Глава 6

Хельга

Он не мог умереть. Не мог.

Тогда и я умерла бы.

Это, конечно, звучало, торжественно и пафосно, как в романах — там, где рыдающая героиня склоняется над возлюбленным, прося Господа и всех святых не разлучать их, а мы были просто работником и работодателем.

Но я не дала бы ему умереть. Выгрызла бы у смерти и переломала бы ей лапы. И думала так, как чувствовала, не обманывая себя.

Когда меня выбросило взрывом из экипажа, то я отделалась ушибами — ничего такого, для чего могла бы понадобиться помощь врача. Гномы не обращают внимания на такие пустяки. А вот Анарена контузило — неправильно прошла отдача от защитного заклинания. Сидя рядом с его койкой, я вспоминала, как он поднялся с земли и медленно побрел куда-то, не понимая, куда идет — это было так жутко, что хотелось накрыть чем-нибудь голову и заскулить.

— Как только меня выпишут, сразу же возьмусь за работу, — негромко сказал Анарен, когда врач вышел из палаты. Я осторожно погладила его по растрепанным светлым волосам и ответила:

— Врач правильно говорит, не геройствуй. Тебе надо поправиться. Если чего-нибудь хочешь, скажи, принесу.

Эльф улыбнулся, и мне снова захотелось расплакаться. За два дня он успел два раза спасти меня от смерти — конечно, со мной ничего бы не случилось, если бы мы не познакомились, но все же.

— Тебе тоже надо отдохнуть, — сказал он. — Может, поедешь домой?

— Глупостей не говори, — нахмурилась я. Перед уходом доктор распорядился поить Анарена часто, но небольшими порциями; я взяла с прикроватной тумбы стакан воды с трубочкой и поднесла к губам эльфа. — Давай-ка лучше выпей вот это. Два глотка.

Анарен подчинился — видно, я выглядела очень решительной. Да, с гномами лучше не спорить: если они что-то делают, то их не переубедишь. Убрав стакан, я машинально посмотрела по сторонам, словно хотела убедиться, что нас не подслушивают, и тихонько спросила:

— Это ведь королевский артефакт, верно? Слишком уж много печатей в письме.

— Верно. Личный королевский. Есть еще копии в больницах, но они работают, — Анарен вздохнул. — Во всяком случае, ни о каком другом испорченном артефакте мне не написали.

— Смотри, как получается, — прошептала я. — Кто-то выводит из строя артефакт, который может спасти от заражения крови. И пытается убить тебя, потому что ты можешь его починить или сделать новый. Возможно, это потому, что наш ароматный приятель или его хозяева собираются отравить короля. Или кого-то из его близких. Конечно, им моментально доставят артефакты из больниц, случись что, но мало ли? Могут ведь и не успеть. Могут неправильно понять, какая именно болезнь напала. Все бывает.

Анарен нахмурился, словно пытался понять, есть ли зерно истины среди моих фантазий. Я запоздало подумала, что все, сказанное мной, прозвучало очень уж по-книжному, словно сюжет для детективного романа. Впрочем, почему бы и нет? Одного из королей в прошлом веке отравили, пропитав ядом книжные страницы. А он имел привычку облизывать пальцы, чтобы перелистывать книгу, так яд и попал ему в рот.

Чем вам не детектив?

— Логично, — согласился Анарен. Посмотрел на прикроватную тумбу — там лежала стопка бланков для рецептов, забытая врачом, и карандаш. — На всякий случай отправлю сообщение королевской службе безопасности, пусть переходят в особую готовность.

— Диктуй, — кивнула я и взяла бланки. — Все отправлю, только скажи, кому и куда.

Под диктовку Анарена я написала письмо господину Энрике Сфорца, получила адрес и деньги и приказала:

— Никуда не вставай. Если что-то понадобится, вот колокольчик на столе. Я быстро, метнусь до почты и вернусь. Может, тебе что-то еще принести.

Анарен улыбнулся.

— Ты так обо мне заботишься, — произнес он. — Обычно матушка оставляла меня на попечение слуг, если я болел. Не хотела пропускать праздники и балы.

— У гномов так не принято, — сообщила я. — Мы не отходим от наших больных.

Улыбка Анарена сделалась такой, словно он хотел сказать что-то еще, но не знал, как я это восприму — и все-таки сказал:

— Я очень рад, что ты здесь, Хельга. Мне повезло тебя встретить.

— А мне повезло с тобой, — искренне откликнулась я и, показав сложенное послание, добавила: — Два раза спасти меня за два дня — это дорогого стоит. Все, убежала. Скоро буду.

Сообщив дежурной медсестре, которая на своем посту раскладывала таблетки для пациентов, что я скоро вернусь, я быстрым шагом сбежала по лестнице, вышла из больницы и нырнула в теплый и темный осенний вечер. Кругом горели фонари, по улицам гуляли люди, воздух пах яблочными пирогами, и никто и поверить не мог бы, что в такой славный спокойный вечер где-то рядом бродит убийца. Надеясь, что не столкнусь с ним по дороге, я быстрым шагом двинулась к зданию почты, о котором Анарен сказал напоследок.

Сонный клерк отправил послание господину Энрике Сфорца через банку, наполненную чем-то жутким: то ли желе, то ли сгусток плотного тумана. Я с трудом подавила в себе желание постучать пальцами по виску, отгоняя нечистого и призывая всех святых на помощь, до того неприятным была тьма, в которую погрузилось письмо.

— Что это? — спросила я.

— Это тьма-желе, — охотно объяснил клерк, и я понимающе кивнула: название было как раз подходящим. — Через него редко письма отправляют, в основном посылки. С вас пятнадцать крон, барышня.

Мне захотелось присвистнуть. Ничего себе расценочки!

Выйдя на крыльцо, я осмотрелась: так, вон то кафе, в котором подают пирожные всех сортов, размеров и цветов, как раз то, что нужно. Куплю Анарену гостинец — на душе всегда теплее, когда ешь сладкое. И денежки как раз остались, вот и хорошо.

Но до покупки дело не дошло. Когда я уже поднималась по ступеням, то меня аккуратно, но крепко взяли под локоть, и с такой же аккуратностью отвели в сторонку, к изгороди — туда, где потемнее. Сама не знаю, почему я не стала сопротивляться, и просто пошла, куда повели.

— Добрый вечер, госпожа Густавсдоттир, — мужской голос, прозвучавший из сумерек, был приятным и дружелюбным: прямо любимый родственник объявился. — Мне нужно поговорить с вами.

Я обернулась. За спиной не было ни чудовища с пятью хвостами, ни безголового всадника на коне-скелете. Просто молодой мужчина в аккуратном темном костюме — в руке он держал шляпу с щегольским пестрым перышком и выглядел так, словно просто вышел на прогулку в такой приятный вечер. Лицо тоже выглядело вполне располагающим — твердые, но не грубые черты, пристальный взгляд, мягкая улыбка.

Впрочем, я прочитала достаточно детективов, чтобы понять: иногда монстры выглядят именно такими, приятными и располагающими. Так им проще утаскивать жертв в норы.

— Если хотите предложить мне издание взамен отказа от помолвки, то я уже отказала вашему коллеге, — сухо откликнулась я. Незнакомец негромко рассмеялся, и впечатление вернувшегося родственника усилилось.

— Нет, ни в коем случае, — ответил он. — Я к вам вообще не за этим.

— А за чем же?

— Позвольте представиться, — мужчина нырнул в карман, извлек серебристый кружок и продемонстрировал мне. — Максим Вернье, особая служба его величества, старший специалист.

Мне захотелось подхватить юбку и удрать со всех ног, чтоб не нашли ни с фонарями, ни с собаками. Особая служба его величества вела внутренние расследования, занималась самыми сложными преступлениями, и если вы, не дай Бог, попадали в сферу их интересов, то могли закончить свои дни в сыром и темном каземате. Так, по крайней мере, рассказывали — осторожно и с оглядкой.

Не буду врать, что это приятное знакомство.

— Мое имя вы знаете, — сказала я, решив не раздражать нового знакомого. — Что случилось?

— Бервенунский змей, — ответил Максим. Предложил мне руку — я машинально взяла его под локоть, и мы побрели по улице этакой милой гуляющей парочкой. Сегодня таких было много. — Потом сегодняшний взрыв. Я, видите ли, занимаюсь тем, что присматриваю за артефакторами нашего королевства, а Анарен Эленандар один из лучших.

— Его хотят убить, — негромко промолвила я. Из паба вывалились выпивохи, горлопаня застольную песню, и едва не сбили нас с ног. Максим поморщился.

— Я здесь для того, чтобы обеспечить вашу с ним безопасность, — произнес он, когда мы двинулись дальше.

— И мою тоже? — уточнила я.

— Разумеется. Вы его невеста, — ответил Максим, и в его голосе прозвучали далекие удивленные нотки, словно он недоумевал, как это богатый и красивый эльф умудрился вляпаться в отношения с гномкой, которые дошли до самой помолвки. — Значит, вас могут, например, похитить, чтобы заставить его сделать то, что нужно.

Я понимающе кивнула.

— Тот, кто на нас покушается, использует одеколон с запахом зеленого чая, — сообщила я. — Он маскирует его перемещения.

Мы неторопливо прошли мимо здания городской управы, рядом с которым стоял полицейский патруль, миновали банк, который предлагал самые выгодные кредиты с пестрого рекламного щита, и вскоре оказались у больницы. Неподалеку от входа стоял пациент в халате нараспашку — курил, опираясь на костыль, и посмотрел на Максима каким-то особенно цепким взглядом. Мой спутник едва заметно кивнул, и пациент снова сделал затяжку и мечтательно уставился на осенние звезды.

Отлично. Максим уже выставил охрану. Я почувствовала себя намного спокойнее — значит, к нам не подберутся незамеченными. Быстро же Максим сориентировался, когда я выходила отсюда, то никого не видела.

Как странно и как хорошо прозвучало это «нам»…

— Я знаю, кто это, только у одного наемника такой почерк, — сказал Максим. Мы вошли в прохладный и пустой холл больницы — никого, заходи и делай, что захочешь. Но вот в конце коридора мелькнула зеленоватая тень, скрипнула дверь, выпуская луч света — бдительные часовые были на посту.

— Отлично! — обрадовалась я. — Значит, сцапаете его, когда он снова появится.

— Если бы все было так просто, — усмехнулся Максим. — Дитмар Каллениус никогда не выдает своих заказчиков. А тут он явно работает не от себя лично.

Дитмар Каллениус. Ну и имечко. Как раз для бульварного романа о наемных убийцах и прекрасных сыщицах.

— Я отправила письмо Энрике Сфорца, — по-прежнему тихо сказала я. Мы поднимались по лестнице, небольшая лампа на стене не могла развеять сумрак, и казалось, что тени, которые легли на ступени, движутся, стараясь дотронуться до туфель. Непонятно почему я вдруг ощутила нарастающую тревогу. — Анарен думает, что кто-то готовит покушение на короля. Поэтому и вывел из строя его артефакт, поэтому и нападает на нас.

Дежурная медсестра была занята важным делом. Рядом с ней сидел юноша в небрежно наброшенном на плечи халате — медсестра отчаянно с ним кокетничала, юноша решительно отвечал ей взаимностью, пылко восхваляя и глаза своей собеседницы, и брови, и губы, и все что ниже, и Максим улыбнулся краем рта. Понятно, еще один его человек.

Мы заглянули в палату. Анарен спал, все было спокойно. На его осунувшемся лице лежали тени, но я заметила, что сейчас он выглядит лучше, чем тогда, когда я отсюда уходила. Бог даст, завтра и правда все будет хорошо.

— Что теперь делать? — спросила я, вернувшись в коридор.

— Ждать нападения, чего же еще, — усмехнулся Максим, и его взгляд сделался жестким, как у стрелка за мгновение до выстрела. — Думаю, Каллениус заглянет сюда на рассвете.

* * *

Анарен

Я почувствовал резкий запах зеленого чая за мгновение до того, как человек, который выскользнул из щели в пространстве, нанес удар. Появись он вечером, я был бы еще слишком слаб — но сейчас успел отстраниться, и брошенное заклинание прошило подушку там, где только что была моя голова.

Палату наполнило вонью, и я узнал боевой шар Гелленби. Мощная штука, способна выбить мозги так быстро, что ты и не поймешь, что умираешь.

Второй боевой шар я сбил на лету и, не давая нападавшему опомниться, ударил в ответ, а потом еще. На третий удар сил уже не хватило: я почти ссыпался на пол, но и незваному гостю не поздоровилось — он прижал руку к животу и, стремительно бледнея, сполз по стене.

В палате сразу же сделалось многолюдно: хлопнула дверь, вбежали какие-то господа с осанкой сотрудников секретной службы, и я не сразу узнал Максима Вернье. Снаружи кто-то подпрыгивал, пытаясь заглянуть внутрь, и я услышал разъяренный голос Хельги:

— Да пустите же меня! Анарен! Анарен, ты жив?

— Я жив, все в порядке! — откликнулся я, надеясь, что Хельга услышит меня через весь этот шум и топот. Наемник стонал, по его посеревшему лицу струились капли пота, и в палате повис густой запах крови. Кто-то из службистов поднял меня, помог сесть — нахлынувшая слабость наполнила голову звоном, тошнота скрутила желудок.

Нет, геройствовать мне еще нельзя. Завтра исправлю артефакт его величества и буду отдыхать. Никакой работы, ну разве что какой-нибудь пустяк. Или что-то, что сможет спасти ребенка. Или артефакт для усиления лекарств, они почти не отнимают сил.

Но больше никакой работы.

Максим склонился над наемником, похлопал его по щекам и недовольно бросил через плечо:

— Что, орлы, спим? Запахов не чувствуем?

Орлы сконфуженно отвели глаза. В палате пахло зеленым чаем так, что хотелось чихнуть.

— В палате их было не посадить, — продолжал Максим. — Дитмар бы понял, что дело нечисто, но они должны были появиться до того, как он начал бить, — он одарил наемника еще одной пощечиной, тот кашлянул, и из его рта потекли струйки крови. Максим поднялся, брезгливо отряхивая ладони, и распорядился: — Кантуйте родимого, будем выбивать из него имя заказчика.

Дитмара выволокли в коридор, и тогда в палату наконец-то ворвалась Хельга. Мы обнялись, и я подумал, что давно так никому не радовался. Это была какая-то светлая, почти юношеская радость — рядом с тобой тот, кто по-настоящему нужен, и я даже удивился тому, что за какие-то два дня эта девушка стала мне так близка.

Наверно, все дело было в ее доброте и искренности — редкой штуке в любые времена. Душа тянется к ней, словно к источнику живой воды.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Хельга, и я увидел, что она старается быть сильной, но готова расплакаться от страха. — Он кидал заклинания? Что с подушкой? Ты ранен? Куда ранен? Больно?

Я не успел ответить — вернулся Максим и поинтересовался:

— Анарен, живы? Он вас не задел?

На всякий случай я пробежался по себе сканирующим заклинанием: нет, больше никакого вреда. В палату зашла медсестра — недовольно покачала головой, увидев прожженную подушку, протянула мне стаканчик с сиреневым густым сиропом. Хельга смотрела с заботой и тревогой — и это было приятно. Это было правильным: о заболевшем заботятся, о нем переживают — и это было необычным. Не-эльфийским.

— Все в порядке, — ответил я. — Вы вовремя появились.

Мы пересекались с Максимом пару раз — вся деятельность артефакторов контролируется особым отделом, вот он мне и пригодился.

— Теперь можно вздохнуть с облегчением, — сказал Максим, и Хельга недоверчиво посмотрела на него. — Мы вытряхнем из Каллениуса имя заказчика, так что можете отдыхать и приходить в себя.

На том и распрощались. Когда за Максимом закрылась дверь, то Хельга призналась:

— Ты даже не представляешь, как я испугалась.

Когда она так говорила, то на душе снова разливалось тепло. Хельга искренне переживала за меня — а это было бесконечной редкостью, и я ценил ее чувства. Как было не ценить? Мне было хорошо с ней рядом — с этой гномкой, которая едва доставала головой до середины моей груди.

— Ну, теперь все в порядке, — ободряюще произнес я. — Нашего любителя зеленого чая взяли. Завтра я вернусь домой и отлажу артефакт. И да, у нас с тобой впереди самое интересное — наша свадьба понарошку.

Хельга посмотрела на меня так, словно только сейчас вспомнила о том, что мы договорились пожениться. Я улыбнулся.

— Все должно быть на высшем уровне. Если мы просто пойдем в управу, то мои родители заподозрят, что дело нечисто. Так что завтра бери деньги и выбирай платье. Самое лучшее.

— Уже сегодня, — вздохнула Хельга. Я помолчал и признался:

— Это, конечно, прозвучит невероятно, но я очень рад, что ты здесь. Со мной.

Некоторое время Хельга смотрела на меня, а потом рассмеялась и ответила:

— Это и правда невероятно. Эльф радуется, что рядом с ним гномка!

— Что насчет того, что друг радуется своему другу? — поинтересовался я. Нет, на Хельгу нельзя было смотреть без улыбки, до того она была славная и милая. Сейчас мне нравилось в ней все — и растрепанные рыжие косы, и наряд, такой чопорный и строгий сначала, а теперь измятый, и усталый взгляд карих глаз, в которых плещутся искры веселья.

— На это я согласна! — Хельга улыбнулась в ответ и распорядилась: — А теперь спать.

И я не стал спорить.