36

Хм, тщательно прожевываю мясной стейк, все и впрямь очень традиционно. Красивая сервировка стола, искусственные свечи, белые салфетки, скатерть с изящной вышивкой. А еще три человека за слишком большим столом.

Хозяйка всеми силами старается сделать атмосферу ужина непринужденной, второй присутствующий молча ест и не сводит с меня внимательного взгляда и, собственно, я, которая впервые благодарна опекунам, научившим меня этикету и поведению в приличном обществе.

– Ты умница, Анна, все очень вкусно и красиво, – считаю нужным сказать.

Молчание от меня и Адама затянулось, неудобно перед его сестрой, в общем–то милой девушки.

– Ты повторяешься, про красоту ты уже говорила, кажется, несколько раз, – смеется Анна.

– Да? – выгибаю бровь. – Ладно, пусть так, – пожимаю плечами и отпиваю из бокала сок.

– Все, сдаюсь! – произносит следом Анна и поднимает руки. – Плохая была идея устраивать ужин и вообще мешать вам.

– Нет–нет, появиться перед Айлин и представиться моей сестрой было нужно, она ведь всерьез думала про меня всякие гадости, – возражает Адам.

– И ужин прекрасен, – подхватываю я. – Лично я вообще не умею готовить, даже кофе варю не в турке, а завариваю в кружке кипятком, иначе плита может серьезно пострадать.

– Да–да, ребята, я поняла, вы от меня в восторге, благодарны мне и так далее, но, – Анна отодвигает стул, – я все же пойду. Ваша неловкость сильно давит, вам точно нужно многое решить между собой.

– Куда ты пойдешь? Ночь на дворе, – хмурится Адам.

– На вечеринку к Дмитрию, конечно. Кристин уже подъезжает, – Тут с улицы слышатся гудки автомобиля. – Вот и она! Переночую у нее, все как обычно. Не волнуйся, братик, все с нами будет хорошо, мы там всегда самые строго ведущие себя дамы, да и Дмитрий в курсе, что с ним будет, если что.

Анна подходит к Милославскому, целует того в щеку, а потом идет ко мне и обнимает. Испуганно вздрагиваю, но не отстраняюсь.

– Всегда хотела иметь сестру, – выпрямляется девушка. – Ты же не против? Адам говорит, что я слишком тактильная, так нельзя, но я обнимаю только дорогих мне людей, а таких немного.

– Не против, – помимо воли улыбаюсь, – наоборот, я тоже всегда хотела иметь сестру.

Такая Анна располагает, вспоминаю, какой она была в больнице, там мне казалось, что я не слишком нравлюсь. А сейчас как будто все хорошо.

«Оборотни и их близкие часто держат маску перед окружающими, это нормально», – всплывают у меня в голове слова Элеоноры.

Она могла бы написать целую книгу по оборотням, но, боюсь, сами оборотни такого не одобрят.

– Вот и славно, – кивает Анна и выходит из дома.

Некоторое время мы с Милославским сидим молча, я пытаюсь доесть салат, очень я люблю маленькие помидорки, черри, кажется, называется сорт, и усиленно убеждаю сама себя, что помидорки меня сейчас волнуют куда больше, чем Адам. А Адам… Не знаю, если честно, я ведь смотрю только в свою тарелку.

– Может, тебе тоже хочется на вечеринку? – подает он наконец голос.

Вопрос с подвохом, нутром чувствую. А вот эмоции Милославского сейчас почти не ощущаются, он, должно быть, закрылся. Интересно, я тоже так смогу?

– Я уже отвечала в машине, я не хочу туда, не сегодня точно, – качаю головой и поднимаю свой взгляд на Адама.

– Что ж, тогда мы должны завести беседу на отвлеченную тему, да?

Он полуспрашивает меня, что–то отчаянно ища на дне моих глазах. А мне становится забавно.

Большой сильный Альфа, который мог бы перекинуть меня через плечо, молча кинуть на кровать и грубо присвоить, боится ошибиться в следующем шаге. Это так мило.

– Мы могли бы, да, – киваю, – но, если хочешь, можем закончить ужин, я наелась.

– Отлично, я тоже, – с видимым облегчением Адам откидывает от себя салфетку и поднимается на ноги. – Я помогу тебе встать.

И он помогает. О, как он помогает!

Никогда раньше я не чувствовала какого–либо подтекста от мужчины, который просто отодвигает даме стул, просто подает ей руку, просто проявляет вежливость. Должно быть, все дело в том, что на тех званых обедах, куда меня изредка приглашали опекуны, пока я не поменяла место жительства, действительно все было просто, действительно действия были обусловлены лишь вежливостью. Простой и ничего не значащей.

Но между нами с Адамом все совсем не так. Между нами что–то значит абсолютно все, малейший поворот головы, обмен взглядами, прикосновение, и элементарное нахождение рядом. И потому…