Глава 14

Так странно эти дни пролетели: все мое время Влад занимал, и так часто рядом был, что я будто бы и разучилась уже одна находиться. Как и передвигаться самостоятельно, и жить, и вообще думать. А ведь Влад пока лишь эпизод в моей жизни, и больше я думала о нем, чем рядом была.

Жила же как-то раньше, а сейчас застыла с телефоном в руке, гадая: сначала такси вызвать или написать ему, что к Кате еду?

— К Кате или к Полине? — прошептала, открыв приложение, и кивнула сама себе.

К Кате.

Полина во сто крат важнее и ее, и Влада, и меня, но теплится еще надежда, что подруга не предавала. И если это так, она поможет мне с Полей. Катя ведь любит мою девочку, в этом нет сомнений: Катя любит, а Влад — нет.

Потому что не знает. Но раз увидев, он обязательно Полю полюбит, в этом сомнений нет.

— Подвезти? — я стояла, и вводила в приложение адрес, но за спиной настойчиво уточнили, обращаясь явно ко мне: — Девушка, подвезти?

— Нет, я на такси, спасибо, — обернулась, и увидела парня, который из нашего дома следом вышел: высокий, мускулистый, но не такой накачанный, как Влад. И весь в татуировках, даже шея разукрашена.

Не только моя мама, а, наверное, все мамы всех стран мира говорили, и будут говорить своим дочерям, что от таких подальше держаться нужно. Доверия не внушает абсолютно, и к такому в машину садиться нельзя.

— Какое совпадение. Вам нужно такси, а я — таксист, — обаятельно улыбнулся парень, и представился: — Денис. Ну же, соглашайтесь, сейчас не час пик, заказов мало, и тут такая удача.

— Таксист, и живете в этом ЖК? — приподняла я бровь.

Кажется, парень ко мне клеиться вздумал. Я уважаю все профессии, сама ногти пилила и цветочками разрисовывала, но при этом прекрасно понимаю: в этом доме живут обеспеченные люди. Явно не таксисты. А значит, клинья подбивает.

— От бабушки квартира досталась. Сфотографируйте меня, номер машины, и пошлите своим друзьям, — предложил Денис, и кивнул за ворота, где располагалась парковка. — И назовите адрес, домчу в лучшем виде.

От предложения я отказываться не стала. И принципиально сфотографировала и самого парня, и номер машины, а затем сделала вид, что отправляю эти фотографии своим несуществующим друзьям. Не Владу же, в конце концов, он, подозреваю, не обрадовался бы ни моему визиту к Кате, ни всему остальному.

Но то, что я недоговариваю — это ведь не ложь?!

— На Малый проспект, пожалуйста, — назвала адрес салона, в который Кате удалось устроиться администратором. — Я Вера, кстати.

— Хорошее имя. Всем нужна Вера.

Не знаю, всерьез ли этот парень, или в шутку, но я улыбнулась. И поняла, что неуютно мне рядом с чужим человеком. Боже, до чего я дикая, оказывается! Я могу работать с незнакомцами, и мои занятия музыкой тому пример, могу ездить в транспорте, но весь мой мир долгое время составляло лишь несколько людей: мама, Катя, Влад и Полина. И другим в нем места не было. А сейчас этот парень, который зачем-то представился, и теперь не просто безликий таксист, а Денис.

Сосед.

— Не больно было? — спросила, и лишь позже поняла бестактность своих слов, но Денис хохотнул, не глядя на меня.

Взгляд строго на дорогу, ведет ровно, но как-то неуверенно… даже у пьяного вусмерть Влада лучше получалось. Зря я, наверное, села в эту машину.

— Ты про тату? Ничего такого, что нельзя было бы пережить. Бывало и больнее, — ответил, перейдя на «ты», и ругнулся сквозь зубы, едва не наехав на бордюр.

Кажется, я понимаю, почему у этого парня мало заказов. С таким-то вождением…

— Если захочешь набить картинку, дам телефон мастера.

— Это точно не для меня, — рассмеялась, и отвернулась к окну. И снова рывок, от которого внутри все переворачивается. — Вы, наверное, высадите меня. Я заплачу, но лучше мне на метро поехать.

— Не бойся, не разобьемся. Я права недавно получил, но водить в пятнадцать научился.

— Недавно получил права, и в такси работать взяли? Без стажа?

— Соседка, ты бы удивилась, узнав, кого берут в такси работать, — скривился Денис.

Водить научился в пятнадцать, выглядит он лет на двадцать пять. Хреново как-то научился. Парень на меня не смотрел, но атмосферу уловил, и добил меня признанием:

— Вот меня взяли после отсидки. Ты не бойся, — торопливо добавил он, — я это сказал не для того, чтобы тебя напугать, отвезти в лес, и… ну, ты поняла. Просто все равно узнаешь, с кем каталась, во дворе меня не любят. Даже странно, что ты меня не послала сразу. Недавно переехала, да?

— Да, — тихо ответила я, хотя самой вдруг весело стало: этот Денис — точно мой «клиент».

Ну не мог мне обычный человек на пути встретиться, это было бы слишком просто. А вот бывший зэк — самое то для Веры Гарай… то есть, уже не Гарай.

Интересно, кстати, как воспримет Влад то, что после свадьбы я не возьму эту фамилию?

— Мне заказы самые дерьмовые дают, так как новенький, да еще и сидел. Вот и поймал тебя. Надоело уже наркоманов возить, стремно, что забудут что-то в тачке, меня тормознут, и снова здравствуй, зона, — Денис и мне, и не мне это все говорит. Вижу, что чем-то похожи мы. Одиночеством, должно быть, вот и… нет, не болтает, а делится. — А я семерку отмотал, мне хватило.

— Семь лет? Это же…

— Это много, да, — кивнул парень, а я бы еще добавила, что такие сроки дают за что-то серьезное. — В шестнадцать закрыли, и вот, пол года как вышел. Учусь жить, и все такое. Думаю квартиру здесь продать, и купить в другом районе, все равно меня все ненавидят, но пока не рискую. Не разбираюсь ни в чем, и не хочу остаться и без денег, и без жилья.

Логично, облапошить могут на раз-два. Тем более, парня, который ничего о жизни не знает. Надо же, в шестнадцать лет сесть, и на семь лет! Треть жизни ведь в тюрьме провел… за что, интересно?

— Изнасилование, попытка изнасилования и убийство, — прозвучало слева от меня, хотя я не спрашивала.

Побоялась бы.

Сглотнула тяжело от этих слов. Меня все время кидает по эмоциям из стороны в сторону: то мне некомфортно с этим незнакомцем, то жаль его, то хочу выйти из машины, то радуюсь, что он своим рассказом отвлекает от тяжелых мыслей. А сейчас мне страшно, и я понимаю, отчего его соседи не любят. Я бы и сама не обрадовалась, знай, что опасный преступник живет под боком! И я уже не радуюсь, лучше бы он не в нашем доме жил, а где-нибудь в другом месте.

Вот только где? Где человеку еще жить, как не в своем доме?

— Не насиловал я никого, и не пытался. Не трясись, соседка, сказал же, что не трону, — горько рассмеялся парень, и машину стал вести намного увереннее, чем до этого. — Я вообще к бабам не прикасаюсь, одни проблемы от вас. Ты, наверное, не поверишь, да так все и говорят, что невиновны, но я правда не насильник. Я просто идиотом был, который за чужие грехи ответил по всей строгости. Теперь вот в такси работаю, и молюсь, чтоб не выпнули. Мало кто готов бывшего зэка терпеть. Бабки пока есть, от родителей осталось кое что, но они имеют свойство заканчиваться.

Размышлять о его вине или невиновности не хочется. Я вообще склонна верить тому, чьи слова звучат убедительнее, нет у меня чутья. Да и никто мне этот Денис, своих проблем хватает. Он — вот, живой-здоровый, а у меня дочь забрали, и это страшнее.

— И зачем ты мне все это рассказал? — тем не менее спросила я.

— Чтобы хоть кто-то мне поверил. Этим, — Денис на секунду откинул голову, словно указывая на дом, который мы давно проехали, — ничего не докажешь. Все друзья родителей, все соседи, даже некоторые родственники — все считают, что я виноват. Я во двор вышел на днях, бабкино барахло выносил, так родители детей с площадки по домам разогнали. Монстром считают. Пусть хоть кто-то теперь поверит, что я — обычный человек. Хотя, ты, наверное, тоже не поверишь.

— Мне жаль, что так вышло, — сказала ему, и указала на салон: — Вот, около арки останови, пожалуйста.

— Подождать? — уточнил Денис, когда я протянула ему деньги. — Могу и обратно отвезти, я пока на линию не встал.

— Нет, не стоит, — отказалась, и сердце кольнуло от его понимающего взгляда.

Понял, что не поверила, и что чужды мне его проблемы. Я бы могла совет дать, да только хреновый из меня советчик. Но вместо того, чтобы пытаться убедить в чем-то такую же чужачку, как и он сам, лучше бы попробовал подружиться с кем-то.

С кем-то, кто на его стороне был бы, и кто выслушать сможет.

А я… я — всего лишь эпизод.

— Верка, — Катя кинулась ко мне, едва я вошла внутрь. — Ты куда пропала вообще?

— А ты куда?

Отошла на шаг от подруги… от подруги ли? Взглянула ей в глаза, и увидела искреннюю радость от нашей встречи. А еще непонятный мне страх. Волновалась? Или вину чувствует?

— Блин, да психанула я. У знакомой два дня пожила, нашла квартиру быстро, вернулась, а тебя нет. Я через день пришла, как успокоилась, а там пусто. Хозяева не в курсе про тебя, соседи тоже, никто ничего не видел, а телефонов твоих учеников я не знаю, — Катя поманила меня за стойку ресепшн. — Ты квартиру нашла, да?

— Полину забрали, — резко произнесла я. — Ты ушла, я вернулась с документами на себя, и на Полю, а тут опека и полиция. Твоих рук дело, Кать?

Вопрос в лоб. Раньше я действовала изящнее, и сейчас надо бы, но мне правда нужна. Я совсем как Влад становлюсь, на честности помешалась, но черт возьми, от близких и родных нужна именно она.

Правда.

Все можно простить, можно второй шанс дать, главное, узнать все так, как оно было. Без вранья. Я ведь смогла простить Владу то, что играл со мной. И что считал, о Боже, считал, что я — убийца, тоже простила. И Катю смогу… наверное.

— Ты что? Нет, конечно, — ахнула она. — В смысле, ты думаешь, что я полицию на тебя наслала и опеку? Вер, ты в своем уме?

Не в своем, но что поделать?

— Кать, правду скажи. Просто правду, и ничего больше, я устала уже от всего этого. Полю забрали, Влад пытается ее вернуть, но мне даже видеть ее не разрешают. С тобой некрасиво расстались из-за какой-то ерунды, а ты ведь сама пару раз поднимала вопрос, что зря прячемся. Я уже не знаю, что думать! Расскажи, и если хочешь дружить, если все еще хочешь быть моей подругой, мы начнем все сначала. Только расскажи, и… помоги мне! Я в отчаянии!

Подруга опустила глаза на сложенные на стойке ладони, а меня потряхивать начало. Что если я сейчас услышу, что это Катя все затеяла? Хорошо говорить, что сможешь простить, но вдруг не смогу? Я ведь притворяться не стану, и подругу потеряю.

Единственную подругу, которая у меня вообще в жизни была. Итак близких мало, так я еще и теряю их постоянно, и… может, хватит?!

— Прости, Вер. Я… я расскажу все. Давно нужно было рассказать, но ты такая убитая была. А ты потом объяснишь, за каким чертом с Владом сошлась. В общем, слушай, — Катя отвлеклась на минуту, чтобы пробить чек уходящей клиентке, и обернулась ко мне — бледная, смущенная. — Я в тот день у тебя дома торчала. Ключ ведь у меня был запасной. Мы… мы иногда в твоей квартире с Антоном отжигали, у меня не всегда можно было, да и перед соседями позориться не хотелось. А у тебя просить разрешения я не спешила, ты ж на работе была. Я тогда романтик хотела устроить, успела бы все прибрать до твоего ухода, и пришла раньше Тохи. Купила лепестки роз, все такое, ну и в спальне хотела красоту навести. И какие-то мужики зашли. Отмычки у них были, или ключи — фиг знает, я в шкаф спряталась. Не выходить же мне было, и не кричать, чтобы уходили. Я думала, что воры, и понимала, что в шкаф полезут, а они не лезли. Ну и я немного расслабилась, слушать начала. Слышала, что припугнуть тебя нужно, что записку оставили, и если не дура, то поймешь, что да как. А минут через пятнадцать они ушли, и я вылезла.

— Припугнуть меня? — уточнила, неприятно удивившись еще одному «подарку», который тот жуткий день мне преподнес. И еще один страх в копилку добавил. Дом всегда был безопасным местом, убежищем, и знать, что в мое отсутствие кто-то со злом приходил — страшно.

— Ну да. Я и про Антоху забыла, да он, видимо, тоже. Вышла, и начала записку эту искать, хотела к тебе на работу побежать с ней, а потом в полицию. Только я так волновалась, что записку эту, хоть убей, не видела. Вообще мало что видела, Вер, — подруга глубоко вздохнула, и продолжила: — Сейчас-то я понимаю, что в квартире слабый запах стоял. Или мне это кажется? Газом пахло, Вер. Я кофе захотела, а электроплита заставлена была кастрюлями, ну я и решила старой воспользоваться — той, которую ты планировала отключить, и выбросить.

Что она мне говорит? В голове не укладывается: некто прокрался в мою квартиру, оставил записку с угрозами, и что-то сделал с газом? Но…

— Если это так, то ты бы сама на воздух взлетела. Я ведь просила не врать, — устало произнесла я.

— Да не вру я. Еле вспомнила, как спичками пользоваться, зажгла, думала, что горло промочу, успокоюсь маленько, и найду эту записку, а потом к тебе, — запальчиво возразила Катя. — Испугалась я, Вера, просто испугалась до икоты! Именно того, что вот так, среди бела дня непонятно кто в квартиру пришел. Страшно это, понимаешь? Я воду налила, огонь убавила, и запах усилился. Резко. Так пахнуло, что я со стула подскочила. Клянусь, я сразу вырубила огонь, плита же за спиной стояла. Ну и форточку открыла, а потом решила из квартиры от греха подальше выйти. Я ж не знала, что взрыв будет. А записку я увидела, она сахарницей придавлена была. С собой не взяла, но я уверена, что это отец Влада людей послал. Потому и против была, чтобы ты с ним и виделась, и сходилась. И я правда не хотела, чтобы так вышло, потому и из города уехала с радостью. Сама бы сбежала, а тут ты заявилась, и вместе же веселей.

Да уж, вместе веселей. Мне вообще все веселее, и веселее с каждой минутой, а сейчас просто пик веселья.

— Я не вру. Жизнью своей клянусь, не вру, Вера, — прошептала Катя. — Я подло поступила, про тебя ведь и правда писали в газетах наших, что… ну, я рассказывала. И я до жути боялась, что могут на меня этот взрыв повесить. Я ж была у тебя, огонь вот зажгла, а плита советская, убитая. Может, это вообще я виновата, эти мужики про «попугать» говорили, а не про «убить». А людей погибло много, да ты и сама знаешь, и я… вот.

Катя тихо расплакалась, а я… я тоже вот.