Глава 59

— Проблема? Какая же? — наивно спросил нежный голос, и я узнала Розалинду.

— Принц еще не выбрал, кому он предложит сердце и корону, — дядюшка сокрушенно пощелкал языком, а потом раздалось противное кваканье — жаба Жабыч тоже участвовала в разговоре. — И я прекрасно его понимаю. Как решить, какой из двух цветов прекраснее, если прелести их одинаковы?

— Но ему придется сделать выбор, — сухо произнесла маркграфиня.

— Да, придется, — согласился герцог, — ведь жениться двух девушках он не может, это так же нелепо, как жениться на гноме, — он засмеялся, но его никто не поддержал, и смех герцога перешел в смущенное покашливание. — Принц сам говорил мне, что не знает, кого выбрать. Возможно, жребий…

— Жребий? — презрительно произнесла Белладонна, — мы кто, по-вашему? Племенные кобылы? Чтобы разыгрывать нас в кости?

— Белла, — осадила ее маркграфиня.

— Я тоже считаю, что это неправильно, — засуетился дядюшка. — Но выбор крайне, крайне сложный. Любая из ваших дочерей, леди Гортензия, может стать украшением королевского дома… Поэтому-то я и предложил вам встретиться, чтобы обсудить…

— Ну и что вы предлагаете? — маркграфиня говорила сурово, словно шоркала напильником — так что даже у меня каждый нерв дрожал, что уж говорить о герцоге.

— О! Только не надо опять швырять меня в стену! — испуганно затараторил он. — Это больно, между прочим.

— Не сомневаюсь, — подтвердила маркграфиня. — Так что вы хотели предложить? Не тяните время, если не желаете снова… познакомиться со стеной поближе.

Я медленно-медленно отвела драпировку, выглядывая одним глазом.

Леди Гортензия сидела в кресле за столом, и передвигала туда-сюда зажженный светильник. По одну сторону от нее сидела Белладонна, по другую — Розалинда. Герцог стоял перед ними, подобострастно заглядывая в лица ведьм, а противная жаба ёрзала на его плече.

— Да все, собственно, просто, — еще больше засуетился дядюшка принца. — Вы сами решите, кто больше подходит Дагоберчику, а я поговорю с ним, и заставлю его поверить, что это он сам определился с выбором.

— А вы хитрец, как я погляжу, — холодно заявила маркграфиня.

— Ну что вы, леди, — смутился герцог, — просто стараюсь действовать в интересах своего племянника. Вобщем, надеюсь, вы меня поняли, — он поклонился и попятился к выходу. — Тогда я оставляю вас. Вы уж тут решите, между собой, — он толкнул задом дверь. — Надеюсь на вашу помощь, дорогие леди! — закончил он уже из коридора.

Ведьмы остались одни, не считая меня, затаившейся в углу.

— Сдается мне, дядюшка хочет нас поссорить, — сказала Белладонна.

— Этот тюфяк? — фыркнула маркграфиня. — Думаешь, у него хватит мозгов?

— Но ведь в чем-то он прав, — сказала Розалинда, распахнув глаза и накручивая на палец локон. — Принц может жениться только на одной из нас…

— На тебе? — спросила Белладонна, холодно улыбнувшись, и стала необыкновенно похожа на змею.

— А почему бы и нет, сестренка? — сладко ответила Розалинда, и тут же напомнила жабу герцога.

— Девочки, не ссорьтесь, — предостерегла их маркграфиня.

— А мы и не ссоримся! — изумилась Розалинда. — Правда, Белла?

— Ты что задумала? — спросила Белладонна настороженно.

— Я?! — Розалинда замахала руками. — Мама! Запретите ей наговаривать на меня!

— Мама, она что-то готовит, вы разве не видите? Всякий раз, когда она прикидывается дурочкой — жди каверзы! — не поверила ей Белладонна.

— Успокойтесь! — маркграфиня вскочила, пытаясь примирить дочерей. — Сейчас я подумаю, что проклятый герцог и в самом деле слишком умен, а вы — настоящие дурочки!

Сестры сразу притихли. Белладонна откинулась на спинку кресла, исподлобья посматривая на Розалинду, а та обиженно выпятила губки, показывая, насколько она оскорблена недоверием.

— Но лучше бы нам и в самом деле решить это, — продолжала маркграфиня. — Я думаю, что Белла больше подходит на роль королевы.

— И я так думаю, — коротко поддакнула Белладонна.

— Почему это? — спросила Розалинда, опуская ресницы.

— Белла более выдержана, она не такая порывистая, как ты, — примирительно начала маркграфиня.

— Белла — сонная, как лягушка зимой, — выдала гадость с милой улыбкой Розалинда. — Сомневаюсь, что принцу будет с ней интересно.

Белладонна и тут проявила выдержку, молча глядя на сестру без капли приязни.

— Что там будет интересно принцу — нас не касается, — попыталась вразумить Розалинду маркграфиня. — Самое главное, завладеть короной. Только представьте, какие возможности это для нас откроет! Мы столько лет прозябали в этом унылом городке, пора бы занять место, достойное вашей красоты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Достойное красоты Беллы, вы хотите сказать? — пропела Розалинда.

— И твоей тоже, Рози, — маркграфиня взяла дочь за руку. — В королевстве много достойных и знатных эльфов, корона сестры позволит тебе сделать блестящую партию.

— Партию лучше, чем стать женой принца Дагобера?! — взвизгнула Розалинда, отбрасывая показную любезность. — Да вы ерунду говорите, мама!

— Нашей Рози так нравится принц Дагобер, что корона тут второстепенна, — сказала Белладонна с издевкой. — Но увы, мы не можем позволить принцу отречься от престола. Его дядя женат, как ты помнишь.

— Ну так избавься от его жены и женись на нем! — заявила Розалинда, отстраняясь от матери. — И не надо уговаривать меня, что это все ради семьи и ля-ля-ля! Эта змеища, — она указала на Белладонну, которая невозмутимо слушала сестру, — думает только о принце! Смеялась над грязной гномкой, а сама влюблена в него, как кошка!.. — она замолчала, тяжело дыша и с ненавистью глядя на Белладонну.

— Что же ты остановилась? — спросила насмешливо ее сестра. — Продолжай.

— Рози! — предостерегла Розалинду маркграфиня, бросив опасливый взгляд на Белладонну. — Кандидатура королевы утверждает Высший Совет, а они будут оценивать способность к магии. Белладонна в этом случае больше подходит на…

— Почему вы думаете, мама, что она искусней в колдовстве, чем я? — воинственно вставила подбородок Розалинда.

— Потому что это так, завистливая гадина, — парировала Белладонна. — И лучше бы тебе придержать язык, если не хочешь повторить историю принцессы-лягушки. Я тебе устрою сто лет в болоте, в ожидании прекрасного принца.

— Ах ты!.. — Розалинда бросилась на сестру с явным намерением расцарапать ей лицо.

Белладонна чуть повела рукой, и пальцы ее облекло голубоватое пламя.

Розалинда остановилась, словно налетев на невидимую стену, а маркграфиня поспешила встать между дочерьми.

— Рискнешь? — мягко спросила Белладонна.

— Лучше закончим разговор на этом, — забормотала маркграфиня, разворачивая Розалинду к двери и выпроваживая вон. Она, впрочем, не особенно упиралась, зло оглядываясь на сестру.

Я с ужасом следила за этим разговором, боясь пошевелиться и молясь только, чтобы меня не обнаружили. Дагобер выторговал у ведьм свободу для меня и отца, но кто помешает ведьмам прикончить меня здесь же? Никакой клятвы они не нарушат.

— Вот и договорились, девочки, — говорила маркграфиня. — Мы — одна семья, не будем ссориться, когда все складывается так удачно.

Она почти вывела Розалинду в коридор, и я уже поверила, что на этом все закончится, как вдруг Розалинда извернулась, вскинула руку, и из ее ладони в Белладонну полетел сполох кроваво-красных искр. Искры слились в огромный шар и ударили Белладонну в лицо, отчего она с ужасающим криком опрокинулась вместе с креслом. Но за секунду до этого, с ладони Белладонны слетела голубая стрела — кривая, как молния! Она ударила маркграфиню и Розалинду, разметала их в стороны и взорвалась с оглушительным грохотом!

Я спряталась за штору, уткнувшись лицом в колени.

В комнате воцарилась тишина, слышно было только легкое потрескивание, как после бенгальских огней, и пахло так же — сожженной серой и металлической гарью.

Через несколько минут я выглянула из своего укрытия — как и раньше, одним глазом.

Все вокруг заволокло сизым дымом, и в этом дыму я разглядела три неподвижных искореженных тела, лежавших на полу. Светильник, чудом оставшийся невредимым, все так же освещал комнату ровным золотистым цветом, словно и не был свидетелем трагедии. Ведьмы не подавали признаков жизни, и я не знала, что сделать — убраться отсюда поскорее или позвать кого-нибудь на помощь.

Но мне не пришлось ничего предпринимать, потому что в коридоре раздались тихие шаги, и на пороге возник его светлость герцог Асгобер.

Он остановился, задумчиво рассматривая поле ведьминского боя, и почесывал брюхо жабе, сидевшей на плече.

— Какая жалость, — сказал дядя принца с сожалением. — Такие красавицы. Но ты гений, Жабыч. Они все сделали за нас.

Последняя фраза остановила меня, хотя я уже собиралась вылезти из-за шторки и рассказать, что произошло. Ведьмы все сделали за… за кого?..

Жаба открыла широкий рот и вдруг произнесла на чистом эльфийском:12727c

— Проще простого, я же говорил.

— А я начал в тебе сомневаться, — усмехнулся герцог, проходя в комнату и разглядывая тела ведьм. — О! Взгляни! — он указал на Розалинду. — Какое великолепное заклинание ледяной молнии! Ах, красота! Прямо в сердце! Какая точность!.. — он перебежал к телу Белладонны и носком сапога осторожно потыкал ее в плечо. — А здесь у нас что? — он склонился, чтобы рассмотреть получше. — Жабыч, да это красная чума! Какая жестокость! Обезобразить такую мордашку! Да-а, от этого выжить невозможно… Ну все, — он выпрямился, брезгливо вытирая руки платком, хотя ни к чему не прикоснулся в комнате, и бросил платок на пол. — Надо обрадовать Дагоберчика.

Жаба недовольно квакнула.

— Он будет рад, — заверил ее дядя принца.

— Не сомневаюсь, — проскрипела жаба. — Но он шустрый. Лучше бы ты раскошелился на призраков.

— Слишком много просят, а толку никакого, — отрезал Асгобер. — Столько взяли, а работу не сделали. А ведь это ты убеждал меня, что обратиться к ним — верное решение, так что помалкивай.

— Если бы ты не жадничал… — возмущенно квакнула жаба.

— Я и не жадничал, — герцог шлепнул жабу по макушке. — Казна поиздержалась, откуда бы я взял столько? Да и нам это ни к чему теперь. Ведьмы погибли, и Дагоберчик снова будет искать красавицу, чтобы выжить.

— Пусть ищет, — квакнул Жабыч.

— Пусть, — согласился герцог. — А время идет…

— И срок приближается…

— Пойдем, сообщим о страшной трагедии, — герцог пощекотал Жабычу брюхо и вышел вон.

Досчитав до десяти, я выбралась из-за шторы, на четвереньках добралась до порога, а там вскочила и припустила наугад по темным коридорам замка.

Бегство наугад не могло длиться долго. Я мчалась со всех ног, натыкаясь на стены, чудом не падая, когда оказывалась на лестнице, ведущей вниз, и спотыкаясь и разбивая колени, когда лестница вела вверх. В очередной раз скатившись по лестнице, я врезалась в кого-то, державшего свечу. Свеча упала и погасла, а я забилась в чьих-то крепких руках.

— Откуда ты здесь, позволь спросить?! — услышала я голос принца Дагобера, и тут же оставила попытки освободиться. — Ты же должна была ждать в моей комнате! — продолжал отчитывать меня принц.

Я приникла к нему, пряча лицо у него на груди и пытаясь отдышаться.

— Ты откуда так летишь? — спросил Дагобер, подхватывая меня на руки. — Я чуть с ума не сошел, боялся, что ведьмы тебя поймали…

— Ведьмы мертвы… — выпалила я.

Мне хватило пары минут, чтобы рассказать, что произошло — как сестры не поделили жениха и убили друг друга, и маркграфиню по нечаянности. Дагобер занес меня в свою комнату, прикрыв двери, усадил в кресло и налил воды в бокал. Принц слушал меня, внимательно хмурясь, и не перебивая ни полсловом.

Выпив воду залпом, я хотела перейти к роли дядюшки Асгобера во всей этой истории, как вдруг в комнату принца ввалился целый отряд вооруженных до зубов эльфов во главе с герцогом.

— Дагобер! — закричал герцог, бросаясь к племяннику так стремительно, что Жабыч чуть не свалился с его плеча. — Ужасное несчастье! Надо немедленно увезти тебя отсюда! А это кто? — он соизволил заметить меня, сидевшую в кресле с бокалом в руке.

— Ты не узнал ее, дядя? — спросил Дагобер, поглядывая то на герцога, то на сопровождавших его эльфов. — Это моя невеста.