Глава 33

Собери дров! Разожги костер!

Я так и кипела от возмущения, обламывая сухие сучки на непонятном кустарнике. Сам бы попробовал найти среди песчаника дров!

Подбирая каждую щепочку и веточку, я одновременно искала трут, чтобы разжечь огонь. Хранившийся у меня в деревянной колбочке на поясе, подмок — вряд ли его удастся поджечь. Хуже всего, что я не могла отойти далеко, а эльф, скачущий по берегу в чем мать родила, совсем не собирался облегчать мне задачу сбора дров. В довершение ко всем нашим злоключениям, едва солнце скрылось, набежали тучи, и хлынул дождь. Да какой! Совсем не весенний — проливной, холодный, с ветром.

Эльфийский принц с проклятьями собирал свою одежду, которую разложил просушиться, и пытался спрятаться под нее от дождя, а я, наоборот, прижала собранный хворост к животу. Пусть я промокну, но дрова должны остаться сухими. Ведь нам еще предстоит провести под открытым небом ночь.

— Пойдет к тем скалам! — Дагобер подбежал ко мне, приплясывая на ходу. — Там должны быть пещеры!

Он пошел первым, а я плелась за ним следом, и поднявшийся ветер почти валил меня с ног. Эльф чуть не упустил свою рубашку, и я мысленно назвала его растяпой. Я вообще не понимала, почему он суетится — на теле одежда высохла бы быстрее, а так… Интересно, долго еще он будет сверкать передо мной голой задницей?

— Вон там пещера! — Дагобер заковылял по камням куда-то в сторону, и я, отбросив с лица мокрые волосы, поспешила за ним.

И в самом деле, он нашел пещеру — не особенно большую, так, выемку в скале, но она была с подветренной стороны, и даже песок здесь показался теплым. Я бросила на землю дрова и первым делом стянула набрякшие от воды сапоги, с наслаждением пошевелил озябшими пальцами. Что касается Дагобера — его трясло, как в припадке падучей. И все прыгал, похлопывая себя по плечам и бедрам.

Намучившись с мокрым трутом, я подкормила затеплившийся огонек тонкими веточками, подложила веток потолще и приготовилась нырять в темноту и дождь. Дагобер приник к костру, как к самому родному существу, наклонившись над ним и протягивая дрожащие руки.

— Следи за огнем, — велела я ему, — а я пойду, соберу еще веток.

— Там же льет, как из ведра, — простучал он мне зубами.

— А что делать? — пожала я плечами. — Этих деревяшек нам до утра не хватит. Если только тебя в костер посадить? Заодно и согреешься.

— Шутки от малютки! — фыркнул эльф.

— Опять напрашиваешься на драку, — сказала я ему и нырнула в дождь.

Заклятье держало меня крепко, но я все-таки ухитрилась насобирать почти на ощупь достаточно большую охапку валежника. Немного просушить — и будет отличный костерок!

Но когда я вернулась в пещеру, меня ожидал сюрприз — огонь прогорел, и только два крохотных уголька таращились на меня красными глазками, а балбес эльф валялся на песочке и спал!

Первым делом я бросилась спасать огонь, ругая Дагобера на все лады. Когда огонь разгорелся с новой силой, я злобно лягнула эльфа в плечо:

— Ты почему не смотрел за костром, идиот?

Он мне не ответил, и голова как-то странно мотнулась.

— Эй! — тут я встревожилась, и на четвереньках подползла к нему, заглядывая в лицо.

Он был бледный и упорно не открывал глаз, хотя я начала трясти его и кричала в самое ухо. И сам он был холодный-прехолодный! Умер?! Я прижалась ухом к его груди, выслушивая сердце. Оно стучало медленно и слабо, и я перепугалась окончательно.

Эльфийский слабак! Всего-то купание и дождь пережили — и он уже растекся в лужицу! А что будет, если он умрет? Если заклятье продолжит действовать, я просто никуда не уйду от его тела. Утащить на себе эльфийского принца ростом в шесть футов — это нелегкая задачка даже для эльфа, куда уж там для гнома! И как я объясню, что делаю с трупом наследника? Его заберут, чтобы похоронить в королевской усыпальнице, и тогда мне только и останется, что умереть на месте. А кто тогда спасет папашу?

Я принялась растирать принца, бормоча под нос ругательства вперемешку с просьбами очнуться, но подлец Дагобер валялся передо мной, как дохлая рыбка. Подтолкав его к костру насколько можно близко, я подсунула под него почти просохшую одежду, но этого было мало. Раз за разом ощупывая ледяные руки и ноги принца я почти плакала. Не хватало еще и этого в нашем пути! Поистине, какое-то путешествие несчастий!

— Ты же не собираешься тут умереть?! — свирепо шептала я ему, подбрасывая еще полешко в огонь. — Сбежали от орков, пчел пережили, и гадюку, и в реке не утонули, а ты хочешь сдохнуть от какого-то дождика?

Но эльф молчал, и губы у него уже приобрели мертвенный серый оттенок.

Можно было укрыть его моей одеждой сверху, но я только что бегала под дождь, и моя рубашка была — хоть выжимай.

Глубоко вздохнув, я пару раз шлепнула эльфа по щекам, чтобы убедиться, что он ничего не чувствует. Голова Дагоера мотнулась из стороны в сторону, и я глубоко вздохнула во второй раз. Непроходимый идиот! Только из-за него мы оказались в такой нелепой ситуации. Но если он и правда умрет? Жалость и страх побороли, и я стянула куртку, рубашку, а потом распустила нагрудную повязку, которой пользовалась постоянно последние два года.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Никогда тебе этого не прощу, — сказала я Дагоберу, уверенная, что он не может меня слышать, а потом прижалась грудью к его груди, распластавшись по нему, как одеяло.

Лежать на нем оказалось на удивление удобно. Я грела дыханием его шею, а щекой ощущала мраморную твердость его мускулов, выслушивая биение сердца. Постепенно он согрелся, и кровь побежала по жилам быстрее. Моя одежда тоже просохла, и я укутала ему ноги, а сама снова обняла его, закрывая глаза. Да, страх… Да, жалость… Но какое это было наслаждение — быть с ним так близко. Он даже пах, как драгоценный камень — как янтарь, солнцем и медом. Хотя, может, все дело было в мази на меду, которой лечила нас Маэль. Дождь все не прекращался, но в пещере стало тепло, а мне так было и вовсе горячо. Я осмелилась погладить Дагобера по груди — запретное наслаждение, и горькое, и сладкое одновременно. Рано или поздно он встретит самую прекрасную девушку, она спасет его от наказания феи Сирени, и принц будет благодарен и… влюблен. Каково это, когда он любит? Я зажмурилась, представляя поцелуй с Дагобером, и поняла, что сейчас умру, потому что эти мечты душили почище колдовского заклятья.

— Не будь глупой приставучей кошкой, — прошептала я сама себе, смаргивая навернувшиеся слезы.

Костер дымил, но от него было тепло. Я прижалась к Дагоберу другой щекой и не отрываясь смотрела на пламя, как будто оно могло утишить душевную боль.