Глава 42

И все же мы не смогли постоянно прятаться в дороге, и на третий или четвертый день Дагобер, почесываясь, предложил заглянуть на постоялый двор в захудалом городишке, мимо которого мы проходили.

— А как же преследователи? — спросила я.

— Мы хорошо от них оторвались, — отмахнулся он. — Переночуем — и дальше. Всего-то одна ночь!

Его доводы были не слишком убедительны, я понимала, что больше всего он хочет помыться, поесть из тарелки и поспать в постели.

— Ладно, пошли, — согласилась я, подавив тяжелый вздох.

— Нас никто не узнает, — заверял меня Дагобер.

Настроение у него заметно улучшилось, когда впереди замаячила таверна.

Внутри было пусто, и хозяин обрадовался нам, как родным.

За жемчужину нам сдали роскошную комнату — даже с двумя кроватями, и накормили замечательным ужином — кашей с куриными потрохами. На этот раз Дагобер никаких вопросов не задавал, точеный нос не воротил и ел за троих. Зато мне кусок в горло не лез. Не ко времени эльфийскому принцу захотелось обратно к цивилизации. Я мрачно смотрела на него — лопает, как ни в чем ни бывало. Не помер бы еще пару дней немытым.

— Хорошо, — Дагобер выскреб остатки каши из чашки и довольно потянулся. — Теперь помыться — и спать…

— Угу, — промычала я.

— Ты как будто не рад, — эльф добродушно хмыкнул. — Не бойся, ничего с нами не случится, ведь мы… — он замер на полуфразе, и я увидела, как побледнело его лицо, и как изумленно и испуганно расширились глаза.

Ожидая всего самого худшего — от появления ведьм до Полуночных призраков, я оглянулась. Никого.

Позади была только глухая стена.

— Ты чего… — начала я и тоже замолчала, не договорив.

На стене, пришпиленный булавкой, висел одинокий пергаментный листочек, а на нем была очень похоже изображена физиономия Дагобера. Над физиономией шли надписи на эльфийском, человеческом и гномьем — «Разыскивается», а ниже — «Особо опасен».

— Что это?! — голос подвел Дагобера, а шикнула, чтобы не привлекал внимания.

Протянула руку и сорвала этот листочек к хвостам собачьим.

Мы сблизили головы и прочитали:

«Разыскивается принц Дагобер… за убийство короля и королевы… за покушение на убийство регента Асгобера… особо опасен… награда тысяча золотых за живого или мертвого».

— Это что за лютый бред?! — бешеным шепотом закричал Дагобер.

— Тише! — я прочитала надпись еще раз. Нет, ошибки быть не могло. Все написано правильно. Оставалось только надеяться, что объявление о розыске было гнусной подделкой, но…

— Говорят, он спятил и прибил своего дядюшку, — в таверну ввалились двое людей — сильно навеселе.

Они шли плечо к плечу, подпирая друг друга, и все равно умудрились налететь на все столы, пока хозяин не усадил их в углу.

Я незаметно скомкала листок и спрятала его за кушак.

— Наверное решил, что лучше дядюшке сдохнуть, — продолжали болтать люди.

— Слишком уж он долго правил!

— И уступать трон не собирался!

Они пьяно хохотнули и стукнулись кружками.

— Твое здоровье!

— Твое здоровье, брат! Пусть они там хоть все поперебьются, эльфы проклятые, нам без разницы…

Они выпили и разлили пиво по новой.

— Слышал? — сказала я одними губами. — Когда это ты успел пристукнуть дядюшку?

— Когда я уехал из столицы, он был жив-здоров! — в голосе Дагобера послышалась паника.

Я пнула эльфа под столом, чтобы привести в чувство, и он тут же уткнулся носом в стол.

— Пошли-ка отсюда, — сказала я, — кто знает, сколько тут твоих физиономий по стенам понавешано.

— Но я же никого не убивал!

— Вот сейчас не самое удачное время это объяснять, — я подскочила из-за стола, схватила принца за руку и потащила в комнату, на второй этаж. — Пересидим до темноты, а потом смоемся.

— Но я же никого не убивал! — принц был потрясен до глубины души.

Я посмотрела на него с сочувствием — не слишком приятно, когда привычный мир рушится. Но, собственно, его мир рухнул уже давно. С тех самых пор, когда он очутился на болотах в компании с Полуночными призраками. Кстати, никак не приходилось к слову поинтересоваться — куда смотрела его свита?

Мы закрыли двери и заперлись изнутри, и я только хотела приступить к расспросам, как Дагобер подошел к кувшину, что заранее притащил предусмотрительный хозяин, и одним махом опрокинул в себя два бокала вина, даже не поморщившись.

— Ты совсем сдвинулся с перепугу? — зашипела я. — Мы уходим ночью! Какое вино?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Прости, Эрм! — вид у Дагобера был совершенно несчастным. — Я совсем чуть-чуть…

Вино оказалось крепким, и его развезло почти сразу. Нет, он не стал буйствовать, а наоборот — сел, опустив голову, и задумался. Я вздохнула — вряд ли нам удастся уйти этой ночью, если господин эльф решил напиться.

— Как такое могло случиться? — спросил Дагобер, глядя на меня с мукой. — Ведь это все ложь, я никого не убивал.

Вот заладил. Я взбила кулаком подушку и упала на одну из кроватей, глядя в потолок. С другой стороны, что толку злиться? Если бы этого балбеса не потянуло в таверну, мы бы так и жили себе, не зная, что его голову оценили в тысячу золотых. Можно сказать — повезло, что узнали об этом в захудалом городишке, а не посреди столицы.

— Ты мне веришь, Эрм?

— Верю, верю, — ответила я раздраженно.

— Спасибо, — сказал он, растроганно и выпил еще.

— Разве ты можешь кого-нибудь убить? — сказала я, желая только одного — опять почесать кулаки о пустую голову Дагобера.

— Конечно, не могу…

— Такой слюнтяй и червяка раздавить побоится.

Дагобер замолчал, насупившись, но больше вслух не стенал. Только глядел на меня как-то очень уж странно — пристально, будто что-то прикидывал. Но стоило мне посмотреть в его сторону — отворачивался и украдкой подливал еще вина из кувшина. В конце концов я вылила вино в рукомойник, хотя Дагобер пытался этому помешать.

— Ложись и дрыхни, — сказала я ему грозно и внятно, и он сразу присмирел. — Ко всем проблемам мне не хватало еще и эльфа-пьяницу.

Я легла в постель, а Дагобер так и остался сидеть на полу, возле стены.

Ближе к полуночи я задремала, но даже во сне чутко прислушивалась — когда заорут вторые петухи. Дожидаться утра было бы глупо. В какой-то момент я вскочила, будто меня кто-то в бок толкнул, и увидела прямо над собой лицо Дагобера.

— Эрм, — звал он, наклоняясь надо мной. — Я же нравлюсь тебе?

Судя по тишине в таверне, время было что-то около полуночи.

— Иди-ка ты проспись, — сказала я с досадой, отворачиваясь к стене. — Испугал! Сейчас неделю кошмары будут сниться!

Но он сел на край кровати и положил руку мне на плечо. Ладонь его я чувствовала даже через шерстяное одеяло.

— Ты же веришь, что я не убийца.

— Сто раз уже говорил, — проворчала я. — Иди, проспись. Ночью будем уходить, дурья твоя башка.

— Эрм, — он потянул одеяло, — может, посмотришь на меня?

— Да ты спятил, что ли?! — я обернулась рывком. — Надрался, как орк в день совершеннолетия! Сам вляпался во что-то и…

Он вдруг приложил палец к моим губам:

— Тс-с-с! Не надо ругаться…

Я застыла, не зная, что и подумать. Принц Дагобер был сам на себя не похож. На всякий случай, я ударила его по руке, хотя губы так и горели от его прикосновения.

— Подбери грабки, — сказала я грубо. — А то и по физии съездить могу!

— Ладно, ругайся, — он пьяно улыбнулся и погладил меня по голове. — Мне приятно слушать, даже когда ты ругаешься. У тебя голос, как у соловья. Спой что-нибудь?

— Точно спятил! — я толкнула его в грудь, отчего он тяжело сполз с кровати и сел прямо на пол. — Вали, пока я тебя не отмутузил, извращенец эльфийский! Сейчас самое время попеть!

Я снова повернулась к стене, а сердце билось быстро-быстро, и я все еще ощущала его ладонь на своей макушке.

В комнате было тихо, и я не вытерпела — осторожно посмотрела на Дагобера. Нет, он не спал, а сидел на полу и смотрел на меня… с нежностью. С нежностью?!.

— Ну что ты таращишься? — спросила я, и голос мой дрогнул.

— Ничего, — опять улыбнулся он. — Ты — мой маленький дружок, и я счастлив, что судьба связала нас. Дай руку… — и он взял меня за руку и прижался щекой к ладони. — Спой мне, Эрм. Так погано сейчас на душе, а ты поешь — и сразу легче.

Он тяжело вздохнул, и у меня все в груди перевернулось.

— Хорошо, спою, — пообещала я. — Только не пей больше, толку от этого никакого, один вред.

— Не буду, — тут же пообещал он.

— И ложись в постель, — велела я. — Пол холодный, застудишь свою королевскую… — я замялась, потому что хотела сказать «задницу».

— Можно я лягу к тебе? — и не дожидаясь согласия он полез ко мне под одеяло.

— Нельзя! Нельзя! — закричала я шепотом, натягивая одеяло до подбородка. — У тебя своя кровать!

— Там холодно, — пожаловался он, устраиваясь с краю и притискивая меня к стене. — А с тобой тепло. Не бойся, я обниму через одеяло.

И он в самом деле обнял меня, заботливо положив между нами одеяло.

— От тебя несет, как из бочки с суслом, — сказала я. — Я дышать не могу, не то что петь.

— Прости, — он тут же отвернул голову, насколько было возможно.

— Идиот, — вздохнула я.

— Это точно, — вздохнул он и закрыл глаза.

— Как я тебе петь буду? — спросила я устало. — Сейчас вся постель будет в камнях и розах. Дай встану.

Он потеснился, я перелезла через него и села на край кровати, как недавно сидел он, а Дагобер улегся у стены, сложив ладони под щекой, как примерный мальчуган.

— Лети, мой сокол, далеко, — запела я вполголоса, чтобы не беспокоить остальных постояльцев.

— Неси благие вести.

Скажи: в разлуке нелегко

Быть с женихом невесте.

— Я полетел бы далеко

По твоему приказу,

Но кто жених? Ведь я его

Не видывал ни разу.

— Он в замке, в башне, у окна,

Его любой узнает:

Нет звездам счета, но одна

Луна в ночи сияет.

Я пела совсем тихо, держа на коленях одеяло, и в него сыпались алые розы и алмазы — бесцветные, как слезы. Попадались даже с гранями — прозрачные, как льдинки самой чистой воды. Маленькую комнату наполнило благоухание роз, словно мы вернулись в сад Чокнутого Эльфа.

Дагобер смотрел на меня не отрываясь, но постепенно веки его отяжелели, ресницы опустились, и он уснул.