Глава 42

Распахиваю настежь окно, пытаясь глотнуть хоть небольшую порцию свежего воздуха. Лицо обдает бодрящей морозной прохладой. В тот же момент обоняние улавливает запах луковой зажарки. И без того стоящий в горле ком, растет до гигантских размеров, желудок прошивает легким спазмом, на висках проступает пот. Закрываю окно, пытаясь продышаться. Медленно вдыхаю через нос… Не таким уж и отвратительным теперь кажется запах сварившейся гречки. Накрыв рот ладонью срываюсь в ванную…

Наталья Сергеевна совсем не отходит от плиты похоже, утром она душила меня тушёной капустой, сейчас лук. С каждым днем мой токсикоз только усиливается. С Денисом такого не было.

Умываюсь, полощу рот, бросаю взгляд в зеркало. Щеки впали, скулы стали еще острее, под глазами залегли синяки, губы высохли и растрескались, и это только начало. Но я рада этим изменениям, потому что именно они говорят о том, что Максим сделал мне самый большой подарок, не сравнимый ни с одним другим.

Я уже была у врача и анализ на ХГЧ подтвердил беременность, но мне все равно до сих пор не верится, что это случилось. Нужно сказать Максиму, но каждый раз при разговоре, я не могу найти подходящих слов. Это странно на самом деле, ведь я уверена, что он будет рад. Только вот, как решать наши насущные проблемы в свете этого события, я пока не решила. Как сказать Денису? Как объявить ему, что нам придется переехать?

Убедившись, что огонь на плите погашен, ухожу в спальню и зашториваю окна. Удивительной особенностью обладает мой организм реагировать даже на свет, не то, что на запахи. В полумраке гораздо легче переживать приступы тошноты. Укладываюсь на кровать и ныряю ладонью под подушку, вытягиваю из-под нее крошечные ползунки Дениса и малюсенькую шапочку с надписью «Мой ангел», слезы моментально проступают на глазах. Первая шапочка, которую я надела ему через несколько часов после рождения.

За эту неделю я пересмотрела все фотографии сына от первых дней жизни до сегодняшнего дня, наревелась и насмеялась от коротких видео из детского сада. Первые агу, мама, папа… Первый выпавший зуб и белокурый локон состриженных волос. Голубые бирочки с ростом, весом и временем рождения, прищепка, пережимавшая пуповину измазанная зеленкой, три снимка узи. Засушенный листик клевера и стебель лысого одуванчика — часть его первого букета, подаренного мне на прогулке. Блокнот с его первыми словами и с отпечатками ладошки и ножки. Кажется, что все это было давно, а вроде бы и совсем недавно. Вдыхаю едва уловимый аромат детского мыла, вещи до сих пор пахнут младенцем.

— Мама, — Денис склоняется надо мной, касаясь моего плеча. Открываю глаза, пытаясь сфокусировать зрение. Он присаживается передо мной на корточки, вытягивает из моих пальцев зажатую в кулаке шапочку. Смотрю на него широко распахнув глаза, считаю учащающийся пульс, колотящийся в висках. Денис смотрит на белый чепчик, улыбается, разглаживает слегка смятый трикотаж на покрывале. — К тебе кое-кто пришел, — улыбается одним уголком губ.

— Денис… — касаюсь пальцами его большой мужской ладони. — Ты все знаешь, так ведь? — приподнимаюсь на локте, собираясь сесть на кровать.

Денис коротко кивает, вижу, как блестят влагой его глаза.

— Сыночек…

— Подожди, не говори ничего, — поднимается и снимает китель Андрея с вешалки. — Я заберу его, ладно? — кивает мне, смаргивая слезинку и быстро стирая ее ладонью.

Молчу, наблюдая за сыном, затаив дыхание.

Он перекидывает мундир отца через предплечье, присаживается рядом со мной.

— Ты не обязана, хоронить себя, мама, — поворачивается ко мне. — Уверен, что папа хотел бы для тебя счастья.

— Сыночек… — снова вздыхаю.

— Смотри, — его взгляд становится серьезным и колким. — Если он вздумает тебя обижать! — резко чеканит последнее слово. Обнимаю его, притягивая белокурую голову к груди, плачу. — Я уже сказал ему, что назовем ее Машей.

Оказывается, детская мечта Дениса назвать так сестренку совсем не забылась.

— А если мальчик?

— Девочка будет, — бормочет серьезно. — Мужики не опаздывают, а я ее с первого класса жду.

* * *

— Да, целуйтесь уже! Как дети, в самом деле! — басит Денис, выталкивая Мелю в прихожую.

Максим невесомо касается моих губ, опускаю голову и утыкаюсь носом в его грудь, улыбаюсь. Его грудная клетка содрогается от беззвучного смеха. Руки сомкнуты вокруг моей талии. Я тоже обнимаю его, ощущая тяжесть кольца на безымянном пальце.

— Одевайся быстрей! — Денис ругается на Амелию.

— Я не спросила! — верещит она. — Дай, спрошу!

— Потом спросишь! — повторяет грозно.

— Юля, я его боюсь, — продолжает посмеиваться Макс.

— Тетя Юля! — Меля все же прорывается через оборону Дениса, заглядывает в комнату, оборачиваюсь на ее голос. — Я не только подружкой невесты хочу быть! Вы же не будете против, если я стану Машиной крестной? Я буду отличной крестной, обещаю!

— Мама! Скажи ей уже, да! Иначе она здесь пропишется.

Отрываюсь от Макса и подхожу к Меле, притягиваю ее к себе. Обнимаю.

— Мы будем счастливы, если Машиной крестной будешь ты, — улыбаюсь девочке, поворачиваюсь к Максиму.

Он кивает, демонстрируя взглядом, что по-другому и быть не может, и она должна быть спокойна на этот счет.

Радость на ее веснушчатом лице моментально сменяется грустью. Неожиданно она начинает хлюпать носом, а потом и вовсе реветь.

— Ты чего, Мель? — пугаюсь ее реакции.

— Вы теперь уедите! Как я буду жить в дали от своего ребенка?

— Только не обещай ей, взять ее с собой! — уже одетый в пуховик и шапку, Денис опирается на входную дверь и отрицательно качает головой.

— Мы же будем приезжать, — стираю слезы с ее щек. — И ты будешь приезжать к нам в гости.

— О боги! — восклицает Денис, закатывая глаза.

— Правда, можно? Я тогда на весенние каникулы к вам приеду.

— Амелия, твоя крестница еще не родилась, а ты уже к нам переезжаешь! — Денис дергает ее за руку, тащит на выход. — Иди тренируйся пока на сестре! К своей я тебя так просто не подпущу, — они хлопают входной дверью.

— Ты знаешь… я смотрю на него и никак не могу понять, — Макс обнимает меня со спины, упирается подбородком в мою макушку. — Как ему могло в голову прийти, — замолкает на несколько секунд, — на спор обоссать колесо патрульной машины?