежащих на комоде.