Глава 21

Я опоздала. На целых полтора часа. И хотя со мной такое произошло впервые, чувствовала себя от этого не легче. Тем более, что сегодня должна пройти встреча, организовать которую так и не смогла.

Минус один пункт в мое личное дело.

Кстати, встреча должна начаться уже через десять минут. Врываюсь на свой этаж, а там… никого и непривычная тишина.

Эм… а где все? Стол на ресепшене пустует – Алины нет, но о своем отсутствии она еще вчера предупреждала. А остальные работники где? Конференц-зал тоже пустой. Чертовщина какая-то.

Единственной на этаже оказывается Аллочка – помощница Татьяны Федоровны.

– Так они ж встречу перенесли в офис генерального.

Ущипните меня, а еще лучше дайте леща.

– Какого генерального?

Идеально выщипанная бровь взлетает вверх.

«Ты серьезно?» – молчаливо спрашивает она.

Черт. Черт. Черт.

Оплеухи мне, чтоб мозги включила.

Спите, Ева Михална, да еще и на рабочем месте. Не хорошо.

Еще минус один пункт в персональное досье.

Хватаю планшет и блокнот с ручкой. Бегу к лифту, а он, предатель, приезжает не сразу. В ожидании трачу драгоценное время впустую. Все уже собрались в конференц-зале, когда оказываюсь у Добровольского в офисе. Только его самого еще нет. С облегчением перевожу дыхание.

В просторном светлом помещении за огромным прямоугольным столом разместились наши специалисты из отдела отчётности и финансового департамента.

Со всеми здороваюсь и, пригнув голову к плечам, семеню к своему боссу.

– А ты разве не взяла сегодня выходной?

– С чего это вдруг, Марк Эдуардович? – Занимаю пустое кресло рядом с ним.

– Звонили с эйчар-отдела, сказали, что ты возможно несколько дней будешь отсутствовать.

Неужели Добровольский подсуетился? Подумал, что переутомил меня и взял на себя обязанность устроить мне выходной? Заботливый какой.

– А почему встречу здесь проводим, а не у нас?

Облонский пожимает плечами.

– Игорь Андреевич тоже решил поучаствовать, плюс здесь уже с утра все было организовано.

Стыдно-то как.

– Марк Эдуардович, извините, что подвела целый отдел.

– Все в порядке, Ева, организация встреч не входит в твои обязанности.

– И за опоздание извините.

Мой босс внимательно смотрит в мое лицо. Как будто хочет найти признаки чего-то… Мгновенно стало неуютно и душно. А вдруг он догадывается, что между мной и Добровольским что-то произошло прошлой ночью?

Господи, так я ж сию же минуту уволюсь и провалюсь сквозь землю от стыда

– Марк Эдуардович, я отчет для сегодняшней встречи тоже не приготовила, – прошептала совсем тихо.

– Я его приготовил, – буркнул он. – Все в порядке, Ева. Не переживай.

Теперь он прячет взгляд. И даже краснеет. Тоже чувствует себя некомфортно и неловко.

Он знает! Или, по крайней мере, догадывается о том, с кем и как я провела прошлую ночь.

Господи! Только не это.

Мне так стыдно, что хочется немедленно испариться из этого кабинета и, возможно, целого мира, хотя бы на несколько минут. Только сейчас начинаю осознавать масштабы последствий своих действий, которые не смогла предугадать. Желание провести ночь с мужчиной, к которому я испытываю сильные чувства, обратилось неконтролируемым наваждением и безалаберной настойчивостью познать другой мир.

Но о последствиях не подумала, и теперь кажется, что все присутствующие знают о событии, произошедшем прошлой ночью. Чувствую себя самой падшей женщиной на свете.

Опускаю голову еще ниже, вглядываюсь в распечатанные отчеты, но ничего, кроме цифр, которым не могу дать определения, не вижу.

– Павлова. Ева…

Поворачиваю голову на тихий оклик своего имени. Взгляд фокусируется на красивой блондинке с неярким дневным макияжем, который подчеркивает ее природную красоту.

– Рита?

– Какая неожиданная встреча. Разве ты здесь тоже работаешь?

– Да, – заторможено отвечаю.

– Здорово, – искренне радуется за меня бывшая одногруппница. – Даже несмотря на потерю стипендии, тебя приняли на работу. Очень за тебя рада.

– Что?

Мы ведем довольно тихо наш диалог, но мне почему-то кажется, что наш разговор слышат все присутствующие. Последняя капля переполняет полную чашу стыда и отчаяния.

– Извините, – бормочу себе под нос и вылетаю из кабинета, надеясь оказаться как можно подальше от этого места.

Переступив порог, налетаю на высокого мужчину и оказываюсь в до боли знакомых и крепких объятиях. Запах его тела вперемешку с неизменным парфюмом заполняет мои легкие, от этого сочетания голова кругом идет, и я еле сдерживаю себя, чтобы устоять на ватных ногах. В голове мелькает мысль, что дверь еще открыта и нас наверняка все видят. От этого чувство стыда становится еще ощутимее и острее. Хочу отступить на шаг назад и освободиться из кольца его рук, но Игорь не отпускает.

– Пожалуйста, на нас все смотрят, – беззвучно шепчу.

Он заглядывает в мое лицо, затем кидает хмурый взгляд поверх моей макушки.

Я чувствую, как его объятия ослабевают, и, пользуясь моментом, быстро делаю шаг в сторону, надеясь проскочить между ним и стеной, но Добровольский резко преграждает путь, опуская руку на стену рядом с моей головой. Дверь по-прежнему открыта, но сейчас нас, по крайней мере, никто не видит. Это меня немного успокаивает.

– Что с тобой? – слышу требовательный вопрос.

– Я бы хотела выйти ненадолго, если вы не возражаете.

Цепкий взгляд опускается на мой губы.

– Пожалуйста, – шепчу.

Игорь кивает и отстраняется. Берет меня за руку.

– Пойдем, Ева.

Когда мы оказываемся у него в кабинете, он бережно усаживает меня в кресло и садится передо мной на корточки. Его глаза на уровне моих, черные ресницы оттеняют глубину его фантастически красивых глаз. Он настолько близко от меня находится, что я могла бы сосчитать мелкие морщинки на его лице.

Мы бесконечно долго смотрим друга на друга, не прерывая зрительного контакта, даже когда его секретарь после короткого стука в дверь открывает ее:

– Игорь Андреевич…

– Потом, Валерия.

Дверь с тихим щелчком снова закрывается.

– Жалеешь?

Кончики пальцев невыносимо зудят от желания прикоснуться к его колючей щеке.

– Нет, Игорь, – спокойно отвечаю.

– А мне кажется, что жалеешь, – его голос срывается на последнем слове.

Сейчас я замечаю, насколько уставшим и осунувшимся он выглядит.

– Я никогда не буду жалеть о том, что между нами произошло. Просто… думаю, мое богатое воображение рисует то, чего, скорее всего, нет, и я накручиваю сама себя, выдумывая глупости.

– И что же тебя гложет, Ева?

Опустила взгляд на пальцы, нервно теребящие тонкое золотое колечко, подарок бабушки на восемнадцатилетие. Наверное, со стороны похожа на неврастеничку.

– Мне показалось, что Марк Эдуардович сделал выводы насчет нас двоих после вчерашнего происшествия, когда вы предложили помочь убрать мой беспорядок. Это выглядело странно, – тихо отвечаю.

Добровольский встает во весь рост, его бедра оказываются на уровне моих глаз. Краска стыда заливает лицо, сглатываю сухой ком в горле и отвожу взгляд в сторону. Возможно, Добровольский заметил это, потому что спустя секунду отошел, стараясь больше не нарушать мое личное пространство. Мысленно поблагодарила его за это.

– Когда я принял решение предоставить тебе работу, то в первую очередь подумал о Марке. Он тот, от кого можно многому научиться. Под его началом ты бы приобрела много знаний, которые тебе пригодятся в дальнейшем карьерном росте. Я с ним лично говорил о тебе, Ева. Сказал, что ты близкая подруга Маши и поэтому захотел помочь тебе с трудоустройством, тем более девушка ты отнюдь не глупая. Как видишь, он прекрасно знал, что мы знакомы, и нет ничего странного в том, что я тебе вчера помог.

Звучит неубедительно, но я настолько морально истощена, что не хочу продолжать и дальше углубляться в раздумья.

Встаю и расправляю невидимые складки на юбке.

– Вас наверняка заждались, Игорь Андреевич. И… возможно, вы правы, но мои коллеги только что стали свидетелями того, как вы без причин меня удерживаете в коридоре, и это может спровоцировать неприятные для меня слухи. Поэтому я бы хотела попросить вас больше не вести себя столь фамильярно по отношению ко мне, как будто у вас есть на это право.

– Конечно, Ева.

Голос звучит глухо и надрывно, как будто он с трудом заставляет себя ответить на мою просьбу.

– А еще… вы не должны были принимать за меня решение о сегодняшнем выходном. Это ведь ваших рук дело?

– Извини, Ева. Я подумал, тебе необходим отдых, но, видимо, ошибся.

Да что это с ним? Добровольского будто подменили, передо мной стоит совершенно незнакомый мужчина – уязвимый и подавленный, который вызывает противоречивые эмоции. Чувствую себя маленькой капризной стервой – он вроде как заботу проявляет, а я ему претензии высказываю.

– Игорь Андреевич, вы ведете себя немного непривычно и странно. Вы хорошо себя чувствуете?

Делаю несколько быстрых шагов навстречу и ладонью касаюсь его лба. Жара нет, уже хорошо.

– Ева, – со свистом выдыхает он, – что ты делаешь?

Грозный взгляд из-под хмурых бровей впивается в мое лицо. Ой. Снова вижу перед собой прежнего Добровольского.

– Температуру проверяю, – тихо выдаю.

– Отойди, а?

– Извините, – бормочу себе под нос. Отступаю на шаг и убираю руки за спину.

Игорь Андреевич резко тянет узел галстука.

– Иди, Ева. Сообщи, пожалуйста, всем, что я скоро присоединюсь.

Не надо было к нему прикасаться. Сама не понимаю, как оказалась рядом с ним. Просто хотела проявить заботу, а он воспринял ее как посягательство на личное пространство. Наверняка подумал, что я к нему пристаю. Кажется, только что сильно сглупила.

Совещание, связанное с приобретенной на прошлой неделе фабрикой по производству пластиковых изделий, заняло относительно немного времени. Я первый раз присутствовала на подобном мероприятии, для меня было это в новизну, но больше всего поразила свобода и непринужденность, с которой любой мог выразить свое мнение. Идеи сыпались со всех сторон, и даже небольшой спор завязался между двумя сотрудниками, но все проходило в довольно дружелюбной форме. Однозначно Добровольский сплотил вокруг себя команду из умных, талантливых и профессионально грамотных людей, на которых можно было положиться при любых обстоятельствах. На протяжении всего собрания Игорь ничего не комментировал, лишь внимательно слушал присутствующих и иногда делал заметки в своем планшете, и заговорил только когда завещание подошло к концу:

– Егор Владимирович, с вас новый план по реструктуризации фабрики. К сожалению, без незначительного сокращения действующего персонала не обойтись, позаботьтесь о хороших отступных.

– К концу недели он будет готов, Игорь Андреевич.

– Полная замена нынешнего оборудования на более современное должна произойти в ближайшее время, – тем временем продолжал Добровольский.

– Думаю, нам хватит четыре месяца на заключение контракта поставки и установки, – сказал пожилой мужчина лет шестидесяти.

– У вас есть два месяца, Павел Николаевич. Поручите юридическому отделу немедленно заняться составлением контракта на приобретение и транспортировку оборудования, его установка, насколько я знаю, займет не более трех недель. Вадим, – Добровольский обратился к директору коммерческого отдела, – выяви новый рынок сбыта продукции. Марк, ты…

Игорь Андреевич все говорил, а я никак не могла оторвать от него восхищенного взгляда. Врожденные качества лидера проявлялись во всем: в манере отдавать поручения, в спокойном беспрекословном голосе и даже в том, каким образом он обводил коллектив взглядом. После чего Игорь Андреевич покинул совещание, мы еще немного обсудили план дальнейших действий. Когда спускались на лифте, постепенно разбредаясь по своим отделам, кто-то высказал недоумение от присутствия генерального на данном собрании. Оказывается, тот обычно не принимает участие в подобных мероприятиях.